Глава 5.

- Слушаем меня и не осуждаем, - сказал я, когда мы с Дином, Брутом и Мурсом курили, стоя на улице. Небо было затянуто тучами, стояла жара и пыль в воздухе.

- Что? - спросил Брут.

- У меня нет никакого уважения к людям, которые родились с золотой ложкой во рту. Для них не существует моральных ценностей в принципе, они не испытывают ни к кому толерантности и никогда не признают своих ошибок.

Секунды три висела тишина. Мурс выдохнул:

- И все сразу поняли, о ком речь.

- Да. И я возмущён, что вынужден работать и в принципе пересекаться с Уэтмором.

- Не ты один, - сказал Брут. - Но у него же дядя, его приходится терпеть.

- Он маленькая, самовлюблённая дрянь, - я затушил сигарету об стену под осуждающий взгляд начальника. - От него тошнит.

- А я строго убеждён, что его не надо провоцировать. Никак. И ничего не будет.

- Да судя по всему, его даже вид других людей провоцирует! В мире нет справедливости!

- Он так воспитан, ничего не поделать.

- Значит, нужен тот, кто перевоспитает!

- А о чём вообще речь? - спросил Дин. - Я что-то пропустил?

- Да, это произошло, пока ты в туалете был.

И я напряг мозги.

Всё было нормально. С утра пораньше нам завезли новые газеты, с ними он в туалет и ушёл. Я ни в коем случае не осуждаю людей, читающих в уборной, если они не сидят там два часа, пока остальные стучатся и умоляют впустить. В прошлые разы Дин именно так и делал, и мне приходилось проходить мимо буйного Уильяма в туалет для заключённых. А он, кстати, не закрывается, и бумага там есть через раз. Как неистовый ревнитель справедливости, я ищу её во всём и всю жизнь пытаюсь способствовать её водворению даже в столь забытые Богом места, как дурка или тюрьма. Поэтому я ношу туда бумагу за свой счёт.

Мы с Мурсом и Брутом пошли порадовать арестантов, они же вообще связи с внешним миром лишены. И так уж случилось, что в сегодняшней газете были новости из мира фигурного катания. Честно сказать, я в этой теме был и остаюсь полным дубом и бревном. В детстве упал на катке, разбил нос и решил, что это не моё. Вот прям ни разу не моё.

Дэл воодушевлённо принялся читать вслух:

- Какой-то англичанин установил рекорд, выполнив каскад из тридцати прыжков. Во дают фигуристы.

Перси навострил уши:

- А как его звать?

- Джон Вотерс.

- Вотерс? Эта тупая скотина?

- Ты его знаешь?

- К сожалению.

- Че ещё пишут... Вотерс побил рекорд Дария по акселям и повторил его сальто. Ха! Дарий! Этот лох, который упал и вылетел из катания, как пробка?

- Тебе нормально такие вещи говорить? Нет, дядь, у тебя там все дома?

- Так если это правда. Его обожали все, а он оказался пустышкой и переломал всё, что мог. О, всё, мой мыш пришёл. Ребята, ну эти газеты, давайте покормим мыша.

Дэл собрал уже пару сухарей, когда Перси пнул мыша своим ботинком на здоровой подошве. Я был крайне поражён и обескуражен.

- Это тот редчайший случай, когда даже у меня нет слов, - сказал Мурс. - Немедленно иди в свой кабинет.

Мышонок лежал немного плоский и дергал хвостом.

- Ты в край поехал? - воскликнул Уильям.

И только Джон протянул руку вперёд. Мурс подал ему мыша, и я клянусь, я увидел, как по пальцам Джона и телу питомца Дэла побежали искры, как от лампочки.

- Начальник, вы видели?

- Видел что?

Мышонок, совершенно целостный, спрыгнул с ладони здоровяка и побежал к своему хозяину.

- Это как? - тупо спросил Дэл, и несколько раз моргнул, видимо, решив, что показалось.

- Это чудо, - осмелился предположить Уильям.

- Если бы я плохо знал свою команду, решил бы, что вы мне что-то в сигаретах подсунули. Я подумаю над тем, что только что увидел, а пока надо разобраться с Перси.

- Нет-нет-нет! - сказал я. - Он обязательно пожалуется кому-нибудь, и будет совершенно прав. Мы не должны применять грубую силу.

- Да вы тут один другого краше, шестая палата! Х-з, хорошее заведение! Один долбаный волшебник, другой людей хватает сквозь решётку, третий покалеченный! Мне остановиться, или каждого расписать?

Вот за это мы и любили полковника. Прямолинейные люди нравятся другим ровно до тех пор, пока не переключатся на тебя.

- Кого покалечили? - Брут, как всегда, услышал только самое интересное.

- Всё за ужином, устал я от вас.