Часть 1

Огромный особняк семьи Чхве дрожал от басов. Родители уехали на дачу на целых две недели, и семнадцатилетний Субин не упустил шанса заявить о своей свободе. Вечеринка была в самом разгаре: в воздухе смешивались запахи дорогих парфюмов, подростковых феромонов и разлитых напитков. Для шестнадцатилетнего Бомгю этот дом так и не стал родным. После того как его родители погибли в автокатастрофе, жизнь превратилась в череду тихих дней, наполненных трауром и страхом перед «новым братом». Субин, статный и холодный альфа, с самого начала невзлюбил приемыша. Он считал Бомгю обузой и не упускал случая задеть его или напомнить, что тот здесь — никто. — Слушай меня внимательно, — процедил Субин пару часов назад, прижав Бомгю к двери его комнаты. — Сегодня придут люди. Если ты высунешь свой нос из комнаты, я сделаю твою жизнь еще невыносимее. Сиди тихо и не отсвечивай. Ты меня понял, омега? Бомгю, дрожа под тяжелым взглядом альфы, лишь часто закивал. Теперь он сидел на полу, прижавшись спиной к кровати, и слушал, как за дверью гремит чужая радость. Внизу, в гостиной, жизнь била ключом. В центре внимания был Сону — семнадцатилетний омега, который прекрасно знал себе цену. На нем были вызывающе обтягивающие черные шорты и полупрозрачная рубашка, которая подчеркивала его тонкую талию. Сону вальяжно сидел на диване, потягивая коктейль, пока Нишимура Рики, семнадцатилетний альфа, крутился рядом. Они были знакомы давно, и Рики никогда не скрывал своего интереса. — Сону-я, ты сегодня просто на разрыв сердца, — Рики наклонился ближе, накрывая ладонью колено омеги. — Может, сбежим отсюда? Тут становится слишком шумно. Сону лишь хмыкнул, изящно отпихивая руку Рики. Он посмотрел на него с легкой насмешкой, его глаза блестели от азарта. — Ты каждый раз говоришь одно и то же, Рики. Не надоело? — Сону рассмеялся, запрокинув голову. Его забавляло, как альфа пытается выслужиться перед ним, но сдаваться так просто он не собирался. — Иди потанцуй, может, охладишься. Рики только ухмыльнулся, принимая правила игры. Он знал, что Сону его отвергает только ради того, чтобы увидеть, как далеко он готов зайти. Тем временем сам хозяин дома, Субин, находился в другом конце зала. Он медленно двигался в танце с какой-то симпатичной девушкой-бетой. Она что-то шептала ему на ухо, прижимаясь ближе, но мысли Субина были далеко не здесь. Несмотря на громкую музыку и толпу друзей, его взгляд то и дело возвращался к лестнице, ведущей на второй этаж. Внутри него боролись два чувства: злость на то, что «этот мелкий» теперь живет в его доме, и странное, необъяснимое желание пойти и проверить, действительно ли Бомгю слушается приказа. Субин крепче перехватил талию девушки, стараясь сосредоточиться на её духах, но запах страха и сладости, который обычно исходил от Бомгю, казалось, преследовал его даже сквозь толпу. — Субин-а, ты меня вообще слышишь? — кокетливо спросила девушка, заметив его отсутствие во взгляде. — Да, — коротко бросил он, натягивая дежурную ухмылку альфы. — Продолжай, я слушаю. Но на самом деле он ждал лишь одного — момента, когда музыка стихнет и он сможет снова пойти и сорвать свою непонятную ярость на маленьком омеге, запертом наверху. *** Жажда стала невыносимой. Горло Бомгю пересохло так сильно, что каждый глоток воздуха казался колючим. В его комнате не осталось ни капли воды, и после двух часов мучительных колебаний омега всё же решился. Он надеялся, что в таком хаосе его никто не заметит. Бомгю тихо приоткрыл дверь и на цыпочках пошёл по коридору. Спустившись на первый этаж, он замер. Дом было не узнать: повсюду валялись пустые стаканы, чья-то одежда, а воздух был настолько плотным от смешения феромонов альф, бет и омег, что кружилась голова. Музыка била по ушам. Он сглотнул и, стараясь вжаться в стену, попятился в сторону кухни. Его маленькая фигурка в простой пижаме выглядела слишком инородно среди танцующей и веселящейся толпы. Но дойти до заветного крана с водой он не успел. Чья-то крепкая ладонь перехватила его тонкое запястье. Бомгю вскрикнул, но из-за басов его никто не услышал. Перед ним вырос рослый альфа с мутным взглядом и неприятной ухмылкой. — Ого, а это кто у нас такой миленький прячется? — Альфа бесцеремонно притянул Бомгю ближе, начиная трогать его за плечо и вдыхать запах. — Ты чей, малыш? С кем пришел? Почему я тебя раньше не видел? Бомгю задрожал, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Страх сковал всё тело. — Пустите... мне просто нужно воды... — пролепетал он, но его голос утонул в грохоте колонок. Внезапно чужая рука, державшая его, была грубо отброшена. Субин, заметно пошатываясь и тяжело дыша, вклинился между ними. Его глаза были красными от алкоголя, а вид — пугающим и агрессивным. — Руки убрал, — злобно и пьяно прорычал Субин, задвигая Бомгю себе за спину. — Это мой брат. Он, наверное, просто потерялся, из комнаты вышел случайно. Незнакомый альфа примирительно поднял ладони и отступил, не желая связываться с разозленным хозяином дома. В этот момент к ним, проталкиваясь сквозь толпу, подошли Рики и Сону. Сону, чьи обтягивающие шорты эффектно подчеркивали его движения, с любопытством склонил голову набок, разглядывая испуганного Бомгю. — Субини-хён, так это и есть твой братик? — пропел Сону, лукаво улыбаясь. Субин лишь коротко и раздраженно кивнул, всё ещё тяжело дыша и не сводя глаз с толпы, словно охраняя свою территорию. Рики, стоявший рядом, недовольно скрестил руки на груди и косо посмотрел на Субина. — Смотри-ка, его ты «хёном» зовешь, а меня — ни разу, — хмыкнул Рики, явно задетый тем, как Сону выделил Субина. Сону лишь ухмыльнулся, наслаждаясь этой маленькой сценой ревности. Он медленно повернулся к Рики и, понизив голос до вкрадчивого шепота, проговорил: — Ну ладно, не дуйся. Рики-хён. Альфа на мгновение потерял дар речи, а на его лице промелькнула довольная, хоть и старательно скрываемая улыбка. Но идиллия длилась недолго. К их компании подбежали еще несколько друзей Субина, привлеченные заминкой. Один из альф, пахнущий терпким табаком, бесцеремонно уставился на Бомгю, который буквально пытался раствориться в спине Субина. — Какой зайка... — протянул он, облизнув губы. — Субин, сколько ему? Субин молчал несколько секунд, желваки на его лице заходили ходуном. Было видно, как ему неприятно это внимание, направленное на «его» омегу, пусть даже он и называл его братом только для прикрытия. — Шестнадцать ему, — наконец выдавил Субин, хватая Бомгю за локоть слишком сильно, почти до боли. Альфа-незнакомец понимающе ухмыльнулся, не отводя плотоядного взгляда от Бомгю. — Совсем малыш... Тем интереснее. Бомгю почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод. Он посмотрел на затылок Субина, надеясь на защиту, но тот лишь сильнее сжал его руку, продолжая смотреть на своих друзей пьяным, нечитаемым взглядом. Бомгю изо всех сил старался сжаться в комок, когда друзья Субина осматривали его с таким неприкрытым интересом. Глаза альфы, назвавшего его «зайкой», заставляли сердце стучать как сумасшедшее. Он чувствовал себя обнаженным, выставленным напоказ. К счастью, Субин, пусть и неохотно, но встал между ним и этой волчьей стаей. — Ладно, Бомгю, — прорычал Субин, хватая его за плечо. Хватка была жесткой, почти грубой, но сейчас она казалась спасением от чужих взглядов. — Пошли. Не дожидаясь ответа, он потащил Бомгю сквозь толпу, вверх по лестнице, игнорируя недоуменные взгляды своих друзей. Сону с Рики переглянулись, но не стали вмешиваться. Субин распахнул дверь своей спальни — просторной, но сейчас хаотично заваленной вещами, — и буквально втолкнул туда Бомгю. — Сиди здесь, — прошипел он, едва переводя дыхание. — И чтобы не смел выходить. Я скоро вернусь. Он резко закрыл дверь, оставив Бомгю одного в незнакомой, чужой комнате, пропитанной сильным запахом альфы. Сердце омеги всё ещё колотилось от страха. Он сел на край огромной кровати Субина, сжавшись, и приготовился ждать. Время потянулось невыносимо медленно. Музыка снизу доносилась приглушенно, но всё равно казалась слишком громкой. Прошел час. Бомгю сидел абсолютно неподвижно, боясь даже пошевелиться. Каждый шорох в коридоре заставлял его вздрагивать. Наконец, дверная ручка повернулась, и в комнату, едва держась на ногах, ввалился Субин. Он был весь вспотевший, волосы взъерошены, рубашка выбилась из брюк. От него разило алкоголем, и каждое его движение сопровождалось шатанием. Он едва не задел дверной косяк, входя. Субин заметил Бомгю, сидящего на краю его кровати, такого маленького и беззащитного. Его взгляд, мутный от выпитого, на мгновение задержался на омеге, и в нем промелькнуло что-то странное — смесь раздражения, усталости и чего-то еще, нечитаемого. Он сделал несколько неверных шагов к кровати, покачиваясь и едва удерживая равновесие. Тяжело дыша, он остановился прямо перед Бомгю, нависая над ним. — Ты... ты здесь, — пьяно выдохнул Субин, протягивая руку и касаясь лба Бомгю. Жест был неожиданным, почти нежным, но сразу же перешёл в грубый тычок. — Я же сказал сидеть и ждать. Умница, — его голос был хриплым и искаженным алкоголем. Бомгю вздрогнул от прикосновения, а затем от этих странных, противоречивых слов. Он поднял глаза на Субина, пытаясь прочитать хоть что-то в его пьяном взгляде. Субин навис над Бомгю, и его тяжелая, темная аура альфы, смешанная с резким запахом алкоголя, заполнила всё пространство. В комнате было душно, а тишина после рева колонок внизу казалась оглушительной. Вдруг Субин подался вперед. Его движения были рваными и неточными, но он всё же накрыл губы Бомгю своими. Поцелуй был горьким от спиртного, жадным и совершенно хаотичным. Бомгю от неожиданности замер, вцепившись пальцами в покрывало. Сердце омеги пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. На мгновение — всего на одну короткую секунду — Бомгю поддался. Он прикрыл глаза, чувствуя тепло чужого тела, и его собственные губы невольно дрогнули, отвечая на это странное, пугающее проявление близости. Но здравый смысл ворвался в сознание ледяным душем. Субин не осознавал, что делает. Это не была любовь или примирение — это был туман в голове и литры выпитого пунша. Бомгю, мягко, но решительно уперся ладонями в грудь старшего, отстраняясь. Его дыхание сбилось, а в голове всё кружилось. — Хён... — почти шепотом, срываясь, проговорил он, глядя на затуманенные глаза Субина. — Хён, ты пьян. Ты не понимаешь... Субин лишь неопределенно хмыкнул, глядя куда-то сквозь него. На его лице промелькнула тень какой-то странной усмешки, а затем силы окончательно покинули его. Не сказав ни слова, альфа просто завалился боком на кровать и мгновенно провалился в глубокий, тяжелый сон. Его мерное, тяжелое дыхание наполнило комнату. Бомгю остался сидеть на краю, не в силах пошевелиться. Его щеки пылали огнем, а губы, непривыкшие к такой грубости, казались припухлыми и горели от поцелуя. В ушах всё еще стоял пьяный голос Субина. «Завтра он об этом пожалеет... или вообще не вспомнит», — с горечью подумал Бомгю. Дрожащими руками он поправил свою одежду и, бросив последний взгляд на спящего Субина, который во сне выглядел гораздо менее пугающим, чем наяву, тихо выскользнул из комнаты. Он почти бегом пересек коридор и скрылся в своей маленькой спальне, щелкнув замком. Прижавшись спиной к двери, Бомгю сполз на пол, касаясь пальцами своих губ. Шок медленно сменялся осознанием того, что завтра всё станет еще сложнее. А внизу, в гостиной, музыка начинала стихать, и Рики всё еще пытался выторговать у Сону хотя бы один танец, не подозревая, какая драма только что разыгралась на втором этаже.