Глава 11. Поиски Цунаде

Дорога на запад вела через густые леса и мелкие деревушки, разбросанные вдоль старых торговых трактов. Джирайя шёл не спеша, часто останавливаясь, чтобы собрать информацию — слухи, сплетни, обрывки разговоров в придорожных тавернах. Наруто наблюдал за ним и учился. Оказалось, что разведка — это не только выслеживание врага с кунаями в руках, но и умение слушать пьяных крестьян, делать выводы из обрывков новостей и отличать правду от вымысла. — Цунаде — одна из Трёх Саннинов, величайший медик в истории, — объяснял Джирайя, пока они шли по пыльной дороге. — Она способна исцелять раны, которые считаются смертельными, и создавать техники, меняющие ход битвы. Но после войны она изменилась. Потеряла двух самых дорогих людей — младшего брата и любовника. С тех пор боится крови и не практикует медицину. Сейчас она путешествует по стране, играет в азартные игры и пьёт саке в таких количествах, что любой нормальный человек давно бы умер. — Её можно понять, — тихо сказал Наруто. Джирайя покосился на него с удивлением. — Обычно молодёжь в твоём возрасте говорит: «Как она могла сдаться?», «Это трусость». А ты говоришь — «можно понять». — Потерять всё, что любишь — это не трусость, — Наруто пожал плечами. — Это боль. Если она нашла способ жить дальше, пусть даже в саке и картах, значит, она сильнее, чем кажется. Другой вопрос — зачем ей становиться Хокаге. — В этом и проблема, — Джирайя вздохнул. — С ней всегда было трудно спорить. Упрямая, как тысяча чертей. Но она лучший кандидат. Коноха слишком ослаблена, чтобы ждать, пока вырастет кто-то ещё. Они провели в пути несколько дней. Наруто продолжал тренироваться — в основном по ночам, когда Джирайя засыпал. Он отрабатывал контроль над лисьей чакрой, пытаясь достичь состояния, которое Джирайя называл «алым режимом»: когда чакра Кьюби окутывает тело тонким слоем, многократно увеличивая силу и скорость, но не затапливает разум. Пока это удавалось лишь частично. Стоило чуть ослабить контроль, и голос Лиса начинал звучать громче, а сознание заволакивало красной пеленой ярости. — Ты слишком напряжён, — заметил Джирайя однажды вечером, глядя, как Наруто после очередной попытки сидит на земле, тяжело дыша и стирая кровь из носа. — Пытаешься контролировать каждую крупицу чакры. Это не сработает. — А как иначе? — Лис — не машина. Он живой. У него есть воля, желания, страхи. Ты можешь подавлять его, можешь договариваться, можешь даже подружиться. Но контролировать, как марионетку — никогда. Даже Минато не смог бы. — Мой отец, — медленно произнёс Наруто. Это слово всё ещё было непривычным. — Расскажите о нём. Джирайя долго молчал, глядя в костёр. Потом заговорил — тихо, нехотя, как будто каждое слово давалось с трудом. Он рассказал о Минато Намикадзе — гениальном шиноби, который стал Хокаге в двадцать четыре года. О том, как он создал Расенган, вдохновившись хвостатым шаром биджу. О том, как в одиночку остановил целую армию во время войны. О том, как встретил Кушину Узумаки — рыжеволосую, вспыльчивую, невероятно сильную женщину, которая стала его женой. — Ты похож на него, — сказал Джирайя. — Внешне — копия. Но характер... У Кушины был огненный темперамент, она всё делала с душой, громко, ярко. Ты же... другой. Ты как угли под пеплом. Снаружи тихо, внутри — пламя. Наруто смотрел в огонь и молчал. Ему было странно слышать о родителях — людях, которых он никогда не знал, но которые, оказывается, любили его. Любили настолько, что отдали жизни. Это должно было наполнять гордостью или хотя бы теплом. Но вместо этого внутри разрасталась холодная, чёткая мысль: «Они мертвы. Их любовь меня не спасла». На следующий день они добрались до города Тандзаку — шумного, яркого, полного игровых домов и дешёвых баров. Именно здесь, по слухам, последний раз видели Цунаде. Джирайя отправился на поиски, велев Наруто ждать в гостинице. Но Наруто не привык ждать. Он вышел в город — и сразу почувствовал за собой слежку. Это были не обычные карманники и не местные хулиганы. Профессионалы. Двигались в слепых зонах, держали дистанцию, не издавали лишнего шума. Наруто притворился, что ничего не замечает, и свернул в тихий переулок. Их было двое. Один — высокий, в тёмном плаще с капюшоном, из-под которого виднелись алые, словно налитые кровью, глаза. Второй — огромный, синекожий, с жабрами на лице, нёсший на спине замотанный бинтами меч. Наруто узнал их мгновенно. Такие типажи не забываются — он видел их портреты в бинго-книгах, которые тайком читал в библиотеке Академии. Итачи Учиха и Кисаме Хошигаки. Два шиноби S-ранга из Акацуки. Внутри всё похолодело, но лицо осталось спокойным. — Наруто Узумаки, — произнёс Итачи, и его голос был так же пуст, как глаза Гаары когда-то. — Мы пришли за тобой. — Извините, ребята, но я не заказывал гостей, — Наруто дурашливо развёл руками, а сам лихорадочно просчитывал пути отхода. С этими двумя ему не справиться — даже с помощью Лиса. Нужно тянуть время. — Не строй из себя дурака, — Кисаме оскалился, демонстрируя акулий ряд зубов. — Мы знаем, кто ты. Девятихвостый. Пойдёшь тихо — останешься жив. Будешь сопротивляться — заберём силой, и тогда без разницы, в каком состоянии. Наруто улыбнулся — широко, нагло, с вызовом. — Знаете, я всю жизнь имел дело с теми, кто хотел меня обидеть. И знаете что? Я всё ещё здесь. А они — нет. В следующую секунду в переулок ворвался Джирайя. Он появился из ниоткуда — как всегда, эффектно, — и встал между Наруто и врагами. Его лицо было серьёзным, как никогда. — Итачи, Кисаме. Вы перешли все границы. Я не позволю вам забрать мальчишку. — Саннин, — Итачи даже не повернул головы. — Ты силён, но не настолько, чтобы остановить нас обоих. — Проверим. Бой начался молниеносно. Наруто, следуя приказу Джирайи, отступил, но не ушёл — создал клонов и рассредоточил их по окрестностям, чтобы следить за ситуацией. Сквозь их глаза он видел, как Джирайя сражается с Кисаме, уклоняясь от ударов Самехады — живого меча, пожирающего чакру. Итачи же просто стоял в стороне, и его Шаринган медленно вращался, выискивая момент для решающей атаки. Тут появился ещё один участник. — Глупый младший братец, — произнёс Итачи, глядя куда-то в сторону. Из тени вышел Саске. Его лицо было искажено яростью — той самой, что копилась годами. Он бросился на Итачи с Чидори, но старший брат отбил атаку одной рукой, даже не поморщившись. — Ты всё ещё слаб. В тебе недостаточно ненависти. А потом он применил Цукуёми. Саске закричал. Наруто, наблюдавший за этим через клона, почувствовал, как внутри что-то обрывается. Он не питал тёплых чувств к Учихе, но этот крик — крик человека, которого снова ломают, — резанул по нервам. — Джирайя! — крикнул он. — Нужно уходить! Саннин и сам это понимал. Он использовал дымовую завесу и вытащил Наруто из боя. Итачи и Кисаме не преследовали — они, казалось, были удовлетворены тем, что показали свою силу. Саске лежал без сознания, его лицо было белым как мел. Наруто смотрел на него и думал: «Вот что делает ненависть. Она не даёт сил — она пожирает изнутри. Я не стану таким». Вечером того же дня Джирайя наконец нашёл Цунаде. Она сидела в дешёвом баре, перед ней стояла гора пустых бутылок, а на коленях лежала ручная свинья в жемчужном ошейнике. Рядом суетилась молодая женщина с короткими тёмными волосами — Шизуне, ученица Цунаде. — Джирайя, — Цунаде подняла мутный взгляд. — Ты всё ещё жив? Какая досада. — Взаимно, — саннин присел напротив. — Есть разговор. Серьёзный. — Я не возвращаюсь. Хокаге? Самоубийство. Старик был дураком, что согласился на эту должность. — Хирузен мёртв, — тихо сказал Джирайя. — Орочимару убил его. Цунаде замерла. Бутылка в её руке дрогнула. — Орочимару... — Да. И он не остановится. Конохе нужен новый Хокаге. Ты — единственный кандидат. — Я не... — Посмотри на него, — Джирайя кивнул на Наруто, который стоял у двери. — Это Наруто Узумаки, джинчурики Девятихвостого. Сын Минато и Кушины. За ним охотится Акацуки. Орочимару тоже положил на него глаз. Если ты не защитишь деревню, кто защитит его? Наруто вышел вперёд. Он смотрел на Цунаде и не видел легендарного медика — только уставшую женщину с мёртвыми глазами. Такую же сломленную, как Гаара, как Саске, как он сам когда-то. — Цунаде-сама, — сказал он спокойно. — Я не знаю вас. Не знаю, через что вы прошли. Но я знаю, что такое терять. И знаю, что прятаться в бутылке — не выход. Боль не уходит, если её заливать. Она просто ждёт, когда вы протрезвеете. Цунаде медленно подняла голову. Её глаза встретились с его глазами, и на мгновение между ними пробежала искра узнавания. Один сломленный человек — другому. — Дерзкий мальчишка, — прошептала она. — Весь в отца. — Я не знаю, каким был мой отец, — Наруто покачал головой. — Но я хочу узнать. Для этого мне нужно, чтобы Коноха выстояла. А для этого нужны вы. Повисла долгая пауза. Потом Цунаде закрыла лицо рукой и тихо, почти беззвучно, рассмеялась. — Чёрт возьми. Меня уговаривает двенадцатилетний пацан. Докатилась. Она встала — и что-то в ней изменилось. Словно стальной стержень, давно забытый, снова занял своё место в позвоночнике. — Хорошо, — сказала она. — Я стану Пятой Хокаге. Но сначала... — она повернулась к Джирайе. — Этот мальчишка должен доказать, что его слова не пустой звук. Я хочу увидеть, чему ты его научил. — С удовольствием, — Джирайя усмехнулся. — Наруто, покажи ей Расенган. Наруто кивнул. Он ещё не до конца овладел этой техникой — требовалось время, чтобы собрать чакру в идеальную сферу. Но сейчас он чувствовал прилив сил. Возможно, это Лис. Возможно — что-то другое. Он вытянул руку. Чакра закружилась, засияла голубым, потом алым — и сформировалась во вращающийся шар. Наруто ударил им в ближайшее дерево, и ствол разлетелся в щепки. Цунаде смотрела на разрушения с непроницаемым лицом. — За неделю? — спросила она. — Почти, — признался Джирайя. — Неплохо, пацан. Но до Хокаге тебе ещё далеко. — Я знаю, — Наруто улыбнулся — на этот раз почти по-настоящему. — Поэтому я и хочу, чтобы вы стали Пятой. Мне нужен кто-то, у кого я смогу учиться. Цунаде долго смотрела на него. Потом фыркнула, повернулась и пошла к выходу. — Собирайтесь. Завтра выдвигаемся в Коноху. И да, Джирайя, — она бросила взгляд через плечо, — если ты ещё раз скажешь, что я старая, я сломаю тебе обе ноги. — Понял, принял, — саннин поднял руки в примирительном жесте, но глаза его смеялись. Так закончились поиски Цунаде. Впереди была дорога домой — и новые испытания, о которых Наруто пока не догадывался.