Глава 12. Презумпция слабости.

Дорога через жилые кварталы Конохи показалась Розе бесконечной. Провожатый в маске АНБУ двигался молча, ровно на два шага впереди, но Роза спиной чувствовала его непрекращающееся, сканирующее внимание. Вокруг бурлила оживленная жизнь Скрытого Листа: мимо пробегали стайки детей, переговаривались торговцы, то и дело мелькали зеленые жилеты чунинов. В какой-то момент они прошли мимо небольшой палатки под белыми навесами, откуда умопомрачительно пахло наваристым мясным бульоном и свежей лапшой, и пустой желудок Розы отозвался такой яростной, болезненной судорогой голода, что в глазах на секунду потемнело. Но конвоир даже не притормозил. Вскоре они подошли к серому, массивному административному зданию. Розу провели по длинным, лишенным окон коридорам и завели в небольшую, изолированную комнату для гражданских допросов. Обстановка здесь была спартанской: тяжелый деревянный стол, два стула и тусклая лампа под потолком. - Сумку на стол, - коротко скомандовал АНБУ. Роза послушно сняла с плеча холщовую сумку. Сердце испуганно пропустило удар - внутри лежал её корявый, набросанный карандашом черновик карты с пометками заброшенных трактов и руин. Ниндзя бесцеремонно вытряхнул содержимое на стол, забрал карту, незначительные остатки пайка и мазь, после чего молча вышел, заперев за собой тяжелую деревянную дверь со звонким щелчком засова. Она осталась одна. Ожидание тянулось около получаса, превращаясь в изощренную ментальную пытку. Ноги невыносимо выли от усталости, голова гудела от скопления сотен чужих чакр и душ за стенами, от которых в ином мире пока сложно было отгородиться полностью, а страх перед разоблачением липким потом покрывал спину. Розе до безумия хотелось приоткрыть свои барьеры, выпустить эмпатическую нить наружу, чтобы прощупать здание и понять, что происходит. Но она силой оборвала этот порыв. Тэтсуя вбивал в неё догму: на территории военных баз сенсоры стоят на каждом углу. Стоит ей выпустить хоть каплю ментальной энергии Жнеца - и её чакру заблокируют, а саму её упекут в подземные казематы. Приходилось рассчитывать только на собственную выдержку и актерскую игру. Тогда эта информация Розе казалось лишней, как будто бы в их спокойном городке она куда то планирует лезть, да и в их мире нет тех, кто почувствует чакру, кроме таких как Тэтсуя. Дверь снова скрипнула. В комнату вошел немолодой, хмурый мужчина в строгом темном кимоно. На его переносице сидели круглые очки, а в руках он держал стопку чистой бумаги и чернильные принадлежности. Дознаватель сел напротив, даже не взглянув на нее, разложил листы и сухо произнес: - Меня зовут Сато. Я веду учет прибывающих беженцев. Повтори свою историю с самого начала. Четко, без упущений. Роза сделала глубокий вдох и начала говорить. Язык призрака-странника слушался идеально, но Сато оказался мастером психологического давления. Он не перебивал, но стоило ей закончить фразу про шторм, как начался перекрестный, методичный напор. - Как назывался купеческий корабль? Из какого порта на западе вы вышли? - следователь резко поднял голову, и его глаза за стеклами очков блеснули сталью. - Какие именно ткани вез ваш отец? Какого цвета? Какой плотности? Кому в Конохе вы собирались их сбыть? Имя торговца? Вопросы сыпались один за другим, не давая времени на передышку. Под этим яростным натиском и от дикой усталости Роза начала откровенно теряться. Её логика аналитика, привыкшая к четким структурам, буксовала в художественной лжи. - Я... я не помню названия судна, - Роза испуганно сжала пальцы в замке, и этот жест вышел абсолютно искренним. - Отец вел дела сам. Ткани... кажется, это был тяжелый синий шелк и плотная парча с золотым шитьем. Мы плыли вслепую, отец говорил, что в Конохе купеческий квартал огромен, и мы найдем покупателя на месте... Пожалуйста, я была лишь его дочерью, я не вникала в накладные! От шторма всё вокруг рушилось, мачта упала прямо на каюту... - Хорошо, допустим, - Сато резко сменил вектор допроса, делая быструю пометку кистью. - Твои родители погибли. Тебя выбросило на берег у леса. Опиши ту деревню, которая тебя приютила. Сколько там было домов? Какое расстояние до ручья? Как звали людей, которые тебя выходили? Роза внутренне подобралась, балансируя на грани провала. Назвать имена Кенджи и Томоко означало навести шиноби на их след. Если Коноха отправит туда патруль для проверки и они обнаружат её скрытую ловушку из грязи и тумана, её легенда разлетится в щепки. - Я не знаю... - Роза закрыла лицо ладонями, и из её глаз брызнули настоящие слезы бессилия и паники. - Я же говорю, мне отшибло память от удара о камни! Они звали меня просто «чужачкой». Домики были маленькие, серые, с соломенными крышами... таких деревень тысячи! Помню только ручей, камни и бандитов... Дым был повсюду, все кричали. Я испугалась и побежала, куда глаза глядят. Прохожие на тракте сказали идти на восток, к Конохе. Я шла четыре дня! Она замолчала, судорожно всхлипывая. На удивление, несмотря на панику, её история сохраняла внутренний стержень: амнезия из-за шторма идеально списывала любые нестыковки в деталях, а страх перед бандитами объяснял, почему гражданская девушка оказалась одна на опасном тракте. Роза сидела, опустив голову, и сознательно удерживала ментальные барьеры наглухо запертыми. Ей до дрожи хотелось узнать, верит ли ей этот хмурый человек в очках. Но она заставила себя смотреть только на деревянную столешницу, считывая его реакцию по канонам обычной человеческой психологии: по скрипу его кисти, по тяжелому дыханию и по тому, как долго затягивалась пауза между его вопросами. Сато молчал, пристально разглядывая её дрожащие плечи и бледное от голода лицо. Сато молча отложил кисть, и этот тихий стук дерева о подставку прозвучал в тишине комнаты как выстрел. Следователь медленно протянул руку, взял со стола изъятый холщовый сверток и развернул корявый, набросанный карандашом рисунок Розы. Он долго всматривался в неровные линии заброшенных трактов и руин, а затем перевел на неё тяжелый, пронзительный взгляд сквозь круглые очки. - Гражданская девушка с амнезией, которая без документов блуждает по лесам, - Сато постучал пальцем по бумаге. - И у неё в сумке находят схему старых, закрытых дорог Страны Огня. Откуда у купеческой дочки эти наброски, Роза? Ты шпионишь для другой скрытой деревни? Сердце Розы совершило безумный кульбит. Внутренний панический крик едва не пробил её ментальные барьеры, но она заставила себя испуганно захлопать ресницами и торопливо, со всхлипом заговорить: - Нет! Что вы, какой шпион?! Я... я не умею рисовать карты! Этот обрывок бумаги мне отдал прохожий! Когда я сбежала из горящей деревни и окончательно заблудилась в чаще, я наткнулась на тракте на старого торговца хворостом. Я плакала, просила указать путь до большого города, где безопасно. Он пожалел меня, достал карандаш и сам быстро набросал мне эту схему. Сказал: «Иди строго по этим старым, заброшенным тропам на восток. На главных дорогах сейчас полно бандитов и дезертиров, а в этих руинах тебя никто не тронет. Так ты доберешься до Конохи живой». Я просто выполняла его совет! Я бы никогда сама не разобралась в этих черточках! Сато продолжал всматриваться в её лицо, пытаясь уловить малейшие признаки лжи на мускулах и в интонациях. Роза держалась на чистом упрямстве. Ложь про сердобольного старика-торговца звучала гладко и идеально вписывалась в общую картину её беззащитности. Дознаватель медленно опустил карту обратно на стол. - Допустим, - глухо произнес он. - Но у меня остается главный вопрос. Ты утверждаешь, что получила тяжелую травму головы, из-за которой полностью забыла координаты своего крушения, имена спасителей и расположение их деревни. Сато поднялся со стула, заложив руки за спину, и подошел к двери. - В Конохе мы не верим на слово. Любая травма оставляет физический след в теле и в каналах чакры, особенно если речь идет о потере памяти. Я вызываю дежурного ниндзя-медика из госпиталя. Он проведет полное сканирование твоей головы медицинской чакрой, проверит состояние твоего мозга и подтвердит, действительно ли у тебя амнезия. Внутри Розы всё окончательно рухнуло в бездонную, ледяную пропасть. По спине пробежал арктический холод, а болящие ноги задрожали с новой силой. Это был провал. Самый настоящий, необратимый провал. В Минске медицинские приборы фиксировали только биологию, но здесь... здесь опытный ирьянин запустит свою зеленую медицинскую чакру прямо в её черепную коробку. Он моментально наткнется на её наглухо запертые ментальные барьеры, на переплетенные каналы телепатии, которыми её муштровал Тэтсуя, и на чужеродную, потустороннюю энергетику Жнеца. Маскировка под обычного человека разлетится в щепки за первую же секунду сканирования. Её признают опасным, маскирующимся монстром или высококлассным шпионом с запечатанным разумом. «Что мне делать? Что мне, черт возьми, делать?! - мысленно кричала Роза, изо всех сил сжимая зубы, чтобы не выдать свой запредельный ужас внешне. - Бежать? Вокруг АНБУ, меня убьют на пороге. Напасть на Сато? Я не выстою против шиноби. Ментально внушить ему отмену осмотра? Здесь явно стоят барьеры, меня засекут». Ситуация за секунду превратилась в капкан, из которого не было выхода. Ей оставалось только сидеть на жестком стуле под тусклой лампой, слушать, как Сато коротко отдает приказ за дверью, и судорожно пытаться придумать, как её человеческому разуму обмануть высшую медицинскую магию этого безумного мира. Дверь с тихим стуком затворилась. В комнату вслед за Сато вошел молодой мужчина в традиционном светлом халате ниндзя-медика. Его лицо было спокойным, почти отрешенным, а на лбу тускло поблескивал протектор Конохи. Роза почувствовала, как её сердце делает бешеный, удушающий удар, а затем словно замирает. Колени под столом крупно дрожали. Врач вежливо, но отстраненно кивнул ей, подошел со спины и плавно поднял руки. На кончиках его пальцев мгновенно заструилась мягкая, ровная чакра приятного изумрудно-зеленого цвета. Роза физически ощутила это тепло, замершее в паре сантиметров от её затылка. Медицинская магия была готова проникнуть внутрь её черепной коробки. «Если он зайдет глубоко - мне конец, - ледяная мысль обожгла сознание. - Нужно действовать. На чистом риске». В ту самую секунду, когда зеленый свет коснулся её волос, Роза резко, со всей силы зажмурилась и с диким, оглушительным криком отпрянула назад. Стул с грохотом перевернулся, ударившись о стену. Роза рухнула прямо на колени на холодный пол, обхватила голову руками и зашлась в такой неконтролируемой, яростной истерике, что Сато и медик невольно отступили на шаг. Ей даже не пришлось сильно притворяться - весь тот колоссальный ужас, который копился в ней, разом вырвался наружу лавиной слез и крика. - Нет! Пожалуйста, не трогайте меня! Уберите свои руки! - Роза буквально задыхалась от рыданий, забившись в угол комнаты. - Вы хотите залезть мне в голову?! Вы хотите превратить меня в овощ?! Мой отец погиб, мама утонула, меня едва не загрызли волки в лесу! А вы... вы хотите выжечь мне мозги своей магией?! Если вы полезете туда своей силой, вы уничтожите последние крупицы того, кем я была! Я просто сойду с ума! Неужели великие шиноби Конохи способны только пытать испуганных, беззащитных беженцев?! Медик ошарашенно опустил руки, зеленое свечение чакры погасло. Он сокрушенно вздохнул и повернулся к следователю: - Сато-сан... Её ментальное состояние крайне нестабильно. Сильнейший посттравматический шок. В таком состоянии глубокое сканирование мозга и каналов чакры действительно противопоказано. Если я применю технику в полную силу, это может вызвать необратимый психоз или кому. Но Сато лишь сильнее нахмурился, упрямо качнув головой. Профессиональная подозрительность дознавателя требовала фактов, а не девичьих слез. - Мы не можем рисковать безопасностью деревни из-за истерики, - отрезал следователь. - Проверь её. Медик сочувственно посмотрел на замершую в углу Розу, подошел ближе и мягко, успокаивающе произнес: - Тише, Роза, успокойся. Я не причиню тебе вреда, обещаю. Я не стану проникать глубоко в твой мозг. Я посмотрю очень мягко, поверхностно, едва касаясь верхних пластов памяти. Если я почувствую, что что-то идет не так или тебе становится хуже, я мгновенно прекращу процедуру. Сделай глубокий вдох. Роза поняла, что отступать больше некуда. Врач снова занес над её головой светящиеся зеленым пламенем ладони. Роза закрыла глаза, и её аналитический ум за долю секунды выстроил безумный, смертельно опасный план. Раз её барьеры чакры всё равно будут прощупаны, их нужно было использовать. Когда прохладная, чужая медицинская чакра медика мягкой волной скользнула сквозь её черепную коробку, Роза не стала сопротивляться. Вместо этого она осторожным ментальным движением приоткрыла запертые каналы телепатии и буквально подсунула врачу под сканирование ту самую посмертную, хаотичную память первого убитого ею призрака-странника. Она вывела эти чужеродные воспоминания на самый поверхностный уровень своего разума. В сознание ниндзя-медика через его чакру хлынул разорванный на куски ментальный хаос. Перед глазами врача замелькали обрывки чужих, блеклых образов, судорожные вспышки первобытного страха, крики, обломки неизвестных дорог и абсолютная, звенящая пустота на месте базовых воспоминаний о личности. Этот ментальный след принадлежал погибшему тридцать лет назад духу, но из-за идеальной маскировки Розы он выглядел как её собственный разрушенный разум. Медик резко отдернул руки от её головы, тяжело дыша. Его лицо побледнело от шока. Он ошарашенно посмотрел на Сато и уверенно кивнул: - Всё подтвердилось, Сато-сан. Я заглянул лишь поверхностно, но там... там уже настоящий ментальный хаос. Структура памяти разорвана в клочья, связи полностью разрушены сильным шоком. Обычная амнезия после тяжелейшей физической и психологической травмы. Такой уровень подлинного ментального разрушения и паники невозможно симулировать. Она просто мирная, глубоко травмированная жертва войны. Ей нужны покой, еда и тепло, а не допросы. Сато долго, хмуро смотрел на бьющуюся в углу Розу сквозь свои круглые очки. На его лице боролись подозрительность и банальное человеческое сострадание. Наконец, он тяжело вздохнул и убрал кисть в подставку. - Хорошо, - глухо произнес следователь. - Оформить её как гражданского беженца третьей категории без документов. Сато повернулся к двери и негромко скомандовал конвоиру АНБУ: - Отведите её в общежитие для перемещенных лиц в восточном секторе. Выделите временную комнату и суточный паек. Пусть медики осмотрят её физические истощения позже, без применения ментальных техник. Завтра выпишем ей временное разрешение на работу в гражданском секторе под надзором. Свободны. Роза продолжала тихо плакать, пряча лицо в ладонях, но внутри неё вспыхнула яркая, горячая волна победного торжества. Риск оправдался на все сто процентов. Её человеческий разум, актерская игра и некромантия всухую обыграли сложнейшую систему безопасности Скрытого Листа. Она получила легальный статус, крышу над головой и, самое главное, драгоценное время.