Difficulties in exploring

・−❀✿❀−・       Мягкие солнечные лучи пробирались сквозь стёкла и полупрозрачные занавески, прыгали по простыням и одеялу и наконец добирались до расслабленного лица спавшей куклы, которая тут же поморщилась от их яркости. На дворе стоял безоблачный и холодный январь, всячески старающийся отразить на людей как можно больше света обилием маленьких кристаллов. Сандроне долго жмурилась, но всё-таки начала лениво открывать глаза. Она потянулась, повернувшись на спину, и её одеяло сползло вниз, как бы ещё раз намекая на то, что ей следует встать как можно скорее, вопреки тому что этот день был каникулярным. Теперь девушка съёжилась от утреннего холода, что для неё было немного странно, но неразогретый механический мозг не мог осудить свою хозяйку. Сандроне уже не очень жаловала этот день, но, к сожалению или к счастью, это был её «день рождения». Поднимаясь с кровати, она задумалась.       Вероятно, их компания в лице Перуэр и Аякса уже изъявила желание воспользоваться этим поводом, чтобы лишний раз вторгнуться в личное пространство Сандроне, и они уже направились в сторону её комнаты с какой-нибудь мишурой. Она всё ещё не понимала, что им нужно от неё. Даже когда Коломбина говорила, что так, по её опыту, поступают друзья. А какой у неё мог быть опыт? Кстати об этой странной девушке… Сандроне начала припоминать: ровно тринадцать месяцев назад они встретились.       Тогда тоже была зима, не такая солнечная, но по своему ослепительная. Повсюду бушевали снежные бури, поэтому ученики практически не выходили наружу, тем более для прогулок — кроме Сандроне, которой вздумалось протестировать своё сопротивление холоду. Была вторая половина дня, поэтому разглядеть что-то в радиусе хотя бы пятидесяти метров было сложно, а затяжные белёсые тучи только добавляли эффект мрачности. У центральной дороги горели всего четыре пары фонарей, никто кроме поставщиков продуктов не собирался по ней ездить, и она выглядела одиноко, несмотря на свою величественность. Сандроне решила, что это идеальный вариант для вечерней прогулки, и неторопливо вышла через боковую дверь правого крыла. Этот месяц был посвящен началу сессий, так что проветрить голову заодно не помешало бы, — она нашла ещё одно маленькое оправдание для своего безрассудства.       Выйдя за пределы тёплого здания, Сандроне почувствовала, как ей в лицо ударил морозный ветер и слипшиеся снежинки, но это не остановило её. Дорожка, ведущая от этого выхода к центральной, была немного занесена, но по ней всё ещё можно было ходить не утопая. Девушка была одета не совсем по погоде: осенние ботинки для промозглых времён, в которых почти не было меха, плотные чёрные штаны со стрелками, которые, однако, не защищали от здешних катаклизмов, и серобуромалиновый свитер с высоким воротником; её волосы по обыкновению были уложены в пучок, хотя окружающая среда грозилась вот-вот растрепать его, а часть головы была защищена пушистыми наушниками. Хорошо, что сейчас преподаватели были заняты проверкой горы работ, не обращая внимания на то, что творится за окнами, и её не заметят, думала Сандроне. Она направилась в сторону мягкого медного света по дорожке. Большая территория, которая принадлежала первому зданию, была засажена множеством деревьев, преимущество хвойных, так что в сумрачные дни напоминала маленький лес. Сандроне негодовала по поводу отсутствия нормального освещения вдали от центральной дороги (но кому ещё это бы надобилось настолько часто, чтобы тратить ресурсы на поддержание света в фонарях?), хотя самые дальние углы были не столь интересны и скорее предназначались для тех, кто желал скрыться ото всех, — не стоило лишать людей такой возможности, а дорожки неподалёку от здания немного освещались лампами из комнат и аудиторий.       Наконец Сандроне вылезла на центральную дорогу, немного замёрзнув по пути, но не желая замечать это. Хлопья всё так же переодически противно били в лицо. Смотря на эту бурю из окна какого-нибудь класса, можно было легко задремать, но не здесь. И Сандроне уж точно не ожидала увидеть вдалеке маленькую фигуру, медленно приближающуюся к зданию. Она прищурилась, чтобы рассмотреть её: это была девушка, укутанная в длинное белое пальто, которое больше походило на одеяло, как ей показалось. Замерев, Сандроне продолжала смотреть на неё пустым взглядом.       «Кто в такое время — во всех смыслах — бродит здесь? Кажется, я раньше не видела её…»       Незнакомка остановилась, наклонила голову, словно кошка, и тогда Сандроне заметила, как близко та подошла. А ещё нечто, похожее на крылья за её головой? Они трепетали на ветру. Что за чёрт. Обе продолжали молчаливо стоять, глядя друг на друга, если, конечно, так можно было сказать про человека, у которого и без того странный внешний вид завершает кружевная повязка на глазах. Мозг Сандроне протяжно заскрипел от мороза. — Что-то не так? — спросила девушка с крыльями. Сандроне поёжилась. Эксперимент завершён; было выявлено, что тело куклы прекрасно реагирует на перепады температур, а значит, можно уже возвращаться в свою комнату и доделывать своё любимое домашнее задание. Срочно. Она только бросила тихо: «Прошу прощения», — и поспешила обратно, начиная осознавать то количество теплоты, которое на самом деле отобрала у неё эта прогулка.       «Вот глупость, — думала она, лёжа в кровати этим вечером, — как можно было испугаться человека! Да ещё и такого невысокого». Сандроне пока не знала, что на следующий день она увидит эту странную девушку в качестве новенькой. Но кто поступает в новое учебное заведение прямо во время начала сессии?       Коломбина — милая странная черноволосая девушка среднего роста, на первый взгляд тихая и спокойная, но в глубине души, судя по её поведению, любящая компанию и желающая завести друзей, что у неё каким-то образом получается — Сандроне всё ещё недоумевала, что делает в «их компании» такой человек как Куникудзуши (не то чтобы она не любила его, просто это было малось немыслимо). Всех их: Перуэр, Куникудзуши, Аякса — она уже видела много раз мельком, но главным связующим звеном между ними стала именно Коломбина.       Когда они столкнулись всего лишь во второй раз в жизни, Сандроне не была готова к тому, чтобы вынести прямой зрительный контакт с новой знакомой, но случай решил за неё. Эффект оцепенения всё ещё отчётливо ощущался. Коломбина подняла на неё взгляд, перед этим пролепетав что-то про место рядом с ней. Сандроне увидела светлые сиренево-голубые пронзительные, но в то же время мягкие глаза, которые будто заморозили её насовсем, заставили потеряться и утонуть.. время немного замедлилось. Отошедши от этого ужаса, она ответила Коломбине и попросила её больше не смотреть на Сандроне «так». — Как «так»? — четыре маленьких крылышка качнулись вправо. — Неважно. Просто не смотри людям прямо в глаза, они этого не заслужили, — покачала головой Сандроне. Коломбина, кажется, немного расстроилась, но приняла это во внимание. Хотя повязку она больше не носила, её взгляд мог скрываться за длинной ровной чёлкой или быть направленным на что-то другое.       Как оказалось, Сандроне была первой подругой этой странной девушки, чему не была сильно удивлена, но никак не хотела признавать свой статус. Коломбина с самого начала держалась рядом с ней, и та не понимала, льстит ли ей эта компания или больше пугает и раздражает. До её появления Сандроне была одинока, таким же образом, чего тоже не признавала, потому что ей всегда хотелось верить, что одиночество — выбор самого человека (или другого разумного создания), а Коломбина, очевидно, просто была обречена на него. Впрочем, эта мысль была легко опровергнута в последующие полгода.       Коломбина ходила за ней по пятам, расспрашивала её об интересах, хобби, учёбе, отношении к различным вещам («Тебе нравится ягодный чай с молоком и хлебом?» — Кукла сделала сложное выражение лица..), пыталась пробраться к ней в комнату и, что самое раздражающее, постоянно пела что-то себе под нос, а Сандроне не могла просто перестать слушать её. Иногда это успокаивало, но лишь иногда.       «Почему вообще я, за что? Просто под руку попалась первой?»       Коломбина беспрестанно проявляла своё любопытство, как ей вздумается. Сандроне не хотела никому рассказывать о своём «дне рождения», поскольку он по своему происхождению и значению отличался от привычного для человека представления о дне рождения (забавно, но когда-то давно она любила этот день), но эта странная девушка беспокоила её даже на напряжённых зимних каникулах, так что пришлось рассказать ей об этом. С появлением новых друзей Коломбина, конечно, растрещала им об этом, но у Сандроне уже не оставалось сил злиться на неё — экзамены выжимали все соки.       Иногда Коломбина, пытаясь разбавить атмосферу, рассказывала что-нибудь о себе, будто это могло что-то поменять, но Сандроне всё ещё не знала про неё столько, сколько знала она про Сандроне. Это бесило. Но ей казалось, что из всех она не знает никого лучше, чем Коломбину, хотя в этой странной девушке до сих пор было что-то загадочное, как бы глупо это не звучало.       Никто никогда не спрашивал, что за крылья у неё на голове. Они были похожи на бант, то есть украшение, и все мысленно сошлись на том, что это он и есть. Но иногда приходилось сомневаться, например, когда Коломбина испытывала сильные эмоции, потому что тогда крылья трепыхались активнее, и это было сложно объяснить движениями её головы или ветром… но в остальном она всё ещё была человеком.       Через некоторое время как ни странно у Сандроне возник взаимный интерес к её персоне, заключающийся в познании того, как работает мозг, в том числе и психика Коломбины. Нужно было внимательно следить за её действиями, эмоциональными реакциями, мимикой и прочим, чтобы обнаруживать ещё больше чудных деталей наподобие того, как она поднимает глаза к потолку или небу, если слышит удручающую новость, или какой из её уголков губ поднимается первым при неосознанной улыбке. (Правый). Это не так уж и важно, думает Сандроне, но не может избавиться от теперь уже привычной своей наблюдательности по отношению к одному, определённому человеку.       Она открывает для себя дружбу и то, что в компании тягостные периоды учебного процесса коротать гораздо проще. Перуэр, несмотря на свою внешне холодную натуру, оказалась довольно комфортным человеком, хорошо разбирающимся в искусстве и экономике и имеющим упорядоченный разум, так что с ней было интересно и приятно поболтать (какая банальность). Аякс был просто расслабляющим элементом; он хоть и был довольно импульсивным, занимался всякими глупостями (в глубине души Сандроне может признать, что они были немного забавными), но без него эфир не казался таким живым, каким ему следовало бы быть во времена очерствления окружающей среды, правда, иногда могло показаться, что все терпели его. Куникудзуши — он не любил, когда его так звали, поэтому все, кроме Сандроне, согласились с прозвищем «Скара» — в некотором роде был похож на неё, и часто они сходились во мнениях, хотя не испытывали друг к другу заметной симпатии. Можно сказать, они хорошо понимали друг друга, но не имели особого желания сближаться.       Сандроне ещё раз медленно моргнула, решившись отлепить свой взгляд от стекла. ・−❀✿❀−・       Не изменяя себе, она встала раньше всех и тем самым обеспечила себе много времени на подготовку к приходу незваных гостей. Сандроне умылась, проверила работу своих конечностей, надела, как ей кажется, повседневное светлое платье, по пути взглянула на рабочий стол, со входом напомнив себе о позавчерашнем недописанном эссе. Вчера она весь день копалась в одном из старых изобретений Алена, так что почти ничего не сделала из домашки. Спустя полчаса безделья девушка наконец услышала стук. — С днём рождения, крыса! Не говори, что не ждала нас, — Аякс, держа в руках шоколадный торт с единственной свечой, посмотрел на неё с удовольствием. Позади него стояли остальные. Сандроне хмыкнула: — Ты где это взял? В церкви, серьёзно? Праздничные свечи выглядят не так. — Он с притворной грустью опустил глаза. Вскоре Сандроне отошла, давая пройти всей компании в её небольшую комнату. Они уселись на кровать, немного портя идеальную укладку покрывала, что было на ней. Хозяйка поморщилась. — Прошу прощения, но у меня нет четырёх дополнительных чашек и тарелок, — потом она взглянула на Перуэр, держащую всё это барахло, — а. Спасибо, — та кивнула.       Несмотря на то что торт, тем более шоколадный не был хорошей идеей для завтрака, каждый их насладился чаепитием сполна. В качестве подарка Сандроне получила новый набор чая, в котором было ещё как минимум два неизведанных сорта, так что она была даже рада. Но потом Сандроне заметила, что Коломбина сегодня тише обыкновенного, и это доставляло ей некоторый дискомфорт, хотя можно было уже давно привыкнуть к её немного непредсказуемому поведению. Возможно ли, что эту странную девушку что-то беспокоило всерьёз? По крайней мере это говорил её устремившийся в даль окна взгляд, и положение тела каким-то образом передавало ощущение прозрачности и пустоты, которое, вероятно, и испытывала Коломбина. Сандроне с еле различимой тревогой посмотрела на неё: — Что-то не так? — и сама же усмехнулась нахлынувшим во второй раз воспоминаниям. — А? Не знаю, — она уставилась на пол. Покрытый узорным ковром пол, судя по всему, был очень интересен, поэтому её оставили в покое. Перуэр слабо пожала плечами, Скара тихо вздохнул; Аякс терпеливо выжидал момент, когда можно будет попросить продлить чаю.       Закончив чаёвничать, они решили выйти хотя бы из комнаты именинницы. Перуэр предложила погулять в парке, который был недалеко от территории первого здания, на что Сандроне согласилась (остальных спрашивать не было надобности). Снежинки всё так же ярко блестели, ветра почти не было, и в целом для зимы погода этим днём была довольно приятной. Наверное, в каком-то смысле возможность освежить свою голову тоже могла быть подарком, думала Сандроне. Вот только отвлечься насовсем у неё не получалось, потому что рядом всё ещё плелась задумчивая подруга. Она и не заметила, как троица оставила их позади. Коломбина была готова прожечь плиточную дорожку насквозь, если бы её не остановили. — И всё же что-то не так, — Сандроне, к несчастью, не умела совсем говорить о тяжёлых чувствах с другими людьми и уж приободрять их точно, но почему-то она чувствовала свой долг попытаться сделать это ради Коломбины. Быть может, посторонний и не заметил бы явной перемены в её настроении, но Сандроне слишком долго была рядом, пусть и не намеренно. Эта странная девушка посмотрела на неё — слава всем, кому можно — не прямо в глаза, а чуть ниже. — Ты когда-нибудь слышала о ханахаки? — Ха? Может быть. Ты опять сидишь в отделе сказаний до ночи? — ей было известно, что Коломбина любила часто ходить во второе здание, где была огромная библиотека, наполненная как полезными материалами, так и чудными вещами по типу сборника легенд из мифологии какой-нибудь страны (кое-кому, очевидно, недоставало знаний о том, чем занимаются люди на других направлениях). Сандроне задумалась: вероятно, когда-то давно она читала про что-то подобное — несуществующая болезнь, которая поражает дыхательную систему только влюблённого человека. Последовал вопрос: — ..это та самая болезнь, при которой человек страдает от цветов в горле, или что-то подобное? — Коломбина качнула головой, — и это вводит тебя в печаль? — Я задумалась о том, как судьба может быть жестока к людям, не заслужившим подобное. Наверное, они чувствовали себя очень одиноко, когда ханахаки настигла их. Я видела во сне что-то… Сандроне мягко перебила, отводя взгляд на деревья: — Тебе не стоит переживать так сильно о том, чего нет на самом деле.       Куникудзуши наконец заметил пропажу и оглянулся на них, так что они поспешили к троице. Коломбина почему-то не решилась продолжить, а её подругу охватила досада от собственной неосторожности, хотя она не могла точно знать, как помочь Коломбине. Она состояла из этих на вид незначительных вещей, поэтому было так легко потерять её, но она редко показывала этот факт. Глубоко внутри Сандроне дорожила этим.       Остаток дня именинница не удосужились хорошенько запомнить, возможно, это не так уж и важно. Она легла спать позже обычного, как будто выбилась из привычного ритма жизни, что было для её механического мозга несвойственно. «Когда же ты успокоишься?..»