Глава 8

— ​...Так ​ты ​говоришь, ​делим ​пятьдесят ​на ​пятьдесят? ​— ​в ​лесу ​у ​женской ​бани ​Какаши ​и ​Нара ​Казуки ​сидели ​на ​корточках, ​перешёптываясь. ​Казуки ​осторожно ​держал ​в ​руках ​фотоаппарат. ​ ​— ​Конечно, ​— ​усмехнулся ​Казуки. ​— ​Идея ​моя ​— ​я ​заслуживаю ​половину. ​Ты ​просто ​обеспечиваешь ​скрытное ​ниндзюцу; ​пятьдесят ​процентов ​— ​это ​щедро. ​ ​Он ​повертел ​фотоаппарат, ​внутренне ​вздыхая. ​ ​Технологическое ​древо ​в ​мире ​шиноби ​было ​чистым ​хаосом ​— ​телевизоры, ​холодильники, ​электричество ​— ​всё ​смешано ​с ​феодальными ​реликвиями. ​Казуки ​вспомнил ​какой-то ​малоизвестный ​кадр ​из ​манги, ​где ​случайный ​персонаж ​на ​заднем ​плане ​пытался ​застрелить ​Наруто ​из ​пистолета. ​Доказательство ​того, ​что ​технологии ​этого ​мира ​не ​имели ​никакого ​чёртового ​смысла. ​ ​Но ​сейчас ​было ​не ​время ​размышлять ​об ​этом. ​Казуки ​присел ​ещё ​ниже, ​сливаясь ​с ​окружающей ​средой, ​как ​крадущийся ​леопард. ​ ​Вернувшись ​вчера, ​они ​получили ​новую ​информацию ​— ​«беловолосый ​извращенец ​всё ​ещё ​ошивается ​в ​городе ​с ​горячими ​источниками». ​ ​Услышав ​это, ​интерес ​Казуки ​взлетел ​до ​небес. ​ ​«Джирайя-сама... ​вы ​ведь ​не ​хотите, ​чтобы ​Цунаде ​узнала ​о ​ваших ​"исследовательских ​поездках", ​верно?» ​ ​Если ​они ​поймают ​его ​с ​поличным, ​есть ​хороший ​шанс, ​что ​он ​либо ​заплатит, ​либо ​— ​что ​ещё ​лучше ​— ​согласится ​вернуться ​в ​Коноху. ​ ​Казуки ​подавил ​волнение, ​сосредоточившись ​на ​маскировке. ​Какаши, ​скептически ​настроенный, ​но ​не ​желающий ​возражать, ​занялся ​перепроверкой ​их ​укрытия. ​ ​— ​Кстати, ​— ​пробормотал ​Какаши, ​— ​что ​ты ​делал ​в ​книжном ​магазине ​раньше? ​ ​Казуки ​одолжил ​у ​него ​деньги ​на ​фотоаппарат, ​а ​затем ​сделал ​крюк. ​ ​— ​Взрослые ​дела. ​Не ​лезь ​не ​в ​своё, ​— ​отмахнулся ​Казуки. ​ ​Глаз ​Какаши ​дёрнулся. ​«Я ​всего ​на ​три ​года ​младше ​тебя, ​ублюдок». ​ ​Но ​Казуки ​явно ​не ​собирался ​объяснять, ​поэтому ​Какаши ​просто ​внутренне ​проворчал ​и ​стал ​ждать. ​ ​Время ​тянулось. ​ ​От ​палящего ​полудня ​до ​звёздной ​ночи ​они ​ждали ​в ​тишине. ​ ​Терпение ​— ​вечный ​урок ​шиноби. ​ ​Наконец, ​когда ​женская ​баня ​достигла ​пика ​активности, ​они ​заметили ​его ​— ​эту ​безошибочную ​копну ​белых ​волос, ​крадущуюся ​вдоль ​внешней ​стены. ​ ​Даже ​на ​таком ​расстоянии ​было ​очевидно, ​что ​это ​Джирайя. ​ ​Казуки ​и ​Какаши ​переглянулись. ​ ​Казуки ​поднял ​фотоаппарат, ​бесшумный, ​как ​тень, ​палец ​напрягся ​над ​затвором— ​ ​— ​Малыши, ​что ​именно ​вы ​пытаетесь ​сфотографировать? ​ ​За ​их ​спинами ​раздался ​тёплый, ​весёлый ​голос. ​ ​Казуки ​замер. ​Зрачки ​Какаши ​сузились. ​ ​Прежде ​чем ​они ​успели ​даже ​пошевелиться, ​на ​плечо ​каждого ​из ​них ​легла ​рука. ​ ​Холодный ​пот ​выступил ​на ​лбу ​Казуки. ​Он ​медленно ​повернулся— ​ ​Лицом ​к ​лицу ​с ​самим ​Джирайей. ​ ​«Дерьмо. ​Неудивительно, ​что ​он ​Саннин». ​ ​Несмотря ​на ​свой ​неряшливый ​вид, ​Джирайя ​был ​смертельно ​серьёзен, ​когда ​это ​было ​необходимо. ​Казуки ​был ​готов ​к ​такой ​возможности ​— ​в ​конце ​концов, ​он ​знал, ​что ​их ​цель ​— ​живая ​легенда. ​ ​Если ​им ​удастся ​поймать ​Джирайю ​на ​камеру, ​отлично. ​Если ​нет, ​даже ​просто ​личный ​контакт ​— ​это ​уже ​победа. ​ ​В ​конце ​концов, ​если ​они ​даже ​не ​смогут ​с ​ним ​встретиться, ​у ​них ​не ​было ​ни ​малейшего ​шанса ​убедить ​его ​вернуться ​в ​Коноху. ​ ​— ​Так, ​вы ​двое ​сопляков ​из ​Конохи ​на ​какой-то ​миссии? ​— ​проворчал ​Джирайя, ​его ​тон ​был ​раздражённым, ​но ​не ​по-настоящему ​злым. ​ ​Он ​заметил ​их ​вчера ​и ​намеренно ​избегал ​контакта, ​но, ​чёрт ​возьми, ​эти ​дети ​были ​настойчивы. ​ ​Тем ​не ​менее, ​он ​не ​был ​бессердечным. ​Особенно ​когда ​один ​из ​них ​— ​Какаши ​— ​был, ​по ​сути, ​его ​внучатым ​учеником, ​учеником ​его ​собственного ​любимого ​ученика ​Минато. ​ ​— ​Да, ​Джирайя-сама, ​— ​немедленно ​сказал ​Какаши, ​напрягшись. ​ ​Казуки ​поднял ​бровь. ​Он ​ожидал, ​что ​Какаши ​будет ​молчать, ​но, ​видимо, ​присутствие ​Джирайи ​заставило ​его ​проявить ​некоторую ​вежливость. ​ ​— ​Ладно, ​неважно, ​— ​пренебрежительно ​махнул ​рукой ​Джирайя. ​— ​Заканчивайте ​свою ​миссию ​и ​валите. ​Я ​занят. ​ ​Он ​явно ​не ​хотел ​тратить ​время ​на ​разговоры. ​ ​Казуки ​слегка ​кашлянул. ​ ​— ​Вообще-то, ​Джирайя-сама, ​мы ​оба ​большие ​поклонники ​вашего ​творчества. ​ ​При ​этих ​словах ​Казуки ​вытащил ​из-за ​пазухи ​книгу. ​ ​Джирайя ​прищурился ​— ​«Сказание ​о ​бесстрашном ​шиноби». ​ ​— ​Вы ​читали ​её? ​— ​глаза ​старого ​мудреца ​загорелись. ​ ​Это ​была ​одна ​из ​его ​самых ​гордых ​работ. ​Хотя ​она ​и ​бледнела ​по ​сравнению ​с ​тем, ​что ​он ​планировал ​написать ​позже, ​она ​всё ​равно ​занимала ​особое ​место ​в ​его ​сердце. ​ ​— ​Конечно, ​— ​гладко ​сказал ​Казуки. ​— ​Неукротимый ​дух ​главного ​героя... ​он ​глубоко ​тронул ​меня. ​ ​Он ​вспомнил, ​что ​Наруто ​Узумаки ​был ​назван ​в ​честь ​героя ​именно ​этой ​книги. ​Даже ​Четвёртый ​Хокаге ​был ​вдохновлён ​ею. ​ ​Как ​и ​ожидалось, ​разговор ​о ​его ​романах ​заманил ​Джирайю. ​Он ​рассмеялся, ​широко ​улыбаясь, ​и ​присел ​поболтать. ​ ​Но ​Казуки ​знал ​— ​одними ​разговорами ​ничего ​долгосрочного ​не ​добьёшься. ​ ​Когда ​разговор ​начал ​затихать, ​Джирайя ​показал ​признаки ​желания ​уйти. ​ ​Казуки ​сделал ​свой ​ход. ​ ​— ​Джирайя-сама, ​у ​меня ​тоже ​были ​некоторые... ​идеи ​для ​историй. ​ ​— ​О? ​— ​Джирайя ​с ​интересом ​поднял ​бровь. ​ ​Казуки ​наклонился ​ближе, ​понизив ​голос— ​ ​— ​Оценки ​Абина ​на ​экзамене ​шиноби ​были ​не ​самыми ​лучшими... ​ ​— ​А ​ночной ​сторож ​женского ​общежития, ​старик ​Цинь, ​недавно... ​ ​Он ​сплёл ​дикую, ​скандальную ​историю, ​и ​Какаши, ​который ​сначала ​слушал ​из ​любопытства, ​быстро ​покраснел ​как ​рак. ​ ​Джирайя, ​тем ​временем, ​выглядел ​так, ​будто ​возносился ​на ​небеса. ​ ​Его ​дыхание ​стало ​тяжелее. ​ ​Он ​смотрел ​на ​Казуки, ​словно ​на ​родственную ​душу. ​ ​— ​Товарищ!