Глава 19. Выше любых сил

В подземной лаборатории Квартала Учиха пахло кислыми солями купороса, медью и раскалённым чакрометаллом. Я стоял посреди комнаты, крепко упёршись руками в дубовый стол, пока Первый и Второй клоны лихорадочно затягивали болты на обновлённой обвязке моего броника. Гогё Фуин, ослабленный Джирайей, продолжал давить на каналы чакры, превращая Кейракукей в забитую солями канализацию, но мы с Буншинами выкатили на ходу новое решение. — Предварительно закомпилированные схемы встали монолитно, оригинал, — хмуро доложил Первый клон, сверяя цепочки на медных пластинах вдоль моего позвоночника. — Все сложные эффекты, требующие тригонометрических расчётов тепловых сред, мы заранее запечатали в три магистральных свитка на спине. Теперь тебе не нужно махать пальцами и тратить оперативную память на жесты. Активация идёт по одному короткому мысленному триггеру в основании шеи. Кнопка «Гравитация.Вкл». Я активировал триггер. ХРУСТ. Поток Ян-чакры Кьюби сорвался с живота и рванул вдоль позвоночника. Экзоскелет взвыл. Медные пластины раскалились. И в ту же секунду внутри меня раздался рык Лиса — не злобный, а предупреждающий: «Позвоночнику кранты! Третий и четвёртый сегменты не выдержат пиковой нагрузки! Костная ткань треснет через восемь секунд!» Джирайя за моей спиной среагировал мгновенно. Его ладони на радиаторах вспыхнули природной энергией. Он не стал спрашивать. Не стал диагностировать. Просто дал внешнюю оболочку из сен-чакры, окутывая позвоночник плотным, неподвижным коконом стабилизации. — Держу! — его голос был низким, напряжённым. И тут я понял: он держит слишком крепко. Сен-чакра зафиксировала позвонки, но одновременно заблокировала поток. Чакра Кьюби, лишённая возможности двигаться, начала скапливаться в точке входа, создавая давление, которое разорвало бы контейнер изнутри. — Дед, не тупи! — рявкнул я, перекрикивая вой демпферов. — Чакра должна двигаться! Если закрепишь — она пробьёт стенку! Пауза. Доля секунды. Джирайя не спорил. Не объяснял. Не обижался. Его мозг обработал мою реплику, ошибку своего решения и физику потока одновременно. Оболочка из сен-чакры ожила. Она перестала быть статичным коконом. Она стала пульсирующей мембраной, синхронизированной с ритмом потока Кьюби. На вдохе чакры оболочка расширялась, давая пространству для движения. На выдохе — сжималась, поддерживая структуру позвонков. Управляемая эластичность, свободная как дыхание. Кью одобрительно хмыкнул. Поток улёгся в новый ритм. Позвоночник больше не трещал. Демпферы перестали захлёбываться. Перенос завершён. Тишина. Джирайя медленно убрал руки. Пигментация спала. Его дыхание было чуть тяжелее обычного, но лицо оставалось абсолютно спокойным. Он только что совершил ошибку, получил коррекцию от семилетки и мгновенно адаптировался, превратив статичную защиту в живой, дышащий контур. Он обошёл меня спереди. Посмотрел в глаза. — Целый? — Целый, — отозвался я. — Контейнер стабилен. Пульсация сработала. — Кьюби? — Доволен, — ответил я за Лиса. — Говорит, ты умеешь слушать. В хорошем смысле. Джирайя кивнул. Без улыбки. Без пафоса. Подошёл к столу, взял уголь. На обратной стороне чертежа быстро накидал три линии и одну точку и толкнул лист по столу в мою сторону. — Вот здесь при следующем переносе треснет третий позвонок, если пульсация собьётся с ритмом. А вот здесь — решение. Желудочный узел как вторичный буфер. Кьюби примет. Я потратил десять секунд на анализ чертежа, прикинул, как модификация стыкуется с уже существующими структурами и одобрительно кивнул. — Да. Треснет. И да. Решение рабочее. — Переделай. — Переделаю. Дед выдохнул и поплёлся вон. На пороге задержался и, не оборачиваясь, потребовал: — Через неделю покажешь. — Если не получится? — Тогда покажешь через две. Дверь закрылась, оставив меня в комании молчащих клонов. Наконец, первый тихо выдохнул: — Он ошибся. Ты его исправил. Он адаптировался за долю секунды. — Ага, — кивнул я, чувствуя, как Кью устраивается поудобнее в новом доме. — Не обиделся. Не стал доказывать свою правоту. Просто услышал и переделал. Потому что для него важнее результат, чем эго. Второй сграбастал бумажку, повертел в руках, изучая: — Он нашёл решение за десять секунд после операции, в которой сам совершил ошибку. — Потому что ошибка была частью процесса, — откликнулся я, убирая уголь. — Он не боится ошибаться. Он боится не услышать коррекцию. Пауза. — Он только что принял передачу смены. Не как мастер у ученика. А как инженер у инженера. *** Через неделю после переселения Кью в мой спинной мозг, в Квартале Учиха рухнул последний оплот тишины. Крохотная Мито неожиданно перестала спать. Она не плакала. Не капризничала. Девчонка просто молча, с пугающим упорством грызла всё подряд, до чего могла дотянуться её маленькая ручка. Сначала в расход пошла тяжёлая деревянная погремушка из криптомерии. Через два часа она уже усердно мусолила рукав спящего в колыбели Изуны. К полудню Мито переключилась на палец зашедшего на веранду Итачи, а под вечер, улучив момент, стащила со стола и принялась фанатично жевать мою старую медную линейку для черчения фуин. — Ага… — пробормотал я, бесцеремонно перехватив девчонку под мышки и заглянув ей в рот. Линейка была покрыта ровным слоем детских слюней. — Первый резец пошёл. Система выдала первый физический апгрейд. Изуна, услышав это, немедленно проснулся, вылез из одеяла и полез проверять сестру. Осмотрев её дёсны со всей серьёзностью будущего шиноби, мелкий решил, что мужчина не имеет права отставать, и тоже обязан что-нибудь погрызть. В ход пошёл край плетёной люльки. Через два дня первый зуб обнаружился уже у него. И вот дальше в главном поместье начался настоящий, беспросветный хаос, перед которым меркли любые объемные взрывы и диверсии в Академии. — Почему они кусаются?! — Саске панически отдёрнул руку, влетая в каморку и с ужасом глядя на ровный полукруг мелких вмятин на своём запястье. Наследник Учих выглядел так, словно его только что атаковал элитный отряд ниндзя-собак Клана Инузука. — Потому что их тело рожает первое оружие будущего шиноби, — цинично ухмыльнулся я, даже не поднимая головы от каллиграфии замков Минато. — Зуб растёт, десна чешется. Проводящие пути требуют механической стимуляции среды. — Они меня укусили! Прямо за палец! — Саске яростно затряс рукой, багровея ушами от такой тактической наглости со стороны младенцев. — Я просто хотел забрать у Мито свои чертежи! — Значит, любят, — шёлковым, шуршащим тоном отозвалась зашедшая в комнату Микото. Наша матушка ласково улыбнулась, неся в руках свежие контейнеры с молоком, разогретые Фугаку строго на сорока градусах водяной бани. Саске хмуро перевёл взгляд с матери на меня, подозрительно прищурившись: — А тебя они, значит, тоже любят? Ты у них из комнаты вообще не вылезаешь со своим экзоскелетом. Я лениво скосил глаза на мелкую Мито, которая в этот момент с победоносным видом доползла до моей циновки и снайперски, намертво вцепилась резцами прямо в мягкий металлический радиатор. Металл жалобно звякнул. — Прохладненькое, угу? — Фыркнул я. Девчонка замерла, упрямо налегая всем весом своего пухлого тела на холодную медь и чувствуя, как холодит её дёсны непокорный металл. — Нет, младшенький, — по-доброму улыбнулся я, поправляя широкие рукава мундира. — Меня они не любят. Меня они сейчас тестируют на общую прочность конструкции. Сверяют жесткость сплава с базовыми параметрами. Привыкай, Учиха. Наступает новая эра. Клан Огня растил зубы. Пока Коноха обсуждала новых нукенинов, настоящая революция тихо училась кусаться. *** Итачи бесшумно закрыл за собой массивную деревянную ширму детской комнаты, скрывая Шаринган под опущенными веками. Двенадцатилетний капитан АНБУ, привыкший к ликвидациям на границах, сегодня выглядел непривычно собранным. На его пальцах, державших до этого боевой танто, сейчас мерцал едва заметный, призрачный контур Стадии 3 неправильного Футона — «Тэки но Нака но Кадзэ» (敵の中の風, Воздух во враге). Врага, конечно, не было, да и масштабы были совсем крошечными, но саму парадигму — тривиализацию боевой техники в бытовых целях — он унаследовал отлично. Пока Саске упрямо месил воздух на полигонах, пытаясь собрать хотя бы кривую барометрическую защиту, его старший брат аккуратно, без глупостей освоил инструментарий массовой смерти. Невидимый, бесшумный террор, разложенный по анатомическим узлам дыхательной и кровеносной систем. Полная погибель для любой дышащей цели, если использовать как оружие… Тем смешнее, что теперь он применил её как и полагается всем технологиям Нео-Узушио: предельно по существу, без вреда, а только на пользу. Маленький Изуна, сердито сопя, на полной скорости подполз к ноге старшего брата и нацелился свежими резцами прямо в его щиколотку. Девчонка Мито, бросив жевать мою медную линейку, уже заходила на цель с фланга, готовая вцепиться в его левое колено. Мелкие Учихи, подстёгиваемые ростом зубов, крушили Квартал без жалости. Итачи даже не сдвинулся с места. Он лишь плавно вытянул руки вперёд, и через его расслабленные пальцы в среду ушла микронная, ювелирная пульсация Тэки но Нака но Кадзэ. Совсем крохотная, этакая воздушная подушка для зубиков малявок. Мягкий вздох. Вокруг опухших, воспалённых дёсен младенцев атмосферное давление мгновенно, искусственно просело ровно на три единицы, а температура воздуха локально упала, создавая идеальный, беззвучный барометрический демпфер. Итачи аккуратно фиксировал дёсны Мито и Изуны через мягкое воздушное кольцо, не давая им пораниться или порезать рты во время очередного тактического кусь. Мелкие сердито пожевали прохладный, упругий воздух, недовольно причмокнули, чувствуя, как зуд в челюстях мгновенно отступает, и сытыми тюленями повалились обратно на татами, мгновенно засыпая под мерный гул радиаторов моего экзоскелета. Я лениво скосил глаза на Итачи, одобрительно кивнул: — Отличная калибровка контура. Хокаге думает, что ты тренируешь Футон для защиты Воли Огня или создаёшь очередное смертельное оружие, а ты его используешь как бесконтактную соску-пустышку для близнецов. Тривиализация в действии. Старая школа Конохи от таких раскладов просто обязана удавиться на собственных свитках. Итачи мягко, по-доброму улыбнулся, бережно поправляя одеялко на спящем Изуне: — Зато они не плачут, Наруто-кун. И балки в доме целы. — А самое главное — твои пальцы не покусаны, — осклабился я. — Именно так, — кивнул он. *** В каморке поместья Фугаку весенний мартовский ветер свистел сквозь приоткрытую веранду, гоняя по татами сухие листья. Я сидел в углу, затянув ремни экзоскелета. Мой Кейракукей, полностью очищенный от солевых пробок Джирайи, работал ровно, без паразитных шумов, но на моих руках мёртвой хваткой застыл главный системный кризис Клана Огня. Крохотная Мито. Девчонка, сопя как рассерженный барсук, сидела у меня на коленях, обхватив пухлыми ручками мой левый радиатор, и снайперски, изо всех сил пыталась перекусить четырьмя первыми резцами медную шину заземления. Снова холодненькое. Но… Может пораниться. Её дёсны горели — девчонка неосознанно тянула из меня энергию природы, превращая процесс прорезывания зубов в локальное стихийное бедствие. Ну, спасибо Итачику, как помогать мелким когда зубы чешутся, я уже знал. В этот момент деревянная ширма с грохотом поехала в сторону, и в комнату влетел взмыленный, злой Саске, за которым по пятам семенили Ино и Сакура. Фан-клуб младшего Учихи снова сгенерировал слишком много шума на единицу площади Академии, и Саске явно надеялся спрятаться в моей лаборатории от их вечного восторженного писка. — Наруто! Дай чертежи по Сюи но Кадзэ! У меня левый сектор распределения воздуха опять моросит... — Саске осёкся на полуслове, уставившись на Мито, которая в этот момент с победоносным видом пустила струю слюны прямо на мою чертёжную линейку. — Моросит? Мелкий, ты от кого этой чуши нахватался? — Ой, Саске-кун, посмотри, какой забавный дурак! — Ино из-за его плеча брезгливо наморщила нос, разглядывая мои узу-тряпки и тяжёлую стальную бронеюбку. — И девчонка эта у него дурацкая. Саске-кун, пойдём лучше на третий полигон, ты обещал показать... Я даже головы не поднял от медной пластины, которую ковырял кунаем. Моя инь, уставшая от трёхдневного недосыпа и детского плача, выдала леденящий, абсолютно трезвый импульс прагматичной ярости. Ян-чакра внутри моего контура глухо, утробно рыкнула, преобразуясь в жалкое подобие яки. Демпфер на позвоночнике звякнул, и в радиусе двух метров вокруг моей циновки атмосферное давление мгновенно, искусственно просело, обдав ворвавшихся ледяным сквозняком. Я бережно прижал Мито к своей груди, прикрывая её широким рукавом броника от чужих гражданских глаз, и лениво скосил на девчонок взгляд. — Дурацкая девчонка — моя сестра, — тихо, но пугающе отчётливо, со звенящим металлом в голосе процедил я. — А теперь освободили помещение. Живо. Ино и Сакура синхронно икнули, ловя глухой, экзистенциальный ступор от такого уровня приземлённого прессинга. Лица девочке вмиг побледнели под духовным давлением, а ноги инстинктивно сделали три шага назад к выходу. Саске хмуро зыркнул на свой фан-клуб, складывая руки на груди: — Я же вам сказал — Наруто гостей не любит. Особенно, когда матушка просит присмотреть за сестрой. Ширма с сухим стуком захлопнулась, отсекая непрошенных гостей. В каморке снова воцарилась тишина Нового Узушио. Саске молча опустился на соседнюю циновку, вытаскивая уголь, и хмуро уставился на то, чем были заняты мои пальцы. *** — Что это за хрень? — буркнул Саске, кивая на медное кольцо, обтянутое куском мягкой дублёной кожи, которое я ювелирно вырезал. — Это, младшенький, первый в истории Конохи фуин-прорезыватель, — спокойно ответил я, нанося остриём куная микроскопические рунные цепочки по внутреннему ободку меди. — Тривиализация высшего запечатывания Узумаки. Четвёртый Хокаге кодил эти барьеры, чтобы запирать Биджу, а я переписал структуру контура в пассивный медицинский байпас. Я протянул готовое кольцо Мито. Девчонка мгновенно, хищно перехватила игрушку пухлыми пальцами и тут же сделала цап, с силой сжав резцы на мягкой коже. Контур сработал беззвучно. Микронный рунный узор на меди, активированный её собственной слюной и Ян-теплом, запустил Стадию 1 — локальное поглощение кинетической энергии. Каждый раз, когда Мито со всей дури сжимала челюсти, фуин внутри кольца мягко гасил силу укуса, преобразуя давление в слабую, прохладную вибрацию Суйтона. Руны точечно охлаждали её воспалённые дёсны, убирая зуд и отёк без всяких ненужнчх чакра-инъекций Ми-чан. Мито удивлённо причмокнула, почувствовав, как боль в челюсти мгновенно отступает. Её глазки прикрылись, канатные хвостики за плечами расслабленно обмякли, и девчонка довольно вцепилась мне в большой палец обеими ладошками. Спустя мгновение малявка уже спала. — Гениально, — тихо, со звенящей досадой диверсанта признал Саске, вглядываясь в рунную вязь на кольце. — Что дальше? Туалетная бумага на фуин? Или авто-очищающиеся пелёнки? — Именно, Учиха, — я бережно переложил спящую Мито в плетёную люльку и повернулся к его чертежам. — Учи матчасть, пока я жив. Завтра твоя очередь рассчитывать барометрические заземления для Белой Комнаты. Нам нужно подготовить полигон до того, как враги решат нанести удар. Мито открыла глаза, сонно моргнула и приветливо помахала мне рукой. Ну, как тут удержаться? — Идёт! Коза! Рогатая! — шевеля указательным и мизинцем, начал я, — за малыми! Бодятами! Забодаю-забодаю-забодаю! Сестра залилась раскатистым хохотом, шевеля лапками. Саске смотрел на меня как на идиота. Русского он, разумеется, не понимал. Но ему и не нужно было понимать слова. Он видел результат: сестра была счастлива. И этого было достаточно *** На дальнем полигоне Академии Конохи мартовский ветер крутил сухую траву. Саске сидел на бревне, упрямо пытаясь разработать онемевшие пальцы правой руки после утреннего тайдзюцу-спарринга с Хинатой. Мелкая Хьюга со своими медными шариками и Райтон-дисраптором на двести двадцать вольт знатно перегрузила ему нервные проводящие пути. Я лениво спрыгнул с ограды, шурша тяжёлой бронеюбкой экзоскелета и пряча руки в широкие рукава мундира. — Неплохо, Саске, — равнодушно обронил я, подходя ближе и глядя на его хмурое лицо семилетки. — Твой расчет сред сегодня наконец-то вышел из нулевой зоны эффективности. Ты больше не ноль в этой системе. Теперь я, пожалуй, буду стараться на спаррингах чуточку серьёзнее. Саске резко вскинул голову, его чёрные глаза яростно блеснули, а кулаки сжались до белизны костяшек. На девчачий визг Ино и Сакуры, которые снова прыгали на трибунах, у мелкого Учихи просто не оставалось свободной памяти. — Заткнись, Узумаки-Учиха! — злобно выдохнул младший Учиха, поднимаясь с бревна и упрямо глядя мне прямо в переносицу. — Я прибью тебя! Натренируюсь и прибью! — Ну лишь бы тямы хватило. — И хватит! — И на Хинату хватит? — Она просто застала меня врасплох! Я ухмыльнулся и потрепал брата по плечу: — Ты хорош, Саске. Правда хорош. Не позволяй никому заставлять тебя думать иначе. И, подмигнув ему отправился домой. Мито последнее время спала беспокойно и только на моих руках. Как бы сказал Саске "предательница выбрала чужака", бугагага.