LV706

— Меня слышно? Кто-нибудь, эй! Алло! Тишина, прерываемая редкими хрипами канала связи в ответ пугает так, что жгуты тревоги и чистой паники сплетаются в тугие узлы в животе. Его мутит. — Чимин? Капитан Ли? Кто-нибудь? Моя капсула… я цел, но посадка была аварийной. Юнги осторожно шевелится, чувствуя, как тело ломит, будто каждая кость всё ещё эхом отражает боль от столкновения. Удар о поверхность новой планеты отдался в нём сильнее, чем могли предположить тестировщики. И всё же он жив. После… крушения? Что случилось с их экспедицией? С остальным экипажем? С кораблём? Он уже на планете, заданной координатами экспедиции, или его занесло в другую галактику? Ответов нет. Слышно только гулкое дыхание в шлеме скафандра и хлёсткий шум дождя снаружи. На встроенном в рукав экране мигает геометка — станция корпорации всего в нескольких километрах. Отлично, по крайней мере, он на нужной планете. Но прежде чем двигаться на станцию, нужно найти остальных. Юнги делает несколько первых шагов и даже успевает испугаться своих ощущений. Передвигаться тяжелее с непривычки, здесь гравитация пришивает ботинки скафандра к почве плотнее, чем земная. Долгие тренировки на Земле должны были подготовить к этому, но после гибернации тело сопротивляется, отвыкнув от физической нагрузки. У самой капсулы дымится сигнальная ракета, выпуская вверх ярко-красный столб дыма — единственный искрящийся огонёк в кромешной тьме. Он быстро осматривается: повсюду острые скалы, неровные, словно вырезанные из чёрного стекла, а за спиной — бурлящее, бездонное море. И ни одного другого сигнала на навигаторе. — Надо найти остальных, — шепчет он сам себе и включает передатчик: — Говорит Мин Юнги, меня кто-нибудь слышит? Я отправляюсь на ваши поиски. Планета не выглядит приветливой. Чернота вокруг сгущается непривычно сильно, с неба льётся градом дождь, повсюду мокрые скользкие скалы и каждый шаг грозит падением. Местами Юнги карабкается вверх и даже видит ярко-алые ручьи, напоминающую внутренности вулкана. Но о природе этого явления он подумает позже, когда найдёт свою команду. Где-то впереди, между скалами, вспыхивает ярко-алое свечение — то ли отражение молнии, то ли ещё одна сигнальная ракета. У Юнги пот стекает по вискам вниз, но он лишь ускоряется, надеясь найти там ещё одного выжившего. Например, Чимина. Сердце сжимается от странной смеси мягкой надежды и животного ужаса. Когда из тумана вырастает белый силуэт капсулы, он почти улыбается… пока не подходит ближе. Дыхание застревает в глотке. — Капитан Ли? — он прислоняется к стеклу капсулы, на котором горит одно-единственное слово — «DISEASED». — Что? Почему не выжил? Капсула ведь целая… Он отшатывается в сторону, едва сдерживая желание опустошить желудок — но внутри пусто. В последний раз он ел, кажется, ещё дома на их кухне. Интересно, как давно это было? — Говорит Мин Юнги, — продолжает он бормотать в передатчик, — меня кто-нибудь слышит? Чимин? Пожалуйста, отзовись… Ответа нет, несмотря на его настойчивый тон. Ком отчаяния подкатывает к горлу и душит тревогой. Неужели он один выжил? Нет. Нет, так не бывает. Если он выжил — значит, кто-то ещё тоже должен был. Вдруг вспышка на дисплее жжёт глаза: высокий уровень радиации. — Чёрт, — тихо выдыхает он. — Нужно успеть добраться до станции… пока не прожарился, как барбекю. Юнги ещё раз смотрит на капсулу капитана — на гроб, застрявший среди чёрных космических скал, — и сжимает кулаки. Коротко кланяется, на сколько позволяет его скафандр, дабы выразить своё уважение и непомерное сожаление о произошедшем. Впереди, сквозь туман, виднеются очертания колеса станции. Он идёт туда, не оглядываясь. *** На станции можно снять скафандр и набрать полную грудь кислорода. На подобных объектах он бывал и раньше — корпорация штампует станции под копирку. Но в тех, где доводилось бывать, всегда находились люди. Слышались дискуссии, чей-то смех… А здесь — глухая, вязкая тишина. Юнги без промедления открывает бортовой компьютер, выводя систему из спящего режима. Поломок и неисправностей — тьма. Чтобы починить всё это и запустить станцию — уйдёт не один и даже не два дня. Возможно, будь здесь весь экипаж, они бы уложились в пару часов. Но он здесь один и справляться нужно самому. — Приём, это Мин Юнги, станция LV706, как слышно, приём? — произносит он, подключившись к терминалу связи. С надеждой смотрит на экран, где безрадостно рябит изображение. — Чёрт. Не может быть… — При… чре… ия…. Капи…тан, вас сл… — Что? Я не капитан. Я… просто специалист по техническому обслуживанию. Мин Юнги. Корпоративный ID 0903J. Капитан… погиб. — … Юнги выжидающе всматривается в экран, но связь всё такая же отвратительная. Будто он отправился в экспедицию не от крупнейшей корпорации планеты, а от школьного астрономического кружка, чёрт возьми. — Приём! Вы вытащите меня отсюда? — Оп…сность… — Какая ещё?! — Жур…л. Юнги чувствует, как кровь закипает в венах от ужаса и злости. Связь — хуже некуда. Экипаж — неясно где. Ещё и какая-то опасность. И Чимин не отвечает… От этой мысли сердце подскакивает к горлу, и на миг ему кажется, что он разучился дышать. — Бор…ой жур…ал, — повторяют ему, и Юнги, наконец, понимает, что искать ответы на свои вопросы ему необходимо в бортовом журнале. — Понял… доложите обо мне управлению! А я постараюсь наладить связь в ближайшее время. И найти экипаж. Конец связи. Он плюхается в кресло капитана только сейчас осознавая, что всё это время стоял, вцепившись в пульт управления пальцами. Теперь кости ноют от приложенной силы. — Чёрт, как же я встрял, — стонет он, накрывая ладонями лицо. Всё должно было быть по-другому. Всё должно было сложиться хорошо. Летом Чимин получил приглашение от корпорации в экспедицию по добыче и изучению редкого ископаемого, о котором общественность ещё даже не знала, — рапидия. Учёные и биохимики месяцами спорили о его природе, о том, как этот странный, почти живой элемент мог бы изменить земную науку. Громкие доклады, гипотезы, закрытые конференции — вокруг рапидия стоял такой шум, что корпорация уже спала и видела, как продаёт свои подскочившие в цене акции, если добудет рапидий первой в мире. Конечно, Америка и Великобритания также имеют свои виды на освоение нового элемента, и именно поэтому срочность была в приоритете. Чимин тоже был в этом круговороте: воодушевлённый, вечно с распечатками исследований под мышкой, он сыпал Юнги рассказами о том, что «мы стоим на пороге открытия столетия». Его глаза сияли, когда он говорил об этом. Но стоило разговору зайти о сроках экспедиции — несколько лет — и это сияние вмиг гасло. Они ведь только поженились. Их жизнь в те месяцы была сплошной белой полосой: утренний кофе, поспешные поцелуи на парковке в начале рабочего дня, редкие, но комфортные выходные, когда они выбирались в лес или к морю, нередкие свидания и общие планы на будущее. Мысль о расставании на годы была как трещина в свежей штукатурке. Чимин пытался держаться бодрым, но Юнги видел, как он ночами уходит на кухню за водой, подолгу задерживаясь у окна. — Я просто… хочу, чтобы мы были вместе, — сказал Чимин однажды, уткнувшись лбом в плечо Юнги, когда тот не выдержал и выбрался из тёплой постели к своему тоскующему мужу. — Я не смогу думать об исследовании, если буду знать, что оставил тебя здесь одного. Это будет неправильно. У меня сердце будет не на месте от этого, но... Но если он откажется, то это тоже будет неправильно по отношению к себе. Юнги не астронавт. И даже не учёный. Просто техспециалист, пусть и хороший. Он вообще-то никогда не мечтал о космосе — максимум о повышении в новый отдел внутри корпорации или о том, чтобы завести второго щенка. Но всё изменилось после медицинских и профессиональных тестов. Когда пришёл итоговый отчёт, куратор экспедиции улыбнулся так, будто только что нашёл недостающую деталь пазла: — Мин Юнги… вы идеальный кандидат по всем параметрам. Пойдёте специалистом по техническому обслуживанию станции в экспедицию. Юнги тогда только выдохнул: — Вы шутите, капитан Ким? Но никто не шутил. И жизнь стремительно двинулась в сторону, о которой он никогда и не думал. В полупустых комнатах их общей квартиры стало странно и чуждо. Пришлось отвозить собаку и растения к родителям Юнги, а пёс смотрел им вслед с такой обидой, что у Чимина даже дрогнул подбородок. Пришлось решать сотню бытовых вопросов, и каждый мелкий прощальный ритуал казался гораздо тяжелее, чем должен был. А потом — отблёскивающие холодом капсулы гибернации, ровный шум систем жизнеобеспечения и тёплые ладони Чимина до самой последней минуты. — Проснёшься и первым делом увидишь меня, — сказал тогда Чимин, пытаясь улыбнуться, но его голос всё равно дрогнул. Волновался. Юнги успел лишь кивнуть. Сразу после он провалился в холодный сон, унёсший их обоих в абсолютно новое и неизвестное будущее. Да, всё должно было быть не так, и открыв глаза, Юнги должен был увидеть сонно моргающего Чимина. Но увидел труп капитана и неприветливую, опасную планету. — Вызываю ID 1310Y, приём, это Мин Юнги, — решает попробовать ещё раз Юнги, поднося к губам передатчик со своего скафандра. — Ответь, если слышишь. Чимин? В ответ ни шороха, ни вздоха, ни ряби связи. Тишина, пустота и больше ничего, и всё это пугает посильнее новой планеты и невнятной опасности, нависшей над ним. В горле что-то сжимается, а в глазах начинает щипать от подступающих слёз паники, но он успевает себя одёрнуть. — Ладно, за работу.