Часть 3

Бомгю сидел в своей комнате, прижав ухо к двери. Снизу доносились обрывки смеха, звон бокалов и ритмичная музыка — его «брат» и его элитная компания явно не собирались расходиться. Тишина собственной комнаты давила, а в голове всё крутился насмешливый голос Сону: «Субин не умеет справляться с тем, что ему нравится». Внезапно в дверь громко постучали. — Эй, малявка, выходи! — это был голос Ёнджуна. — Мы тут в «Правду или Действие» решили сыграть, нам не хватает одного человека для ровного счета! Бомгю похолодел. Выйти туда, к ним всем? Но ослушаться друзей Субина было почти так же страшно, как и самого Субина. Он медленно открыл дверь. Ёнджун, стоявший в коридоре, ослепительно улыбнулся и, не дожидаясь ответа, потянул его за собой вниз. В гостиной атмосфера накалилась. Все сидели в кругу прямо на ковре. Сону устроился на подушках, его обтягивающие шорты притягивали взгляды всех альф в комнате. Рики сидел по правую руку от него, буквально испепеляя взглядом Кая, который устроился слева от Сону и то и дело пытался нашептать омеге что-то на ухо. — О, привели нашего зайку! — Дженни похлопала по месту рядом с собой. — Садись, Бомгю. Бомгю сел, оказавшись прямо напротив Субина. Тот выглядел так, будто готов был убивать. Его взгляд метался от Ёнджуна к Бомгю, а пальцы нервно крутили пустой стакан. — Начнём, — скомандовал Ёнджун. — Субин, правда или действие? — Правда, — коротко бросил Субин, надеясь быстрее закончить этот цирк. — Окей... — Ёнджун хитро прищурился. — Скажи честно, ты когда-нибудь чувствовал влечение к кому-то, кто живет в этом доме? В комнате повисла звенящая тишина. Рики присвистнул, Рюджин и Вонхи переглянулись. Бомгю почувствовал, как сердце перестало биться. Он смотрел на свои колени, боясь вздохнуть. Субин молчал долго. Его челюсть была так сильно сжата, что казалось, зубы сейчас треснут. Он медленно поднял взгляд на Бомгю — холодный, пронзительный, скрывающий за собой целый ураган. — Нет, — отчеканил Субин. — Это глупый вопрос. В этом доме живу только я, мои родители и... — он запнулся на секунду, — ...этот омега. Никто из них меня не интересует. Бомгю почувствовал, как внутри что-то надломилось. «Этот омега». Даже не по имени. Он ожидал этого, но услышать это вслух при всех было невыносимо. — Скучно, Субин-а! — рассмеялся Сону, поправляя кофту. — Слишком предсказуемо. Давай теперь я. Рики-хён, правда или действие? Рики выпрямился, сверкнув глазами. — Действие. Я не трус. Сону коварно улыбнулся и указал на Кая. — Позволь Каю покормить тебя виноградом с рук. И при этом ты должен сказать, что он — лучший альфа в этой комнате. Лицо Рики пошло красными пятнами. Это был удар под дых. Кай довольно ухмыльнулся, уже потянувшись к вазе с фруктами. — Сону, это жестоко! — прошипел Рики, но под насмешливым взглядом омеги не мог отступить. Пока Рики, давясь от ярости, выполнял действие, Субин продолжал сверлить взглядом Бомгю. Когда очередь дошла до самого младшего, Субин внезапно перехватил инициативу. — Бомгю, — голос Субина прозвучал как удар хлыста. — Правда или действие? Бомгю вздрогнул. — П-правда... — Расскажи всем, — Субин наклонился вперед, его голос стал опасно тихим, — что ты делал вчера ночью, когда я вернулся в комнату? Ты ведь так хотел об этом поговорить утром. Ну же, просвети нас. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают часы в холле. Сону перестал смеяться, его взгляд стал острым. Дженни и Рюджин замерли. Все взгляды скрестились на Бомгю. Бомгю смотрел на Субина и не верил своим ушам. Субин намеренно подставлял его. Он знал, что Бомгю не сможет сказать правду, потому что это разрушит его репутацию, но он заставлял его лгать или унижаться. — Я... — голос Бомгю дрогнул. — Я просто ждал, когда ты уснешь, чтобы уйти. Ты был очень пьян и... и всё. Субин хмыкнул, и в этом звуке было столько неприкрытого презрения, что Бомгю захотелось провалиться сквозь землю. — Какой честный мальчик, — проговорил Субин. — Жаль только, что твои губы до сих пор выглядят так, будто ты не только «ждал». Друзья Субина ахнули. Ёнджун присвистнул: — Субин, ты на что это намекаешь? Но Субин больше не смотрел на них. Он не сводил глаз с Бомгю, наслаждаясь тем, как омега дрожит от стыда и обиды. В этот момент Субин ненавидел себя так же сильно, как и его, но остановиться уже не мог. Слова Субина повисли в воздухе, как ядовитый туман. Все присутствующие замерли, переводя взгляд с разъяренного, пьяного от собственной жестокости Субина на маленького, дрожащего Бомгю. Бомгю чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он смотрел в глаза Субина и видел в них не только холод, но и странное торжество. Субин лгал утром. Он всё помнил. И теперь он использовал это воспоминание, чтобы растоптать Бомгю перед всеми. — Ты... ты чудовище, Субин-хён, — сорвавшимся, едва слышным голосом прошептал Бомгю. Слезы, которые он так долго сдерживал, всё-таки скатились по щекам. Он резко встал, задев коленями столик, и, не оглядываясь, бросился к лестнице. Вдогонку ему летел свист Ёнджуна и двусмысленные смешки Кая. — Ничего себе «братские» отношения! — протянула Дженни, поправляя волосы. — Субин, ты не слишком палку перегнул? Ему же всего шестнадцать. Субин промолчал. Он схватил стакан с недопитым напитком и осушил его залпом. Руки у него заметно дрожали. Сону, который до этого с интересом наблюдал за сценой, вдруг перестал улыбаться. Он встал, поправляя свои обтягивающие шорты, и окинул Субина холодным взглядом. — Знаешь, Субин, даже для такого альфы, как ты, это было низко. Ты его просто уничтожил. Рики, почувствовав перемену в настроении своего омеги, тоже поднялся. — Сону-я, куда ты? Мы еще не закончили игру. — Игра окончена, Рики-хён, — отрезал Сону, направляясь к выходу. — Мне здесь больше не нравится. Слишком много фальши. Рики, разумеется, рванул за ним, на ходу бросая Каю победный взгляд — мол, омега уходит со мной. Кай лишь пожал плечами, переглядываясь с Ёнджуном. — Ладно, народ, кажется, вечеринка окончательно сдохла, — Ёнджун поднялся, кивнув Рюджин и Вонхи. — Субин, остынь. Завтра поговорим, когда ты перестанешь вести себя как закомплексованный козел. Друзья начали расходиться. Субин остался сидеть в пустой гостиной, где еще вчера гремела музыка, а сегодня воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. В ушах всё еще стоял голос Бомгю: «Ты чудовище». Через десять минут дверь в дом снова открылась. Это был Сону. Он вернулся один, оставив Рики на улице. — Я забыл свой телефон, — соврал он, проходя мимо Субина. Но вместо того, чтобы искать телефон, Сону пошел на второй этаж. Он нашел комнату Бомгю и тихо постучал. — Бомгю-я? Это Сону. Открой. За дверью послышался всхлип, а затем звук отодвигаемой щеколды. Бомгю стоял на пороге, его глаза были красными и опухшими от слез. Сону вошел и закрыл дверь. Он обнял младшего омегу, прижимая его к себе. — Не слушай его. Он просто трус. Он боится того, что чувствует к тебе, и поэтому нападает первым. — Он меня ненавидит, — прошептал Бомгю в плечо Сону. — Он хочет, чтобы я исчез. — Нет, малыш, — Сону грустно усмехнулся, поглаживая Бомгю по волосам. — Он хочет, чтобы ты принадлежал только ему, но его гордость альфы не позволяет ему это признать. А теперь вытри слезы. Ты не должен показывать ему свою слабость. Тем временем внизу Субин стоял у подножия лестницы. Он слышал приглушенные голоса из комнаты Бомгю. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он хотел подняться, выгнать Сону и... и что? Снова накричать? Или сделать то, что сделал вчера ночью, но на этот раз осознанно? *** Сону сидел на кровати Бомгю, перебирая пальцами его растрепанные волосы. Младший омега потихоньку успокаивался, хотя его плечи всё еще вздрагивали от редких всхлипов. — Слушай меня, Бомгю-я, — тихим, но уверенным голосом произнес Сону. — Альфы — существа примитивные. Особенно такие, как Субин. Он видит, что ты беззащитен, и это дает ему власть. Но ты омега, у тебя есть своя сила. Перестань показывать ему, что каждое его слово ранит тебя до глубины души. Как только он увидит твое равнодушие, он сам приползет. Бомгю поднял на него свои огромные, красные глаза. — Он никогда не приползет, Сону-хён. Он ненавидит меня. — Ох, малыш, — Сону грустно улыбнулся, поправляя свою кофту. — Если бы он тебя ненавидел, он бы не помнил вкус твоего блеска для губ спустя сутки. Он одержим, просто сам еще этого не понял. В коридоре послышались тяжелые шаги. Сону замолчал, бросив взгляд на дверь. Он понял, что Субин стоит там, за стеной, и наверняка подслушивает. Сону хитро прищурился. — Ладно, мне пора. Рики там, наверное, уже весь газон изтоптал от ревности, — Сону поднялся, чмокнул Бомгю в щеку и громко, чтобы было слышно в коридоре, добавил: — Спокойной ночи, самый красивый омега в этом доме. И помни: ты не один. Сону вышел из комнаты и тут же наткнулся на Субина. Тот стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Его взгляд был темным и тяжелым. — Наговорился? — процедил Субин. — Вполне, — Сону прошел мимо него, намеренно задев плечом. Он остановился у лестницы и обернулся. — Кстати, Субин-а. Если ты еще раз так поступишь с ним при друзьях, я лично позабочусь о том, чтобы твои родители узнали, как ты «заботишься» о приёмном брате. И не забудь: омеги быстро находят утешение в других руках. Кай явно был очень заинтересован. Субин дернулся, словно его ударили, но Сону уже скрылся на лестнице. На улице под фонарем действительно стоял Рики. Он мерил шагами тротуар, нервно поглядывая на окна. Увидев Сону, он тут же рванул к нему. — Ты чего так долго?! — выпалил Рики, хватая Сону за плечи и осматривая его, будто проверяя на наличие повреждений. — Я уже думал туда врываться! О чем ты с ним там шептался? Сону хмыкнул, глядя на взволнованного альфу. Его забавляло, как Рики, который был выше и сильнее его, так легко выходил из себя из-за пустяка. — Мы обсуждали альф-глупышей, — Сону ухмыльнулся и, притянув Рики за воротник худи, прошептал прямо в губы: — Успокойся, Рики-хён. Пошли домой. Рики замер, его гнев мгновенно испарился, сменившись привычным обожанием. Сону снова победил в их маленькой игре. А в доме Субин продолжал стоять у двери Бомгю. Внутри была тишина. Он медленно поднял руку и коснулся ладонью дерева двери. Его сердце колотилось где-то в горле. Мысль о том, что Бомгю может «найти утешение» у Кая или кого-то другого, отозвалась в животе резкой вспышкой чистой, первобытной ярости. Он нажал на ручку. Дверь оказалась не заперта. Бомгю сидел на полу у окна, глядя на луну. Он вздрогнул, когда увидел Субина. В его взгляде теперь не было того обожания или страха — только тихая, холодная усталость, о которой говорил Сону. — Чего тебе еще, хён? — тихо спросил Бомгю. — Ты еще не всё сказал? Субин закрыл дверь на замок и сделал шаг вглубь комнаты. — Я... я не закончил, — выдохнул он, и его голос больше не звучал властно. Он звучал надломленно. Субин медленно подошёл к Бомгю. Теперь, когда комната была закрыта, а шум вечеринки утих, атмосфера стала ещё более напряженной. Бомгю всё ещё сидел на полу, прислонившись к кровати, его взгляд был устремлён в окно, словно он искал там спасение. — Я не закончил, — повторил Субин, его голос звучал глухо. Он остановился в паре шагов от Бомгю, но казалось, что между ними лежит целая пропасть. Бомгю не поднял на него глаз. — Ты уже всё сказал, хён. Ты сказал, что я «этот омега». Ты сказал, что я никому не интересен. Ты унизил меня перед всеми. Что еще ты хочешь сказать? Субин почувствовал, как у него перехватило дыхание. Слова Бомгю, сказанные так тихо и с такой болью, резали куда сильнее, чем любые насмешки. Он сделал ещё один шаг, оказавшись прямо перед ним. — Я... я не хотел, — промямлил Субин, но тут же осекся. Это была ложь. Он хотел. Хотел увидеть, как Бомгю будет страдать, хотел заставить его почувствовать себя ещё ничтожнее. Но сейчас, глядя на его заплаканные глаза и дрожащие губы, он ощущал только отвратительное послевкусие собственного поступка. — Но ты сказал, — Бомгю, наконец, поднял на него взгляд. В его глазах была такая вселенская печаль, что Субин почувствовал укол чего-то похожего на вину. — Ты сказал, что тебе никто из живущих в этом доме не интересен. Это правда? Субин замер. Правда? Что для него было правдой? Он ненавидел Бомгю за то, что тот напоминал ему о слабости, о потере родителей, о том, что он — всего лишь приёмный. Он ненавидел его за то, что тот был омегой, слабым и зависимым. Но вместе с этой ненавистью росло и что-то ещё. Что-то, что пугало его до чёртиков. Что-то, что заставляло его целовать Бомгю пьяным, что-то, что заставляло его защищать его от друзей, что-то, что заставляло его ревновать, когда Сону так близко подходил к омеге. — Я... — Субин сглотнул. Он не мог этого сказать. Не мог признать, что именно Бомгю, этот «лишний» омега, занимал его мысли больше, чем кто-либо другой. — Я просто... я был пьян. И ты вел себя глупо. — Глупо? — в голосе Бомгю прозвучало удивление, смешанное с горечью. — Я просто хотел пить. — Неважно, — Субин резко отвернулся. Он не мог больше смотреть на него. — Просто... забудь. Забудь всё, что было ночью. И не говори Сону ничего. Он слишком много знает, и это меня бесит. Бомгю смотрел на спину Субина. Он чувствовал, как внутри что-то окончательно затухает. Боль от унижения, от лжи Субина, от его презрения — всё это слилось в одно тягучее, серое чувство. — Я ничего не скажу, — тихо ответил Бомгю. — Мне всё равно. Он встал и прошёл мимо Субина, направляясь к двери. — Я пойду в душ. Субин не остановил его. Он лишь стоял, как вкопанный, слушая, как за спиной закрывается дверь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов в холле. Субин поднял руку и коснулся своих губ. Вкус блеска для губ Бомгю всё ещё был слабым отголоском. Он ощущал странную пустоту. То, что он хотел сделать — унизить Бомгю, выжечь его из своей жизни — не получилось. Наоборот, он только глубже запутался в этом клубок чувств. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Ночной воздух дома казался ему теперь не только запахом вечеринки, но и запахом чужой боли, которую он сам причинил. И где-то глубоко внутри, под слоем цинизма и бравады, шевелилось что-то новое. Что-то, что начинало напоминать раскаяние. *** Субин спустился на первый этаж. Дом казался пустым и чужим. Тяжёлый запах алкоголя всё ещё витал в воздухе, напоминая о вчерашнем хаосе. Он прошёл на кухню, открыл холодильник и достал бутылку воды. Сел за стол, обхватив голову руками. Надо было всё это убирать. Надо было делать вид, что ничего не произошло. Но внутри всё бурлило. Чувство вины, смешанное с упрямой гордостью, не давало покоя. Он видел, как Бомгю смотрел на него, и это было хуже всего. В глазах омеги больше не было страха, только усталость и что-то холодное, что пронзало Субина насквозь. Внезапно на телефон пришло сообщение. От Сону. «Субин-а. Не думай, что я забыл. Если он ещё раз заплачет из-за тебя, я сам приду и наведу тебе порядок. У тебя ещё две недели. Не испорти всё до конца». Субин выругался и отбросил телефон. Сону, этот мелкий хитрец, точно знал, как давить на нужные кнопки. Он просидел так ещё около часа, погружённый в свои мысли. Потом встал и начал методично собирать остатки вечеринки: выносить мусор, мыть посуду, расставлять мебель. Делал это с механической точностью, пытаясь заглушить внутренний голос, который всё время повторял слова Бомгю. Когда солнце поднялось выше, освещая кухню ярким светом, Субин остановился. Он посмотрел на чистоту, которая постепенно возвращалась в дом. Но внутри него оставался тот же беспорядок. Он решил, что больше не будет делать вид, что ничего не произошло. Но и признать свою ошибку тоже не мог. Альфа, тем более такой, как он, не должен показывать слабость. Субин направился к выходу из дома, собираясь вынести последние мешки с мусором. У двери он столкнулся с Бомгю. Тот уже был одет: простая футболка, джинсы. В руках он держал небольшой рюкзак. — Куда собрался? — спросил Субин, не в силах сдержать внезапную тревогу. — Гулять, — Бомгю отвел взгляд. — Мне нужно проветриться. — Гулять? — Субин усмехнулся. — Куда? Ты знаешь хоть кого-нибудь, кроме тех, кто был вчера? — Я пойду один, — твёрдо сказал Бомгю, игнорируя вызов в голосе Субина. — Не волнуйся, я не буду отсвечивать. Субин почувствовал, как внутри него что-то кипит. Ревность? Забота? Он сам не понимал. Но мысль о том, что Бомгю пойдет куда-то один, без защиты, без его разрешения, вызывала у него раздражение. — Не надейся, что я буду тебя искать, если что-то случится, — бросил Субин, открывая дверь. — И вернись до вечера. Бомгю лишь кивнул, не глядя на него, и вышел на улицу, оставив Субина стоять в пустом доме. Солнце светило ярко, но Бомгю не чувствовал его тепла. Он шёл по улице, не зная куда. Ему просто нужно было оказаться подальше от этого дома, от Субина, от его лжи и его жестокости. Но в глубине души он знал, что бежать некуда. Этот дом, этот альфа — они стали его реальностью, от которой уже не избавиться. Он остановился у парка, сел на скамейку и достал из рюкзака небольшую книгу. Чтение всегда помогало ему забыться. Но сегодня слова расплывались перед глазами, и он думал только о том, что будет дальше. Как жить в этом доме, зная, что Субин помнит тот поцелуй? И что будет, если он захочет его повторить? Неожиданно рядом с ним кто-то сел. Бомгю вздрогнул и поднял голову. На соседней скамейке сидел Кай. Он улыбнулся, в его глазах читалась дружелюбная заинтересованность. — Привет. Ты Бомгю, да? — спросил Кай. — Я Кай. Мы вчера виделись. Бомгю кивнул, чувствуя себя немного неловко. — Да. Привет. — Ты чего такой грустный? — Кай дружелюбно склонил голову. — Уборка после вечеринки — это, конечно, не самое весёлое занятие, но ведь уже всё позади. Бомгю улыбнулся уголками губ, но не стал ничего отвечать. Он не был готов говорить о своих проблемах с незнакомцем. — Не хочешь прогуляться? — предложил Кай, вставая. — Я знаю тут одно тихое место, недалеко отсюда. Там очень красиво. Бомгю колебался. Ему было страшно снова куда-то идти, особенно с кем-то, кого он едва знает. Но в глазах Кая не было той угрозы, которую он видел в глазах Субина. И мысль о том, чтобы просто уйти куда-нибудь подальше от дома, была соблазнительной. — Ладно, — тихо сказал Бомгю. — Только ненадолго. Кай радостно улыбнулся и подал Бомгю руку. Они пошли по аллее парка, и Бомгю почувствовал, как лёгкий ветерок развевает его волосы, принося с собой надежду на то, что этот день может быть не таким уж и плохим. Кай вёл Бомгю по извилистой тропинке, которая вилась между густыми кустами сирени. Воздух здесь был наполнен ароматом цветов, и шум города отступал, оставляя лишь пение птиц и шелест листьев. Бомгю чувствовал, как постепенно расслабляется, забывая о вчерашнем кошмаре. Кай говорил о чём-то своём, рассказывал смешные истории, и Бомгю даже пару раз улыбнулся. Они вышли на небольшую поляну, откуда открывался вид на город, утопающий в зелени. В центре поляны стояла старая, но крепкая яблоня, усыпанная белыми цветами. — Красиво, правда? — спросил Кай, обращаясь к Бомгю. — Я часто прихожу сюда, когда хочу побыть один. Здесь тихо и спокойно. Бомгю кивнул, не в силах оторвать взгляд от цветущего дерева. В его аромате было что-то успокаивающее, что-то, напоминающее о беззаботном детстве. — Ты выглядишь таким потерянным, — Кай сел на траву под яблоней и жестом пригласил Бомгю присоединиться. — Субин — тот ещё тип. Не понимаю, зачем он так с тобой. Ты ведь не сделал ему ничего плохого. — Он... он думает, что я ему мешаю, — тихо ответил Бомгю, тоже усаживаясь. — Я ему не нужен. — Это неправда, — мягко сказал Кай. — Никто не бывает никому не нужен. Просто иногда люди не умеют правильно выражать свои чувства. А Субин, кажется, особенно не умеет. Они помолчали, наслаждаясь тишиной. Бомгю почувствовал, как внутри него что-то оттаивает. Кай был другим. Он не флиртовал, не подкалывал, просто слушал и говорил слова поддержки. — Знаешь, — вдруг сказал Кай, — мне кажется, ты ему небезразличен. Не так, как он хочет, чтобы это выглядело, но всё же. Он тебя защищал вчера, пусть и грубо. И сегодня он волновался, когда ты ушёл. Я видел. Бомгю удивлённо посмотрел на Кая. — Ты думаешь? — Уверен, — Кай улыбнулся. — Альфы — они такие. Сначала отталкивают, а потом сами не знают, как к себе подозвать. Особенно когда дело касается чего-то нового и непонятного. В этот момент телефон Бомгю завибрировал. На экране высветилось имя: «Субин». Сердце Бомгю забилось чаще. Что ему нужно? «Где ты?» — гласило короткое сообщение. Бомгю показал телефон Каю. — Он ищет меня. — Вот видишь, — Кай хитро улыбнулся. — Пришло время возвращаться. Но помни, что я сказал. И не позволяй ему больше так с тобой обращаться. Они шли обратно той же дорогой. Бомгю чувствовал себя спокойнее, но тревога перед встречей с Субином никуда не делась. Когда они подошли к дому, Субин стоял на крыльце, скрестив руки на груди. Его лицо было хмурым. Увидев Бомгю с Каем, он напрягся. — Где ты был? — спросил Субин, игнорируя Кая. — Гулял, — просто ответил Бомгю, вспомнив совет Сону. — Я же говорил. Субин кивнул, но его взгляд всё ещё был прикован к Бомгю. Он заметил, что тот выглядит более спокойным, и это его раздражало. — Кай, ты тут надолго? — обратился Субин к альфе, стараясь не смотреть на Бомгю. — Нет, уже домой собирался, — ответил Кай, улыбаясь. — Но раз уж Бомгю так хорошо проветрился, может, ещё посидим? Субин проигнорировал вопрос. Он подошёл к Бомгю и, оказавшись совсем близко, почти шепотом сказал: — Если ещё раз уйдёшь так далеко, я тебя запру в комнате. Понял? В его голосе звучала угроза, но в глазах мелькнуло что-то иное — беспокойство, почти страх. Бомгю понял, что Кай был прав. Субин не мог справиться со своими чувствами, и единственным способом проявить их была агрессия. — Да, хён, — ответил Бомгю, чувствуя, как сердце немного отпускает. — Я понял. *** Субин стоял на крыльце, и его аура альфы буквально искрилась от подавляемого гнева. Он смотрел, как Кай ободряюще сжимает плечо Бомгю на прощание. Этот жест, такой простой и дружеский, отозвался в груди Субина острой вспышкой собственничества. — Ну, до встречи, Бомгю-я, — Кай улыбнулся, намеренно игнорируя тяжелый взгляд хозяина дома. — Если захочешь еще раз «проветриться», ты знаешь мой номер. Бомгю кивнул, чувствуя на себе сверлящий взгляд Субина. Как только Кай отошел на достаточное расстояние, Субин схватил Бомгю за локоть и буквально втащил внутрь дома, захлопнув дверь с оглушительным грохотом. — С каких это пор ты стал таким смелым? — прорычал Субин, прижимая Бомгю к стене в прихожей. — Гуляешь с моими друзьями? Жалуешься им на меня? Бомгю, помня слова Сону, не отвел взгляд. Он смотрел прямо в темные глаза Субина, и в его взгляде больше не было той привычной покорности, которая так льстила альфе раньше. — Я ни на что не жаловался, — спокойно ответил омега. — Мы просто разговаривали. Кай — хороший человек. — Хороший человек? — Субин горько усмехнулся. — Он альфа, Бомгю. Тебе шестнадцать, и ты омега. Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Или ты решил, что раз я тебя «обидел», то можно сразу вешаться на первого встречного? — Я ни на кого не вешаюсь, хён, — Бомгю попытался высвободить руку, но Субин сжал ее только сильнее. — Ты сам сказал, что я тебе безразличен. Какое тебе дело до того, с кем я провожу время? Субин замолчал, пораженный этим отпором. Холодное спокойствие Бомгю злило его сильнее, чем слезы. Он привык, что Бомгю — это его личная тень, тихая и предсказуемая. А сейчас эта тень вдруг обрела голос. — Иди в свою комнату, — наконец выдавил Субин, отпуская его руку. — Чтобы до вечера я тебя не видел. Бомгю молча прошел мимо него, даже не вздрогнув. Тем временем в другом конце города Сону и Рики сидели в небольшом кафе. Сону лениво помешивал трубочкой свой напиток, глядя в окно, а Рики не сводил с него глаз, пытаясь угадать настроение своего омеги. — Ты всё еще злишься на Субина? — осторожно спросил Рики. — Он идиот, — коротко ответил Сону. — Но он страдает. И это его заслуженное наказание. — Слушай, Сону-я, — Рики перехватил его руку через стол. — Я ведь не такой, как он. Ты же знаешь. Я бы никогда не стал скрывать свои чувства так... по-дурацки. Сону наконец повернул голову и посмотрел на Рики. Его губы тронула легкая, почти нежная ухмылка. — Знаю, Рики-хён. Ты слишком прямолинеен, чтобы что-то скрывать. Иногда это даже мило. Рики просиял, как начищенная монета. Для него это было высшей похвалой. — Тогда, может... сходим завтра в кино? Только вдвоем. Без Кая, без драмы, без Субина. Сону притворился, что раздумывает, хотя внутри уже давно согласился. — Посмотрим на твое поведение, — бросил он, но руку убирать не стал. В доме Чхве наступил вечер. Субин сидел в гостиной, глядя в выключенный телевизор. Тишина давила на уши. Он чувствовал запах Бомгю, который доносился со второго этажа — теперь этот запах казался ему не просто сладким, а манящим и запретным. Он вспомнил тот поцелуй. Вспомнил, как Бомгю на секунду ответил ему. Сердце альфы пропустило удар. Он понимал, что если сейчас не поднимется и не извинится, он может потерять это хрупкое доверие навсегда. Субин встал и медленно пошел по лестнице. У двери Бомгю он остановился, не решаясь постучать. «Я не монстр», — убеждал он себя. — «Я просто не знаю, как быть с ним». Он нажал на ручку и вошел. Бомгю не спал, он сидел на кровати с книгой, но при появлении Субина даже не поднял головы. — Бомгю... — начал Субин, и его голос прозвучал на удивление мягко. — Нам нужно поговорить. Без криков. *** Субин прикрыл за собой дверь и прислонился к ней, глядя на Бомгю. В полумраке комнаты омега казался совсем маленьким, почти прозрачным. Запах Бомгю — обычно сладкий и нежный — сейчас ощущался едва уловимым, горьковатым от недавних слез. — Бомгю... — начал Субин, и его голос прозвучал на удивление мягко. — Нам нужно поговорить. Без криков. Бомгю наконец перевернул страницу, даже не глядя на текст. — Нам не о чем говорить, хён. Ты всё прояснил вчера. Я — омега, который тебе не интересен. Я — обуза. Я понял. Субин сжал челюсти, делая шаг к кровати. Он сел на самый край, чувствуя, как прогибается матрас. — Я наговорил лишнего. Ты же знаешь, какой я, когда злой... или когда выпью. Я не хотел, чтобы те идиоты обсуждали тебя. — И поэтому ты решил унизить меня сам? — Бомгю наконец поднял на него взгляд. Его глаза всё еще были припухшими. — Чтобы они смеялись надо мной, а не над тобой? Субин опустил голову. Гордость альфы вопила, что извиняться — это слабость, но вид этого сломленного мальчика был невыносим. Он медленно протянул руку и коснулся ладони Бомгю, которая лежала на книге. Омега вздрогнул, но руку не убрал. — Прости меня, — выдохнул Субин. Эти слова дались ему с трудом, словно он вырывал их из самого сердца. — Я правда... я не должен был этого говорить. И про ту ночь... я помню всё. Каждую секунду. Бомгю замер. Его сердце пропустило удар. — Тогда зачем ты солгал утром? — Потому что я испугался, — признался Субин, и его голос дрогнул. — Испугался того, что мне понравилось. Что я не могу перестать об этом думать. В комнате повисла оглушительная тишина. Бомгю смотрел на их соприкасающиеся руки, не зная, что сказать. Искренность Субина пугала его больше, чем его гнев. *** Сону и Рики шли по вечернему парку. Рики всё еще светился от счастья, потому что Сону позволил ему нести свою сумку. — Знаешь, Сону-я, — начал Рики, поглядывая на омегу. — А ведь Субин и Бомгю... они ведь как мы, только еще сложнее. — Никто не «как мы», Рики-хён, — Сону хмыкнул, поправляя свою обтягивающую футболку, которая на вечернем ветру казалась слишком тонкой. — Мы — уникальный случай. А они... они просто два упрямых дурака. Но Субин вчера перешел черту. Рики внезапно остановился и заступил Сону дорогу. — А я? Я никогда не перехожу черту? Сону посмотрел на него, и в его глазах промелькнуло что-то теплое, что он так тщательно скрывал за маской иронии. — Ты постоянно на ней топчешься, Рики. Но ты хотя бы не врешь себе. Рики улыбнулся и, набравшись смелости, быстро чмокнул Сону в кончик носа. — Я добьюсь тебя, вот увидишь. — Посмотрим-посмотрим, — рассмеялся Сону, но на этот раз не стал отталкивать альфу, а лишь ускорил шаг, пряча улыбку. *** В спальне Бомгю Субин всё еще держал его за руку. Напряжение сменилось какой-то хрупкой тишиной. — У нас впереди еще две недели, пока родители не вернутся, — тихо сказал Субин. — Давай... попробуем сначала? Без издевательств. Я не обещаю, что сразу стану идеальным братом, но я постараюсь тебя больше не обижать. Бомгю посмотрел на него. В глубине души он всё еще ждал подвоха, но рука Субина была такой теплой, а его запах — кедра и дождя — сейчас окутывал так успокаивающе. — Хорошо, хён, — шепнул Бомгю. — Давай попробуем. Субин кивнул и, прежде чем уйти, задержал взгляд на губах омеги. Ему стоило огромных усилий не наклониться и не повторить ту ошибку, которая на самом деле была самым правильным моментом в его жизни. — Спи, — бросил он, уже стоя в дверях. — Завтра поедем в город. Купим тебе что-нибудь... что захочешь. Субин вышел, закрыв дверь, и прислонился к ней в коридоре, тяжело дыша. Он только что заключил перемирие.