Предисловие к третьей главе

Поле боя было тихим, кровавым и холодным. Гул сражения давно утих, оставив после себя лишь оглушающую, тяжелую тишину, в которой замерло само время. Воздух пах гарью, сталью и близкой зимой. Барбатос шагал голыми ногами по земле, которая успела напиться снежинками и кровью. Под его ступнями хрустела ледяная корка, но молодой бог не чувствовал холода — его душу обжигала совсем другая, нечеловеческая тоска. Он только что принял этот человеческий лик, но груз сотен ушедших душ уже давил на его хрупкие плечи. Краем глаза он заметил девушку и решил подойти поближе. На общем фоне серости и разрушения её силуэт казался почти призрачным, чуждым этому страшному месту. Та стояла над погибшим солдатом, безмолвно всматриваясь в его застывшее лицо. В её фигуре не было страха, только бесконечная, затаившаяся скорбь. —Что ты тут делаешь? -тихо спросил барбатос. Его голос, привыкший к пению ветра, прозвучал едва слышным шелестом среди замерзших холмов. Девушка вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Из-под белого капюшона божественной одежды выбились её голубовато-сиреневые пряди, мягко очертив бледное лицо. Барбатос замер. Она была самой красивой из тех, кого ветерок успел встретить за всю свою недолгую жизнь. Нет, конечно, все люди красивые, в каждом из них горела своя неповторимая искра, но таких он еще не видел. В её глазах отражалось целое небо — бескрайнее, но скованное вечным льдом. — Мне сказали побыть здесь, — ответила она. Голос у неё был прекрасно холоден, словно хрустальный звон первой сосульки, но за этой прохладой скрывалось едва различимое человеческое дрожание. Та 14-летняя смертная, на которую в один миг рухнула тяжесть целого снежного региона и гибель брата истенного архонта,только теперь по окончанию этой страшной войны архонтов стала божеством. Барбатос всмотрелся в её ауру, улавливая знакомый, едва заметный шлейф потусторонней энергии. Теплая, но мрачная сила, предназначенная для того, чтобы уводить за собой тех, чьё время вышло. — Ты от Роновы? — спросил тогда Барбатос. Она молча кивнула, не опуская взгляда. Она тоже узнала в нём проводника — того, кто, как и она, видел изнанку этой войны и знал, как больно смотреть вслед каждому ушедшему. Между ними повисло неловкое, звенящее молчание. Два подростка — новорождённый бог и обычная смертная девочка с оружием в руках ставшая богиней — стояли посреди чужой смерти, объединённые одной большой, невыносимой миссией. Тогда Барбатос шагнул к ней. Он не произнёс больше ни слова, понимая, что любые утешения сейчас бессмысленны. Он просто мягко обнял её, прикрыв своими огромными, белоснежными крыльями от этого пронзительного ветра, от кровавого поля и от всего мира. Внутри этого пухового кокона время словно остановилось. Анастасия замерла, сначала натянутая как струна, а затем незаметно уткнулась лбом в его плечо, позволяя себе впервые за долгие дни просто согреться.В этот самый миг, укрытые перьями посреди ледяной пустыни, они без слов поняли: они изменят этот мир, чего бы им это ни стоило. —Давай сделаем это все честным и чтобы не было войны? -прошептала Анастасия ему в плечо. Он кивнул всматриваясь вдаль. —Давай.Я согласен отдать все ради этого. И эта фраза наложила на них общий контракт сделать мир лучше.