Глава 8: «Случайный» ужин Учих

Тренировка вымотала до изнеможения — Какаши, словно одержимый, решил, что «немного позаниматься» равносильно полному опустошению сил. До самого заката, под багровеющим небом полигона №3, они оттачивали тайдзюцу: град ударов, ювелирные уклонения, молниеносные контратаки — и так без конца. Сакура ощущала в мышцах приятную, глубокую усталость, словно в каждой клеточке крепла сила. Плечи настойчиво ныли, ноги преданно дрожали, но это была целительная усталость, предвестник грядущей мощи. Обтерев влажное от пота лицо полотенцем, она заплела розовые пряди в высокий хвост и направилась к выходу из тренировочного квартала, когда её слуха коснулся мягкий, почти бархатный голос. — Харуно Сакура? Она резко обернулась, повинуясь инстинктам, дремавшим в крови шиноби. Микото Учиха, словно сошедшая с полотна художница, стояла у низкой калитки, ведущей в обитель клана. В её руках покоилась плетёная корзинка, наполненная дарами природы: сочные огурцы, спелая морковь, изумрудная зелень. Рядом, маняще благоухал небольшой свёрток, источая дразнящий аромат восточных специй. На Микото было надето простое, но элегантное тёмно-сливовое кимоно, украшенное изящным узором белых томоэ. Волосы были собраны в низкий, грациозный узел, а улыбка… улыбка лучилась такой материнской теплотой и искренностью, что Сакура на мгновение потеряла дар речи. — Добрый вечер, Учиха-сан, — произнесла она учтиво, слегка склонив голову в поклоне, как её учили родители. Микото приблизилась неспешной поступью, одаривая её всё более широкой улыбкой, отчего глаза её почти закрылись от переполняющего удовольствия. — Добрый вечер, Сакура-чан. Я как раз возвращалась с рынка. Саске так много о тебе рассказывает… Каждый вечер, словно заведённый: «Сакура-чан придумала потрясающий план», «Сакура-чан сегодня была просто великолепна на тренировке», «Сакура-чан даже щенков успокоила одним свистом». Я чувствую, будто знаю тебя, как родную дочь. Сакура опешила. Раз. Два. Три. — Он… рассказывает? — голос прозвучал чуть тише, чем она намеревалась. — О да, — Микото тихо рассмеялась, элегантно прикрыв рот ладонью. — И с таким трепетом… Я даже начала подозревать, что он без ума от тебя. — Она подмигнула, но столь мягко и ненавязчиво, что это не вызвало ни малейшего раздражения. — Но главное, он твердит, что ты обожаешь рамен. С яйцом и луком, верно? Сакура почувствовала, как румянец заливает щёки, словно лепестки сакуры, тронутые рассветом. Она не привыкла к столь откровенному вниманию, особенно со стороны матери того, кого считала лишь назойливым поклонником. — Я… ничего особенного не сделала, — пробормотала она, потупив взор. Микото мягко покачала головой, словно развеивая её сомнения. — Не скромничай, милая. Саске не из тех, кто расточает похвалы кому попало. Он гордится тобой. И… — Она сделала паузу, а затем, словно невзначай, добавила: — Я сегодня как раз варила рамен. Огромную кастрюлю, хватит на всю семью и ещё останется. Приходи, пожалуйста. Просто поужинать. Как член команды Саске. Мне будет очень приятно, если ты присоединишься к нам. Сакура открыла рот, намереваясь вежливо отклонить приглашение. Перед её мысленным взором уже возникла тихая, уединённая комната: свитки по медицинскому ниндзюцу, небрежно разбросанные на столе, холодный, одинокий ужин из холодильника, и тишина, позволяющая полностью сосредоточиться на учёбе. Но слова застряли где-то в глубине горла, словно птицы, попавшие в силки. Микото смотрела на неё с такой неподдельной искренностью, с такой трогательной заботой и теплом, что отказать было… выше её сил. Казалось, что отказ этой женщине равносилен оскорблению всего мироздания. — Я… — Сакура сглотнула ком в горле. — Хорошо. Спасибо за приглашение, Учиха-сан. Микото просияла, словно ей преподнесли самый драгоценный дар. — Замечательно! Иди за мной, мой дом совсем рядом. И прошу тебя, не называй меня «Учиха-сан», просто Микото. Договорились? Сакура молча кивнула в знак согласия. Квартал Учиха встретил её привычным уютом и спокойствием: у ворот уже зажглись мерцающие фонарики, несмотря на то, что солнце ещё не успело полностью скрыться за горизонтом. В воздухе витал аппетитный запах дыма от мангалов, смешивающийся с соблазнительным ароматом жареного мяса. Где-то вдалеке раздавался звонкий детский смех и приглушённый звук кунаев — очевидно, кто-то из юных Учих оттачивал свои навыки. Дверь дома была гостеприимно распахнута, из неё доносились оживлённые голоса, весёлый смех и манящий аромат густого, наваристого бульона. Как только они переступили порог прихожей, Шисуи первым заметил нежданную гостью. Он непринуждённо сидел на веранде с сочным яблоком в руке, но тут же вскочил на ноги, словно пружина. — Ого! Смотрите, кто пожаловал! Сама Розовая принцесса! Саске, твоя мечта, кажется, сбылась! Саске, в этот момент помогавший Микото нести тяжёлую корзину, едва не выронил её из рук. — Сакура?! Мгновенно, словно по волшебству, он покраснел как рак — от шеи и до самых кончиков ушей. Глаза его расширились от изумления, рот приоткрылся в немом удивлении, словно он внезапно разучился дышать. Итачи, словно тень, вышел из коридора — невозмутимый и спокойный, как всегда. Он едва заметно кивнул Сакуре в знак приветствия. — Добро пожаловать, Сакура. Фугаку, восседавший за низким столом в главной комнате с газетой в руках, оторвал свой проницательный взгляд от страниц и коротко кивнул, выражая своё одобрение без лишних слов. Микото, словно заботливая мать-наседка, мягко подтолкнула Сакуру внутрь. — Присаживайся, присаживайся, дорогая. Сейчас всё будет готово. Саске, помоги накрыть на стол. Ужин был шумным. Очень шумным. И до невероятности тёплым. Стол ломился от разнообразных яств: огромная дымящаяся кастрюля мисо-рамена с щедрой двойной порцией лапши, нежными яйцами, ароматным луком и аппетитными кусочками сочного мяса; аппетитные шампуры якитори, покрытые хрустящей золотистой корочкой; свежие овощи, искусно приготовленные в темпуре; онигири с различными начинками на любой вкус (умэбоши, лосось, тунец); освежающий салат из хрустящих огурцов и водорослей, заправленный ароматным кунжутным соусом; и даже нежные, тающие во рту сладкие моти на десерт — розовые, словно лепестки сакуры, в знак особого расположения к гостье. Саске занял место напротив неё и весь вечер напролёт старался угодить, словно преданный рыцарь: подкладывал ей лапшу, приговаривая: «Вот, попробуй эту порцию, мама добавила сюда больше мяса, как ты любишь», наливал чай, заботливо спрашивая: «Тебе горячий или немного остывший?», и каждые две минуты допытывался: — Вкусно ли, Сакура… ра? Она коротко, но искренне кивала в ответ. — Да. Очень вкусно. Спасибо. Шисуи, не упуская ни единого мгновения, подкалывал его, словно неугомонный бесёнок. — Посмотрите только на нашего принца, он весь зарделся! Саске, ты хоть раз за вечер взглянул на свою тарелку, а не на неё? Или ты теперь питаешься одними лишь глазами? — Шисуи-нии! — Саске в негодовании метнул в него салфетку, но промахнулся и попал прямо в миску с соусом, вызвав всеобщий смех. Итачи тихо улыбнулся, наблюдая за этой трогательной картиной молча, но в глубине его спокойных глаз читалось что-то тёплое и почти гордое. Фугаку, как всегда строгий и немногословный, но сегодня чуть мягче обычного, вдруг обратился к Сакуре напрямую. — Саске говорил, что ты хорошо планируешь миссии. Грамотная стратегия — это половина победы. Продолжай в том же духе. Клан Учиха ценит таких людей. Сакура слегка поклонилась в знак благодарности. — Спасибо, Учиха-сан. Она старалась вести себя скромно и неприметно, проведя большую часть вечера в молчании, но внутри неё всё переполнялось от охватившего её чувства контраста. В её родном доме ужин проходил совершенно иначе. Мама готовила быстро и без изысков — рис, овощи, рыба. Отец, не отрываясь от газеты, мимоходом спрашивал об оценках в академии, о том, не отвлекается ли она на всякие «глупости». После ужина каждый спешил уединиться в своей комнате. Царила гнетущая тишина и строгость. Никаких шуток и поддразниваний. Никто не подкладывал еду. Никто не спрашивал по-настоящему, искренне: «Вкусно ли тебе?». Никто не смеялся так заразительно, до слёз. А здесь… Шисуи без устали дразнил Саске, Микото радушно предлагала всем добавку, приговаривая: «Сакура-чан, ешь побольше, ты такая худенькая после этих изнурительных тренировок», Итачи время от времени вставлял короткие, но меткие замечания, от которых все покатывались со смеху. Даже Фугаку, казалось, немного оттаял и едва заметно улыбнулся уголком рта, когда Саске, пытаясь подать Сакуре соус, чуть не опрокинул миску. Это было… словно семья из волшебной сказки. Тёплая. Шумная. Живая. Полная искренней заботы, которую никто не стеснялся проявлять. Сакура ела медленно, стараясь не выдать своего смущения и… наслаждения. Каждый раз, когда Саске, глядя ей в глаза, заботливо спрашивал: «Вкусно ли тебе?», она чувствовала, как внутри неё что-то оттаивает — маленькими, едва ощутимыми кусочками. После ужина Микото настояла на том, чтобы Сакура непременно взяла с собой контейнер с остатками рамена. — Это тебе на завтра. И приходи ещё. Моя дверь всегда открыта для тебя, милая. Ты теперь член команды Саске, а значит, и часть нашей семьи. Сакура поклонилась в знак глубокой благодарности и признательности. — Спасибо… за всё. Это было… очень приятно. Саске вызвался проводить её до самых ворот квартала. Ночь была тихой и безмятежной, усыпанной мерцающими звёздами. Лёгкий ветерок приносил свежесть после знойного дня. — Тебе… понравилось? — спросил он тихо, глядя в сторону, чтобы избежать её прямого взгляда. Сакура остановилась под светом фонаря. — Да. Очень. У вас… тепло. И шумно. Но… это хорошее тепло. Саске робко улыбнулся. — Я рад. Ты всегда можешь прийти. Если захочешь. Даже просто так. Она кивнула в ответ. — Спокойной ночи, Саске. — Спокойной ночи… Сакура. Она двинулась дальше, крепко сжимая в руках тёплый контейнер, сохранивший в себе аромат дома Учих. Вернувшись домой, она поставила контейнер в холодильник, села за стол и погрузилась в созерцание тёмного ночного пейзажа за окном. Гнетущая тишина её комнаты внезапно показалась ей оглушительной. «Они… словно семья из сказки. А Саске… счастлив в ней. По-настоящему, а не притворно счастлив. Он не играет роль. Он просто… такой, какой есть». Она прикоснулась кончиками пальцев к губам, вспоминая нежное прикосновение щенков к её щеке, искреннюю улыбку Саске, адресованную ей на протяжении всего вечера, и ласковое обращение Микото, называвшей её «дорогая». В её груди поселилось странное, незнакомое чувство. Это не было раздражение или злость. Это было что-то тёплое. Почти нежное. Почти… как дома. Она энергично тряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. «Это всего лишь ужин. Ничего более. Просто… один ужин». Но перед тем, как погрузиться в сон, она подумала: «Может… прийти ещё раз? Хотя бы один раз». И впервые за долгое время она заснула с лёгкой, едва уловимой улыбкой на губах.