Глава XXII

Академия встретила Масаёши привычным гулом. Он сидел у окна и лениво чертил в блокноте схемы — на этот раз не расследования, а формации для тренировки с Гаем. Ирука объяснял основы фуиндзюцу, но Масаёши слушал вполуха: печати он знал лучше многих чунинов. Киба уронил Акамару. Чоджи хрустел чипсами. Шикамару спал. Всё было как обычно. — Масаёши! — Наруто плюхнулся на соседний стул. — Ты чего такой скучный? — Я не скучный. Я сосредоточенный. Это разные вещи. — Выглядит одинаково! — Значит, ты невнимательный. Наруто хмыкнул и, понизив голос до шёпота, добавил: — Кстати. Я тут кое-что сделал. С Курамой. Масаёши оторвался от блокнота: — Что именно? — Ну... — Наруто замялся. — Я оторвал уголок печати. — Ты сделал ЧТО?! — Тсс! Тихо! — Наруто замахал руками. — Не всей печати! Только уголок! Чтобы она могла видеть моими глазами и слышать моими ушами. И говорить со мной. Ментально. Масаёши уставился на него. Открыл рот. Закрыл. Снова открыл: — Ты модифицировал печать джинчурики. Без разрешения Хокаге. Без консультации с экспертами по фуиндзюцу. Сам. — Ну... да? — Наруто. — А? — Ты либо гений, либо безумец. — А МОЖЕТ, И ТО, И ДРУГОЕ?! — радостно предположил Наруто. Масаёши вздохнул и потёр переносицу — совсем как Ирука. — Наруто гений и безумец в одном флаконе это долбонафт, ну ладно. И как она? — спросил он после паузы. — Курама-тян? О, она довольна! Говорит, что теперь ей не так скучно. Правда, она до сих пор комментирует всё, что я делаю, и это иногда раздражает. — Например? — Ну, вчера я ел рамэн, а она сказала: «Ты чавкаешь, как свинья. Я тысячу лет ждала джинчурики и получила чавкающую свинью». Обидно же! Масаёши хмыкнул — уголки губ предательски поползли вверх. — Передай Кураме, что я её понимаю. — ЭЙ!!! После урока они вышли на крыльцо. Дайсукэ и Саске уже ждали. Все вместе направились на полигон. День был солнечным, тёплым — редкий подарок для середины зимы. --- Полигон №4. Полдень. Какаши стоял, прислонившись к дереву, и читал очередную книгу Джирайи. Масаёши знал, что это поза: на самом деле Какаши сканировал окружение. — Сегодня работаем над скоростью реакции, — объявил он, захлопывая книгу. — Три круга вокруг полигона, потом отработка уклонений. Потом спарринг. — Спарринг с тобой? — уточнил Масаёши. — Со мной. Без додзюцу. Только тайдзюцу. — Это будет... весело. — Я знаю. Масаёши побежал. Три круга? После Гая это была даже не разминка — лёгкая прогулка. Он вернулся, даже не запыхавшись. Какаши приподнял бровь: — Гай всё-таки сделал из тебя машину. — Я ещё не машина. Полумашина. — Полумашина — всё ещё машина. — Какаши встал в стойку. — Готов? — Всегда. Спарринг длился десять минут. Масаёши держался достойно: уклонялся, контратаковал, даже заставил Какаши отступить на шаг. Но опыт джонина брал своё. Через десять минут Масаёши лежал на траве и смотрел в небо. — Ты стал быстрее, — заметил Какаши. — Ты всё равно быстрее. — У меня было больше практики. — И книг, — добавил Масаёши. — И книг, — согласился Какаши. Он улыбнулся под маской и протянул руку, помогая подняться. — Тренируйся. Через пару лет я перестану успевать. — Ты это серьёзно? — Я редко шучу о таких вещах. — А о других вещах? — О других — постоянно. Масаёши фыркнул и пошёл переодеваться. Следующей была тренировка с Гаем. А это значило, что нужно сохранить силы. --- Полигон №8. Послеобеденное солнце. Гай уже ждал. Стоял на одной руке и отжимался. Второй рукой он махал Масаёши. — ЮНЫЙ МАСАЁШИ!!! СЕГОДНЯ МЫ БУДЕМ РАБОТАТЬ НАД ВЫНОСЛИВОСТЬЮ ДУХА И ТЕЛА!!! ГОТОВ?! — Всегда, — ответил Масаёши с обречённостью человека, который знает, что через час будет ползти домой. Тренировка началась. Пятьдесят кругов. Сотня отжиманий. Подъём по скале без чакры. Спарринг на бревне над водой. Масаёши справлялся — уже не мальчик, который падал через каждые пять минут. Он действительно стал сильнее. — ЮНОСТЬ ГОРИТ В ТВОИХ ГЛАЗАХ!!! — орал Гай. — Это пот, — отвечал Масаёши. — ПОТ — ЭТО ТОЖЕ ЮНОСТЬ!!! Они как раз закончили финальный спарринг, когда Масаёши почувствовал это. Не чакру — что-то другое. Лёгкое движение воздуха. Тень, которая появилась там, где её не должно быть. Он повернулся. На краю поля стояла девушка. Тёмный плащ. Капюшон скинут, открывая короткие тёмные волосы и бледное лицо с острыми чертами. Глаза — фиолетовые. Она не нападала. Просто смотрела. Гай заметил её на секунду позже и тут же принял стойку: — КТО ТЫ?! НАЗОВИ СЕБЯ, НЕЗНАКОМКА! Девушка чуть склонила голову. Её губы тронула тонкая улыбка — острая, как лезвие. — Кураями, — произнесла она. — Для тебя, Зелёный Зверь, просто Кураями. — Кура... ями? — Гай нахмурился. — Я определённо где-то слышал это имя, но оно ускользает от моего разума, как угорь в реке юности! Мы встречались? — Да. — Кура... Яма... Куро... — Гай мучительно вспоминал, но имя явно выветрилось из его головы через секунду после того, как он его услышал. — Ладно, я просто буду звать тебя Таинственной Незнакомкой! — Зови как хочешь, — Кураями перевела взгляд на Масаёши. — Я здесь не к тебе. Я к нему. Масаёши вытер пот со лба. Посмотрел на неё. Голубой глаз просканировал чакру — холодная, спокойная, невероятно плотная. Опытный убийца. Очень опытный. Золотой глаз молчал — прямой угрозы пока не было. — Ты та самая Кураями? — спросил он спокойно. — Убийца, о которой не знают в Конохе? --- Масаёши в мыслях. — Слишком сильная жажда крови, она её ещё и сдерживает, что-то мне подсказывает что нужно просто быть дерзким, тогда она уйдёт. --- — Приятно, что ты обо мне слышал. — Я не слышал. Я прочитал. В отчётах Франционимы, которые передал Какаши. — О, — она чуть улыбнулась. — Значит, ты в курсе. — Я в курсе, что ты работаешь на Иву. И что тебе заказали Франческу Футаго. — Именно. — Она шагнула ближе. — Я пришла предупредить. Я убью её. Я не хочу, чтобы ты вмешивался. Ты мне интересен, Масаёши. Но если ты встанешь у меня на пути — я убью и тебя. Масаёши посмотрел на неё. Долго. Спокойно. Мега-спокойно. Взглядом, от которого у обычных людей мурашки бежали по коже. Взглядом человека, который видел смерть своего клана, смерть Щита, кровь резни, и которого уже ничем нельзя напугать. — Нет, — сказал он. — Что «нет»? — Ты не убьёшь Франческу. Потому что я тебе не позволю. Кураями моргнула. Потом улыбнулась — шире, почти весело. — Ты забавный. Думаешь, десятилетний мальчик может мне помешать? — Я не мальчик, — спокойно ответил Масаёши. — Я стратег. А ты сейчас стоишь на территории Конохи. Одна. Без прикрытия. Если ты нападёшь — здесь будут все Анбу через минуту. Ты этого хочешь? — Нет. Я хочу, чтобы ты отошёл в сторону. — А я хочу послать тебя нахуй, — так же спокойно сказал Масаёши. Гай поперхнулся. Кураями расхохоталась. Звонко. Искренне. Откинув голову. — О, ты мне нравишься! — Она снова посмотрела на него. — Давай так. Убеди меня не убивать её. Аргументируй. — Франческа — мой единственный живой родственник. Ты убьёшь её — я убью тебя. Не сейчас. Через пять лет. Через десять. Я умею ждать. — Это угроза? — Это факт. Кураями скрестила руки на груди: — А если я скажу, что мне наплевать? Что я живу только ради интересных заказов? — Тогда ты врёшь. Ты не просто убийца. Ты умный псих с целями. Я читал твоё досье. Ты не берёшь заказы, которые неинтересны. Ты не убиваешь детей. Ты не работаешь с теми, кто тебе не нравится. — Масаёши чуть прищурился. — Ты пришла сюда не чтобы угрожать. Ты пришла, чтобы понять, стою ли я твоего внимания. Кураями замолчала. Её улыбка померкла, но глаза остались живыми. Оценивающими. — А ты хорош, — произнесла она. — Ладно. Я подумаю. — Подумай. А пока — проваливай. Тебе здесь не рады. — Грубо. — Честно. — Ты посылаешь меня нахуй? — Я уже послал, — напомнил Масаёши. — Ты не ушла. Кураями снова засмеялась — на этот раз тише. — Ладно, щенок. Мы продолжим в другой раз. — Не называй меня щенком. — А как называть? Принцем? — По имени. Масаёши. — Ладно, Масаёши. — Она развернулась и сделала шаг в тень дерева. — Увидимся. — Я не хочу тебя видеть. — А придётся. Пространство дрогнуло — и Кураями исчезла. Гай, всё это время стоявший в стойке, выдохнул: — Это было... самая странная беседа в моей жизни! Я так и не вспомнил её имя! Кура... Кура... чёрт! — Кураями, — подсказал Масаёши. — ДА! НЕТ! Я ЗАБЫЛ! — Гай в отчаянии схватился за голову. — Я запомнил только «она опасна» и «ты послал её». Ты действительно послал её, юный Масаёши? — Да. — Это... это ужасно невежливо! — Она убийца. — ДАЖЕ УБИЙЦАМ НУЖНА ВЕЖЛИВОСТЬ ЮНОСТИ!!! Масаёши покачал головой: — Гай-сенсей, ты невозможен. — Я ЗНАЮ!!! ГОРЖУСЬ ЭТИМ!!! --- Когда Масаёши вернулся к особняку, его уже ждали. Наруто стоял, прислонившись к воротам. Вид у него был странный: глаза чуть светились красным. — Ты вовремя, — сказал он. — Курама-тян говорит, что почувствовала чакру убийцы. Ты в порядке? — В порядке, — Масаёши остановился. — Курама теперь... с тобой? — Ага. — Наруто постучал по виску. — Вот тут. Я оторвал уголок печати. Не бойся, папа знает. Ну, почти знает. То есть он знает, что я что-то сделал, но деталей пока не спрашивал. — Ты оторвал уголок печати. — Да! — И Курама теперь видит твоими глазами, слышит твоими ушами и говорит у тебя в голове. — Да!!! — Наруто. — А? — Ты гений. — Я ЗНАЮ!!! — Он замер. — Подожди, ты это серьёзно? — Да. — Масаёши улыбнулся. — Это лучший способ подружиться с биджу из всех, что я могу представить. Ты дал ей свободу — не полную, но достаточно, чтобы она перестала чувствовать себя пленницей. Наруто просиял. А в его голове раздался голос Курамы — тихий, с нотками удивления: — Скажи своему другу, что он мне нравится. Почти так же, как ты. — Курама-тян говорит, что ты ей нравишься! — Взаимно, — ответил Масаёши. — Только она добавила «почти». — Это справедливо. — Ладно, — Наруто хлопнул в ладоши. — Теперь рассказывай про убийцу. Что за Кураями? Она опасна? Она вернётся? Масаёши прислонился к воротам: — Она опасна. Очень. И она вернётся. Но бояться её не стоит. Она — не безумный мясник. Она — умный, расчётливый противник. С такими можно договариваться. И мы договоримся. — Уверен? — Почти. — «Почти» — это не сто процентов. — Знаю. — Масаёши посмотрел на закат. — Но я работаю над этим. Внутри Наруто Курама довольно хмыкнула: — Мне нравится этот парень. У него стальные нервы. Послать убийцу такого уровня на три весёлых буквы, глядя в глаза... Если бы у меня были дети, я хотела бы, чтобы они были такими. Наруто мысленно ответил: — Ты же девятихвостый демон-лис. — И что? Даже демоны могут оценить стиль. Наруто засмеялся. Вслух. Масаёши покосился на него, но промолчал. Всё было ясно без слов.