Глава 14

Нара ​Казуки ​недоверчиво ​повернул ​голову ​— ​и ​увидел ​это: ​Какаши, ​с ​непроницаемым ​лицом, ​как ​всегда, ​проигрывал ​запись ​предыдущего ​выкрика ​Казуки. ​ ​Тем ​временем, ​лицо ​дяди ​Сузаку ​стало ​темнее ​грозовой ​тучи. ​Чёрт, ​он ​выглядел ​так, ​будто ​мог ​убить ​одним ​взглядом. ​ ​Что ​касается ​Минато ​Намиказе... ​ ​Минато ​на ​секунду ​замер, ​а ​затем ​разразился ​громким ​смехом ​— ​смеялся ​так ​сильно, ​что ​казалось, ​вот-вот ​упадёт. ​ ​А ​потом ​он ​сделал ​нечто ​ещё ​более ​возмутительное: ​Минато ​небрежно ​сел ​за ​стол, ​отпустил ​Теневого ​клона ​Какаши, ​выучил ​правила ​«Побей ​Райкаге» ​меньше ​чем ​за ​минуту ​— ​и ​начал ​играть ​с ​ними ​в ​карты, ​как ​будто ​это ​было ​самое ​обычное ​дело ​в ​мире. ​ ​Дядя ​Сузаку ​стоял ​у ​двери, ​мертвенно ​молча. ​Его ​глаза ​говорили: ​«Ты ​ходячий ​мертвец, ​Казуки». ​Затем, ​не ​говоря ​ни ​слова, ​он ​закрыл ​за ​собой ​дверь. ​ ​Казуки ​почувствовал, ​как ​по ​его ​спине ​пробежал ​холодок. ​ ​Это ​было ​чертовски ​знакомо ​— ​как ​будто ​провалить ​экзамен, ​когда ​в ​гостях ​родственники, ​и ​твои ​родители ​не ​кричат ​сразу, ​но ​ты ​знаешь, ​что ​буря ​грядёт. ​ ​— ​Какаши... ​— ​Казуки ​сузил ​глаза. ​ ​Он ​действительно ​не ​ожидал, ​что ​этот ​ублюдок ​его ​запишет. ​ ​Но ​если ​подумать ​— ​разве ​это ​не ​тот ​же ​парень, ​который ​изобрёл ​«Тысячу ​лет ​боли», ​шуточное ​тайдзюцу, ​которое ​никто ​не ​осмеливался ​даже ​описывать ​в ​приличном ​обществе? ​ ​Конечно, ​Какаши ​не ​был ​хорошим ​парнем. ​ ​Какаши ​ничего ​не ​сказал, ​но ​за ​маской ​Минато ​мог ​сказать ​— ​его ​ученик ​впервые ​за ​долгое ​время ​был ​по-настоящему ​счастлив. ​ ​Увидев ​это, ​Минато ​почувствовал ​ещё ​большую ​радость. ​ ​На ​самом ​деле, ​он ​почти ​хотел ​научить ​Казуки ​одной ​из ​своих ​секретных ​техник, ​но ​Казуки ​тактично ​отказался, ​зная, ​что ​у ​него ​и ​так ​дел ​по ​горло. ​ ​К ​тому ​же, ​фирменное ​дзюцу ​Минато ​— ​Расенган ​— ​хоть ​и ​было ​мощным, ​но ​имело ​жестокую ​кривую ​обучения. ​ ​У ​Казуки ​были ​другие ​цели. ​ ​Настоящим ​призом, ​на ​который ​Казуки ​положил ​глаз, ​было ​другое ​легендарное ​дзюцу: ​Техника ​множественного ​теневого ​клонирования. ​ ​Священное ​оружие ​первоклассных ​трудоголиков ​Конохи. ​ ​Если ​бы ​он ​смог ​овладеть ​им, ​Казуки ​мог ​бы ​превратить ​24 ​часа ​в ​72, ​тренируясь ​без ​остановки, ​пока ​не ​смог ​бы ​пробить ​лицо ​Обито ​прямо ​сквозь ​его ​маску. ​ ​Минато ​был ​весь ​в ​улыбках, ​но ​после ​нескольких ​партий ​в ​карты ​он ​вежливо ​откланялся. ​ ​— ​... ​— ​как ​только ​Минато ​ушёл, ​Казуки ​заметил ​изменение ​в ​настроении ​Какаши. ​В ​его ​единственном ​видимом ​глазу ​промелькнула ​тень ​одиночества. ​ ​— ​Хороший ​Хокаге... ​и ​хороший ​учитель, ​— ​спокойно ​сказал ​Казуки. ​— ​Но ​в ​первую ​очередь, ​он ​всё-таки ​Хокаге. ​ ​Эмоции ​Какаши ​быстро ​стабилизировались. ​Он ​ничего ​не ​сказал, ​только ​полез ​в ​карман ​— ​и ​снова ​включил ​эту ​чёртову ​запись. ​ ​— ​Побей ​Хокаге! ​ ​Казуки ​дёрнулся. ​ ​Он ​взглянул ​на ​Какаши. ​ ​«Этот ​чёртов ​ублюдок». ​ ​Глаз ​Какаши ​самодовольно ​сморщился, ​словно ​он ​наслаждался ​какой-то ​личной ​победой. ​ ​Казуки ​практически ​видел ​это: ​«Этот ​секрет ​теперь ​мой ​навсегда». ​ ​Казуки ​знал, ​что ​не ​может ​позволить ​Какаши ​хранить ​этот ​компромат. ​Тихо, ​он ​активировал ​свою ​Технику ​теневого ​захвата ​под ​столом, ​целясь ​в ​тень ​Какаши— ​ ​Но ​как ​только ​она ​была ​готова ​нанести ​удар, ​Какаши ​без ​усилий ​увернулся. ​ ​Лицо ​Казуки ​снова ​дёрнулось. ​ ​Напротив ​него ​гордо ​сидел ​Какаши, ​его ​грудь ​была ​выпячена, ​как ​у ​победившего ​петуха. ​ ​— ​Ладно, ​хорошо, ​— ​небрежно ​пожал ​плечами ​Казуки. ​— ​Думаю, ​я ​просто ​пущу ​небольшой ​слух... ​о ​некоем ​добропорядочном ​джоунине ​Конохи... ​который ​особенно ​любит ​женщин ​постарше. ​ ​Видимый ​глаз ​Какаши ​расширился ​от ​ужаса. ​ ​*Хруст!* ​ ​Без ​колебаний ​он ​раздавил ​диктофон ​в ​своей ​руке. ​ ​Казуки ​улыбнулся ​с ​глубоким ​удовлетворением. ​ ​Шах ​и ​мат. ​ ​Конечно, ​Казуки ​не ​блефовал. ​ ​В ​ту ​ночь ​в ​барбекю ​с ​Джирайей, ​когда ​Казуки ​«обсуждал ​литературу», ​он ​целился ​не ​только ​в ​старого ​извращенца. ​Он ​наблюдал ​и ​за ​Какаши. ​ ​Любопытно, ​что ​именно ​делало ​«Рай ​для ​утех» ​таким ​неотразимым ​для ​этого ​будущего ​книжного ​червя. ​ ​И ​Казуки ​заметил ​— ​уши ​Какаши ​покраснели ​во ​время ​тропа ​«женщина ​постарше ​соблазняет ​молодого ​мужчину». ​ ​Бинго. ​Оказывается, ​у ​молодого ​Какаши ​была ​слабость ​к ​типажу ​старшей ​сестры. ​ ​— ​Ладно, ​ладно! ​— ​героически ​похлопал ​себя ​по ​груди ​Казуки. ​— ​Сегодняшний ​обед ​за ​мой ​счёт! ​ ​У ​него ​не ​было ​выбора. ​Иначе ​дядя ​Сузаку ​ждал, ​чтобы ​вытащить ​его ​и ​«воспитать» ​по-старинке, ​по-нарски. ​ ​Он ​не ​мог ​себе ​этого ​позволить ​сейчас. ​ ​— ​Хорошо, ​— ​согласился ​Какаши, ​несколько ​удивлённый, ​что ​Казуки ​на ​самом ​деле ​предлагает ​угостить. ​ ​(И ​тайно ​он ​начал ​направлять ​чакру ​по ​своему ​телу, ​чтобы ​ускорить ​пищеварение. ​Ловкий ​трюк ​шиноби, ​чтобы ​освободить ​место ​для ​большего ​количества ​еды.) ​ ​Какаши ​молча ​поклялся ​съесть ​Казуки ​до ​банкротства. ​ ​В ​конце ​концов, ​Казуки ​почти ​обанкротил ​его ​в ​гриль-хаусе ​Акимичи ​в ​прошлый ​раз. ​ ​Позже. ​ ​— ​Ах ​ты, ​ублюдок ​— ​ЭТО ​твоё ​угощение? ​— ​взревел ​Какаши, ​схватив ​Казуки ​за ​воротник. ​ ​Казуки ​отвёл ​взгляд, ​немного ​виноватый, ​но ​всё ​ещё ​притворяющийся ​праведником. ​ ​На ​столе: ​трёхцветные ​данго. ​ ​И ​всё. ​ ​Три. ​Чёртовых. ​Шпажки. ​ ​— ​Трёхцветные ​данго ​— ​ЭТО ​еда! ​— ​серьёзно ​сказал ​Казуки. ​— ​Ты ​дискриминируешь ​данго! ​Извинись, ​бессердечный ​грубиян! ​ ​— ​Трёхцветные ​данго? ​— ​глаз ​Какаши ​яростно ​дёрнулся. ​— ​Если ​ты ​меня ​угощаешь, ​хотя ​бы ​рамен ​купи! ​ ​Пока ​они ​препирались, ​их ​прервал ​новый ​голос. ​ ​— ​Вообще-то... ​трёхцветные ​данго ​довольно ​хороши. ​ ​Казуки ​и ​Какаши ​замерли ​— ​и ​медленно ​повернули ​головы. ​ ​Там ​стоял... ​полный ​псих.