Глава 19. Пепел и ростки

База Орочимару догорала за их спинами, окрашивая ночное небо в багровые тона. Команда уходила на восток, к границе Страны Огня, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего — не столько из-за физической усталости, сколько из-за груза мыслей. Наруто шёл замыкающим, бросая редкие взгляды на Сакуру, которая не проронила ни слова с того момента, как они покинули подземелья. Какаши молчал, погружённый в собственные размышления. Ямато, как всегда, был сосредоточен на обеспечении безопасности. На привале, когда они разбили лагерь в густом еловом лесу, Сакура наконец заговорила: — Я думала, что смогу его вернуть. Что моих чувств, моей силы, моей веры будет достаточно. Но он даже не посмотрел на меня. Не по-настоящему. — Он посмотрел, — возразил Наруто, поправляя ветки в костре. — В самый последний момент. Когда сказал «прощайте». Это не было безразличием. — Ты правда так думаешь? — она подняла заплаканные глаза. — Я знаю, — солгал он. На самом деле он не знал ничего. Но Сакуре нужно было услышать именно это, а Наруто давно понял, что иногда ложь полезнее правды. Какаши, сидевший у дерева, оторвался от своей вечной книги. — Мы сделали всё, что могли. Саске — шиноби уровня джонина, и он сам выбрал свой путь. Сейчас важнее другое: мы получили подтверждение, что он не собирается отдавать тело Орочимару. Это значит, что у нас есть время. Возможно, он сам решит проблему саннина. — Или погибнет, пытаясь, — мрачно добавил Ямато. — Или так, — согласился Какаши. — Но это его выбор. Наша задача сейчас — вернуться в Коноху и подготовиться к следующему шагу. Акацуки не остановятся. Наруто кивнул. Он думал о том же. Схватка с Сасори и Дейдарой, встреча с Саске, пылающая база Орочимару — всё это было лишь прелюдией. Где-то за горизонтом собиралась настоящая буря, и когда она грянет, никому не удастся остаться в стороне. В Коноху они вернулись через три дня. Деревня жила своей жизнью: восстановительные работы после вторжения почти завершились, улицы снова наполнились людьми, открылись новые лавки и мастерские. Но Наруто чувствовал под этой мирной поверхностью напряжение. Слишком много шиноби ушло на границы. Слишком часто мелькали в небе почтовые ястребы с донесениями. Слишком тревожными были лица старейшин в башне Хокаге. Цунаде выслушала доклад без эмоций, лишь скулы выдавали её напряжение. — Значит, Саске остался у Орочимару, но не как жертва, а как добровольный пленник. Это лучше, чем я ожидала, но всё равно плохо. Орочимару не так прост — он найдёт способ переломить ситуацию в свою пользу. — Саске не так наивен, как кажется, — заметил Наруто. — Он три года прожил рядом со змеёй и до сих пор жив. Думаю, он что-то задумал. — Надеюсь, ты прав, — Цунаде откинулась в кресле. — А теперь о главном. Джирайя вернулся. Наруто выпрямился. Он не видел старого саннина несколько месяцев — с тех пор, как они расстались в Конохе и Джирайя отправился в очередной разведывательный рейд. — Где он? — В госпитале. Ранен. Сердце Наруто пропустило удар. Джирайя — ранен? Этот человек пережил десятки войн, сражался с лучшими шиноби мира и всегда выходил сухим из воды. Если он в госпитале, значит, дело серьёзно. — Идём, — Цунаде поднялась. — Он хотел видеть тебя. В палате пахло лекарствами и кровью. Джирайя лежал на койке, перевязанный от пояса до плеча, но его лицо, несмотря на бледность, сохраняло привычное выражение ленивого добродушия. — О, Наруто, — он слабо улыбнулся. — Выглядишь так, будто увидел призрака. Я ещё не умер, успокойся. — Что случилось? — Наруто присел на стул рядом с кроватью. — Нашёл Пейна, — просто ответил Джирайя. — Точнее, он сам меня нашёл. В Стране Дождя. Это его территория. Я сумел собрать информацию о нём, но был обнаружен. Бой был... тяжёлым. — Пейн настолько силён? — Сильнее, — Джирайя посмотрел в потолок. — Он обладает Риннеганом — легендарным додзюцу, которое, как считалось, существовало только в мифах. И он не один. То, что я узнал... — он поморщился, то ли от боли, то ли от воспоминаний. — Наруто, Пейн — это не просто лидер Акацуки. Он называет себя богом. И у него есть сила, чтобы подкреплять эти слова. — Расскажите всё по порядку, — попросил Наруто, и голос его прозвучал непривычно твёрдо. Джирайя рассказал. О том, как проник в Деревню Скрытого Дождя. О том, что эта деревня годами была закрыта от внешнего мира и управлялась таинственным лидером, которого никто не видел. О том, что Пейн — не один человек, а несколько тел, управляемых единой волей, и каждое тело обладает своей специализацией. О том, что среди этих тел были лица, которые Джирайя узнал — старые знакомые, давно считавшиеся погибшими. — Но самое страшное не это, — Джирайя понизил голос. — Я видел того, кто стоит за Пейном. Его настоящее имя — Нагато. Он был моим учеником. В палате повисла тишина. Наруто переваривал услышанное. Ученик Джирайи стал лидером Акацуки. Ученик, которого саннин обучал много лет назад, во время войны, когда они вместе с двумя другими сиротами пытались выжить в разрушенной стране. — Нагато... — прошептал Джирайя, и в его голосе прозвучала боль. — Он был хорошим ребёнком. Добрым, чувствительным. Но мир сломал его. Смерть друга, предательство союзников, бесконечная война... Он решил, что единственный способ достичь мира — это причинить всему миру такую боль, чтобы люди больше никогда не посмели воевать. — Безумие, — сказал Наруто. — Да. Но безумие, подкреплённое чудовищной силой. У него глаза Рикудо, Наруто. Те самые, которыми обладал легендарный Мудрец Шести Путей. Он может контролировать гравитацию, притягивать и отталкивать объекты, создавать миниатюрные луны. И это лишь малая часть его способностей. — Как его победить? Джирайя долго молчал. Потом взял Наруто за руку — неожиданный жест, от которого тот внутренне напрягся, но не отдёрнулся. — Я не знаю. Но я знаю, кто может знать. Жабы с горы Мьёбоку. Там, в святилище Великого Мудреца, есть пророчество о тебе. — Обо мне? — Да. Я слышал его много лет назад, ещё до твоего рождения. Старый Гамамару сказал, что однажды явится мой ученик, который изменит мир. Либо принесёт великое разрушение, либо станет спасителем. Я долго думал, что это Минато. Потом — что это Нагато. Но теперь я уверен: это ты. Наруто опустил глаза. Пророчество, избранность, великая судьба — всё это звучало как дешёвая легенда, каких он наслушался в детстве. Но Джирайя говорил серьёзно, и в его голосе не было ни капли притворства. — Я не верю в пророчества, — сказал Наруто. — Это не важно, — Джирайя слабо улыбнулся. — Пророчества верят в тебя. Отправляйся на гору Мьёбоку. Найди Великого Мудреца. Он расскажет то, чего не знаю я. — А вы? — Я останусь здесь. Подлатаюсь и продолжу собирать информацию. Пейн не дремлет, и у нас мало времени. Наруто кивнул. Он вышел из палаты с тяжёлым сердцем. В коридоре его ждала Сакура. — Как он? — Жить будет. Но новости плохие. Он вкратце пересказал услышанное. Сакура побледнела. — Бог? Глаза Рикудо? Это звучит... нереально. — И тем не менее, — Наруто прислонился к стене. — Джирайя не стал бы врать. — Что ты собираешься делать? — Отправлюсь на гору Мьёбоку. Нужно узнать это пророчество. А потом — буду готовиться к встрече с Пейном. Сакура долго смотрела на него, потом неожиданно шагнула вперёд и обняла. Наруто замер. Прикосновения всё ещё были для него испытанием, но он заставил себя расслабиться и даже осторожно похлопал её по спине. — Мы справимся, — сказала она ему в плечо. — Мы прошли через многое. Пройдём и это. — Да, — ответил он. — Конечно. Но внутри он не был уверен. Подготовка к путешествию на гору Мьёбоку заняла неделю. Цунаде дала официальное разрешение, снабдила картами и провизией. Какаши вызвался сопровождать, но Наруто отказался — это было его личное дело, его пророчество, его судьба. Кроме того, Какаши нужен был в Конохе: обстановка на границах накалялась, и каждый сильный шиноби был на счету. Перед уходом Наруто зашёл к Ируке. Бывший учитель встретил его в своей маленькой квартирке, заваленной проверочными работами и учебными свитками. Он заметно постарел за эти годы, но глаза остались прежними — добрыми, чуть тревожными. — Я слышал, ты уходишь, — сказал Ирука, ставя чайник. — Далеко? — На гору Мьёбоку. Это связано с Акацуки. — Опасно? — Как всегда. Ирука вздохнул. Он достал из шкафа старую коробку и вынул оттуда сложенный лист бумаги. — Я хотел отдать тебе это позже, но раз ты уходишь... Это копия завещания твоих родителей. Того, что они оставили для тебя. Наруто взял лист. Бумага была пожелтевшей, но текст — чётким, написанным аккуратным почерком. «Наруто. Если ты читаешь это, значит, нас уже нет. Прости, что не смогли остаться с тобой. Твой отец, Минато, верил, что ты станешь великим шиноби. Твоя мать, Кушина, верила, что ты будешь счастлив. Мы оба хотели, чтобы ты знал: ты рождён от любви. Ты — наша надежда и наша гордость. Живи. Борись. Никогда не сдавайся. И помни: ты не один. У тебя есть дом, есть деревня, есть люди, которые будут верить в тебя. Мы любим тебя. Мама и папа». Он прочитал это трижды. Потом аккуратно сложил лист и убрал во внутренний карман куртки, рядом с сердцем. — Спасибо, Ирука-сенсей. — Я не знаю, что ты чувствуешь, — сказал учитель тихо. — Но я хочу, чтобы ты знал: я горжусь тобой. Не как учеником — как человеком. Наруто кивнул. Он не мог говорить — в горле стоял ком, который он отказывался признавать. Но уходя, он задержался в дверях. — Ирука-сенсей. Вы были первым, кто меня увидел. Не монстра, не оружие, не джинчурики. Просто Наруто. Я этого не забыл. И вышел, не дожидаясь ответа. Путь на гору Мьёбоку начинался у старого святилища жабы к северу от Конохи. Там, по словам Джирайи, находился портал — древний свиток, переносящий достойных в обитель жаб. Наруто добрался до святилища к вечеру. Оно было заброшенным: каменные жабы, поросшие мхом, полуразрушенные колонны, тишина, нарушаемая только стрекотом цикад. В центре святилища лежал свиток — огромный, в человеческий рост, исписанный символами фуиндзюцу. Наруто узнал стиль клана Узумаки и удивился — неужели его предки имели отношение к этому месту? Он приложил ладонь к свитку, и мир перевернулся. Пространство сжалось, вытянулось, завертелось цветной спиралью — и через мгновение Наруто стоял на совершенно другой земле. Гора Мьёбоку была прекрасна. Гигантские грибы вздымались к небу, как деревья. Водопады изумрудной воды низвергались с утёсов. Воздух был густым от природной чакры — такой концентрации Наруто не чувствовал нигде и никогда. Повсюду прыгали, ходили, сидели жабы — маленькие и огромные, разноцветные и однотонные, молодые и древние. — Добро пожаловать, путник, — раздался голос. Перед ним стояла жаба ростом с человека, одетая в церемониальное кимоно. Она поклонилась. — Меня зовут Фукасаку. Ты — Наруто Узумаки, ученик Джирайи. Мы ждали тебя. — Ждали? — удивился Наруто. — Великий Мудрец Гамамару предвидел твой приход. Идём, он уже стар и не может ходить, но его разум всё ещё остр. Они прошли через причудливый ландшафт к огромному дворцу, вырезанному в скале. В тронном зале, на подушках, возлежал невероятно старый жаб — его кожа была покрыта глубокими морщинами, глаза почти закрыты, но от него исходила такая мощь, что Наруто невольно замедлил шаг. — Подойди, — проскрипел Гамамару. — Дай мне посмотреть на тебя. Наруто приблизился. Старый жаб долго вглядывался в его лицо, потом удовлетворённо кивнул. — Да. Это ты. Тот, о ком я говорил Джирайе много лет назад. Мальчик, который изменит мир. — Я слышал о пророчестве, — сказал Наруто. — Но я не понимаю, что оно значит. — Пророчества никогда не бывают ясны до конца, — Гамамару усмехнулся. — Они — как туман над водой: видишь очертания, но не знаешь глубины. Я скажу тебе то, что сказал Джирайе: однажды ты встретишь осьминога. От твоего выбора будет зависеть, станешь ли ты спасителем или разрушителем. — Осьминога? — Наруто нахмурился. — Это метафора? — Всё в этом мире — метафора, — старый жаб закрыл глаза. — Но эта — особенно. Ты поймёшь, когда придёт время. — И это всё? — Наруто не скрывал разочарования. — Я проделал долгий путь, чтобы услышать загадку? — Ты проделал долгий путь, чтобы услышать правду, — Гамамару снова открыл глаза, и в них блеснула искра. — Правда в том, что судьба не предопределена. Пророчество — это не приговор, а предупреждение. Ты можешь стать спасителем, а можешь — разрушителем. Всё зависит от тебя. — От моего выбора, — прошептал Наруто. — Именно. А теперь иди. Тренируйся. Учись. Времени мало. Фукасаку проводил его до гостевого павильона. Наруто сидел на веранде, глядя на закат над горой Мьёбоку, и думал. Осьминог. Спаситель или разрушитель. Выбор. Загадки, которые старый жаб набросал перед ним, как осколки мозаики. Когда-нибудь они сложатся в картину. Но не сейчас. Он достал из кармана письмо родителей и перечитал его снова. «Ты рождён от любви». Это было странно — знать, что тебя любили. Что ты не был ошибкой. Что твоя жизнь имеет ценность не потому, что ты джинчурики или будущий Хокаге, а просто потому, что ты есть. — Мама, папа, — прошептал он в пустоту. — Я не знаю, слышите ли вы меня. Но я постараюсь. Стать тем, кем вы хотели меня видеть. Не ради деревни. Не ради пророчества. Ради вас. С этим он заснул — впервые за много лет без кошмаров. А наутро началась новая тренировка. Фукасаку и его жена Шима, величайшие мастера сендзюцу горы Мьёбоку, взялись обучать его искусству управления природной чакрой. Это было сложно, больно и временами унизительно — но Наруто не жаловался. Он знал: каждая капля пота, каждое падение, каждое новое умение приближали его к тому моменту, когда он встретится с Пейном и докажет, что пророчество — это не судьба, а выбор. И он собирался сделать правильный выбор.