Пари

— …Кстати, как там результат твоего препарата? — Твои раны заживают гораздо быстрее, чем могли бы, — Дотторе сделал глоток и звякнул бокалом о столешницу. — Значит, результат более чем удовлетворительный.       Феофан хмыкнул, подпер щеку ладонью и опустил взгляд в свой бокал с вином. Где это видано, чтобы подчиненный проводил вечер выходного дня за алкоголем в компании своего непосредственного босса? Мужчина перевел задумчивый взгляд на предвестника — вот прямо сегодня и прямо сейчас. Но и они не были начальником и подчиненным в привычном понимании этих слов — бывший подопытный и экспериментатор, по чьей прихоти их странные отношения поднялись на новую ступень. — Так зачем ты это делаешь, помимо желания иметь под боком здорового помощника? — прищурился Вексель. — Неужели хочешь подкорректировать формулу и запатентовать лекарство? — Я хочу добиться бессмертия, — честно признал Дотторе, поднося бокал к губам.       Феофан разразился смехом, в какой-то момент даже согнувшись над столом и едва не сбив локтем бутылку на пол. — Ты это, — с губ сорвался с трудом сдерживаемый смех, — всерьез?       Доктор кивнул в ответ. — А-ха-ха, ну ты… — мужчина отпил из своего бокала, все еще посмеиваясь. — Никогда бы не подумал, что услышу такое.       Дотторе ничего не ответил, наконец допив вино. Он и не просил верить себе; от Феофана только и требовалось, что продолжать принимать препарат, а все остальное он возьмет на себя. — Хах, а знаешь, давай заключим пари, — вдруг предложили ему и протянули ладонь. — Ставлю на то, что у тебя ничего не выйдет.       Предвестник прошелся взглядом по откровенно опьяневшему собеседнику, вспомнив его заверения о том, что алкоголь на него практически не действует. Отсюда и была эта самоуверенность и чувство полной безнаказанности, а точнее, отсутствие какого-либо понимания, что подобная насмешливость к начальству недопустима. — Идет, — Дотторе пожал протянутую ладонь и сжал ее, чуть наклоняясь к Феофану. — Но я соглашаюсь не ради того, чтобы потешить твое самолюбие. *** — Зандик, осторожнее, — Панталоне помог подняться споткнувшемуся другу и усадил его на диван. — В последнее время ноги совсем не держат, — с нескрываемой усталостью вздохнул тот. — А раньше ты был более расторопным, — теперь вздохнул уже Панталоне, присаживаясь рядом и поворачиваясь к мужчине. — Не высыпаешься? — Дело в… — на лице Дотторе отобразилась горечь, признавать правду совершенно не хотелось. — Эликсир, который ты принимаешь, действует на меня в разы хуже.       Лицо Дельца застыло в непонятной эмоции; он уставился на Зандика, осознавая его слова. — Вероятнее всего, мне осталось не так много, как я рассчитывал, — закончил Дотторе.       Краем глаза он заметил движение в свою сторону, а в следующее мгновение его внезапно сгребли в объятия. Он ошаренно застыл, пока со стороны Феофана не раздался судорожный вздох. — Прости, я… — пробормотал тот неловко, отстраняясь и смаргивая. — Без тебя будет непривычно. — Сегменты продолжат мое дело, и ты сможешь спокойно жить дальше, — предвестник сдержанно похлопал его по плечу. — Но ведь еще есть время, — начал было Панталоне встрепенувшись. — Улучшать формулу специально под меня нет никакого смысла, — возразил Дотторе и вдруг немного улыбнулся. — Ты проиграл, Феофан. — Что? О чем ты? — не понял тот. — Наше пари, уже не помнишь? — мужчина коротко усмехнулся. — У меня все же получилось продлить чью-то жизнь.       На глазах Панталоне снова проступили слезы. Он с трудом сглотнул, касаясь руки Зандика своей. — Что я… должен тебе? — спросил он тихо. — Ничего. Мы ничего не ставили.       Феофан часто закивал, а после накрыл его губы поцелуем. Поцелуй вышел коротким; Панталоне всего мелко потряхивало, когда он оторвался от губ Дотторе и уткнулся ему лицом в плечо, пытаясь подавить рвущиеся из горла всхлипы. Тот пораженно вздохнул, облизывая собственные губы и не до конца веря в произошедшее. Он положил ладонь на чужую спину, поглаживая в успокаивающем жесте. — И… как давно? — уточнил он. — Я не знаю, — на выдохе ответил Панталоне. — Я думал… Я не был во всем уверен. Я не был уверен, что ты не оттолкнешь меня, мы же… — Я думал о тебе то же самое, — с глупой улыбкой сообщил ему Дотторе.       Феофан замер, а после медленно оторвал голову от плеча и встретился взглядом с влажными глазами Зандика. В каком смысле «то же самое», пронеслось болезненным осознанием у него. — Зандик… — голос опустился до дрожащего от эмоций шепота. — Да? — Да.       Панталоне посмотрел на него ровно несколько секунд, прежде чем зарыдать и крепко обнять. У них было еще несколько лет.