Часть 21

ПРОМО Naruto, Наруто (Naruto) (кроссовер) Красный угол Собрание Пяти Каге начинается примерно так, как и ожидал Минато: все оценивают друг друга, их сопровождение, и делают выводы. Улыбка на его лице приклеенная и, как ни странно, единственная; иногда Минато думает, не так ли чувствовал себя Первый Хокаге, который был известен своим миролюбием, пока остальные спали и видели, как бы срубить ближнему своему голову. Казекаге решил начать первым, высказывая своё мнение о торговых путях, и Минато с радостью ухватился за эту оливковую ветвь, в какой-то момент даже Райкаге вставил пару слов. Они все игнорируют слона в комнате, а именно наличие Амекаге на месте, которое ему не принадлежит; рыжеволосый мужчина ведёт себя сдержанно и молчаливо, периодически бросая на каждого из них взгляды, женщина позади него выглядит более готовой к конфликтам, которые пока не наступили. — Итак, — вклинивается в паузу Цучикаге, бросив зоркий взгляд на Амекаге, — где же вы потеряли Мизукаге в пути? Сглазил, — выругался про себя Минато; едва ли прошло десять минут. Впрочем, история Камня и Тумана последние сорок лет была тяжёлой и запутанной. Амекаге — Яхико, как он представился ранее — профессионально и вежливо улыбнулся; Минато замечает блеск косметики на лице под глазами. — Мизукаге-сама — человек крайне непредсказуемый, — это ещё мягко сказано, и каждый из них следит за выбором слов Амекаге, — и очень занятой. Как союзник Кири, я лишь предложил свою посильную помощь, — Минато не совсем уверен, что это правда, но мало кто знает, чем руководствуется Мизукаге и как он мыслит. Непредсказуемость — худшая черта, что может быть у противника. — Неужели? Разве вы не принадлежите этому психопату? — продолжает Цучикаге, и Минато сдерживается, чтобы не вытаращиться на этого старика. Цучикаге единственный из присутствующих, кто происходит из прошлого поколения, возраста их родителей, когда как все остальные в пределах шести лет ровесники. Улыбка Амекаге не дрогнула, напротив, он ждал этого вопроса. — Мизукаге-сама — это тот человек, которого вы предпочтёте видеть на своей стороне, чем против вас, — звучит со знанием дела, и Минато вспоминает, что Амекаге единственный из присутствующих, кто видел, как сражается Мизукаге. Этот человек до ужаса не любит оставлять свидетелей, а слухи о его силе явно претерпели художественные интерпретации в головах людей. Цучикаге, конечно, не был согласен, самонадеянно хмыкнув, и у Минато плохое предчувствие; конечно, он не вызвал Цучикаге на разговор, и не стал спрашивать об этом Амекаге. Они начали переговоры о границах страны Дождя, Минато отказался от любого права в дальнейшей эскалации от имени Конохи, всё же, шпионы Джирайи-сенсея смогли разузнать, что советник Шимура был причастен к той ужасной обстановке в этой стране, поэтому меньшее, что он может сделать, это поддержать Амекаге и его народ в их независимости. Казекаге и Цучикаге не разделяли его мнения. — Из чего ты планируешь строить деревню, мальчик? Из нищих и сирот? — спрашивает Цучикаге, подняв седую бровь, выводя Амекаге на эмоции. — При всем уважении, это дело меня, моих людей и моего народа, — не поддался Амекаге, но его взгляд стал глубже и темнее, а тело наклонилось вперёд; Минато отчего-то вспомнил своего наставника в этом жесте. — Ваша страна — половина мировых торговых путей в прошлом, как вы собираетесь следить за этим? Как собираетесь сдерживать постоянных мародёров, которые ломятся через все границы? — спрашивает Казекаге, сложив руки на груди. Минато оглядывается на Райкаге, тот выглядит одновременно скучающим и забавляющимся чужими проблемами; Шикаку кладёт ему руку на плечо, напоминая, чтобы он не вмешивался, это поле битвы Амекаге без союзника, что отправил его сюда, должен преодолеть сам. — Если ты, конечно, можешь решать такое без своего хозяина, — усмехается Цучикаге, и Минато морщится от этого, а Амекаге оскаляется. Женщина позади Амекаге поддаётся вперёд, но тот жестом руки заставляет её отступить; Минато понимает её, это нарушение любого суверенитета и авторитета её каге. — Вы говорите слишком много о человеке, которого здесь даже нет, — замечает Амекаге, и это хорошие замечание, но, опять же, отношения Ивы и Кири сложные, и точно не для того, чтобы в них вмешивались другие. — Возможно, он всего лишь трус, — бросает как бы между делом Цучикаге и простодушно пожимает плечами. Амекаге издаёт громкий смешок. — Прошу прощения, — говорит мужчина, прикрывая рот, — я просто ожидал, что у вас больше информации о человеке, которого вы пытаетесь убить последний год. Заявление брошено, и тишина ненадолго поглощает их; война была закончена меньше двух лет назад; если Камень и Туман начнут новую, то Облако, Лист и Дождь не смогут остаться в стороне, потому что это будет на их землях. Минато не может себе этого позволить, его деревня не заслужила того, чтобы снова быть утянута в мясорубку, он закончил одну войну не для того, чтобы стать свидетелем новой меньше, чем за десятилетие. Не успевает он вставить и слова, как все его чувства кричат; он разворачивается, трёхгранный кунай ложится в его руку, Райкаге рядом с ним подскакивает не менее быстро, а двери в конференц-зал распахиваются от чужого удара ноги. — Прошу прощения, что опоздал! — говорит очень звонкий и весёлый голос; у мужчины длинные чёрные волосы, безликий темные плащ и белая маска, и кровавые следы, когда он проходит вперёд. — Пробки, кошки и немного заблудился. Минато замечает, что кровь на этом человеке — везде; на одежде, на сандалях, на волосах, на маске в нескольких линиях и каплях; запах дыма и пепла заходит вместе с ним в комнату, и Минато не уверен, что даже хочет знать, сколько там должно было быть огня, чтобы запах так сильно пропитал невысокого мужчину. — Мизукаге-сама? — осторожно произносит Амекаге, косвенно подтверждая личность новоприбывшего; героя всех последних сплетен и кошмаров собственной персоны. — Амекаге, — кивает мужчина, прыгучим шагом подходя к их столу, охрана всех каге поднимает оружие, — я был неподалёку, решил заглянуть, пообщаться, обсудить последние новости, — мужчина смеётся, единственно видимый глаз блестит нездорово красным, Минато видит шаринган, и он оглядывает мужчину перед собой ещё раз, пытаясь узнать, найти хоть что-то знакомое. Но в Мизукаге ровно столько Учихи, сколько в любом другом, не считая его положения, силы и безумия, которое хлещет через край. — К слову, Цучикаге-сама, я оценил ваш подарок, — Мизукаге двигается в сторону самого старшего из них, из шага исчезает лёгкость, теперь шаги ровные, тихие, как хищник подбирается к добыче. — Не понимаю о чём ты, — тут же отрицает Цучикаге, внимательно следя за незваным гостем, впрочем, как и все остальные. Про Мизукаге найдётся лишь одно хорошее слово против сотни негативных. — Не стоит скромничать! — разводит руками Мизукаге, его голос всё ещё высокий и не вписывается в атмосферу. — Я решил не оставаться в долгу, надеюсь, вы по достоинству оценили мой подарок, — голос падает на несколько октав, становясь недобрым и глубоким, таким же голосом говорил один из старейшин Учих, когда сказал, что они должны вырвать шаринган Какаши и вернуть его клану; в этом слышится угроза и опасность. — Или, ох… вы ещё не знаете? ПРОМО Bangtan Boys (BTS) После вчера Цучикаге хмурится. — Что ты… — не успел тот договорить, как в двери врываются ещё двое людей в красных одеждах Ивы, запыхавшиеся и изнеможденные, словно бежали без намёка на отдых. — Цучикаге-сама! На нас напали! — взгляд одного из шиноби падает на Мизукаге, и мужчина бледнеет ещё сильнее, чем это казалось возможным. Мизукаге цокает языком. — Нехорошо портить сюрприз, я ведь так старался. Несколько вещей происходит одновременно: стихия пыли вспыхивает, целясь в Мизукаге, и проходит насквозь, Казекаге рядом пытается схватить песком Мизукаге за ноги, но тоже не получается; Минато двигается, когда Райкаге пытается напасть на Амекаге, а девушка позади последнего рассыпается на множество листов бумаги, которые взлетают в воздух; Минато направляет оба трехгранных куная на Райкаге и Амекаге, держа их на расстоянии друг от друга. Мизукаге запрыгивает на стол сальтом назад, когда сюрикены просто проходят через него, как призрака, и смотрит на Цучикаге сверху-вниз. — Ты думал, что можешь прийти в мой дом, в мою страну, навредить моим людям и уйти безнаказанным? — голос полон такой глубокой ярости, которой Минато не слышал даже на войне; нечто столь глубоко личное, выставленное напоказ, то, что должно быть слабостью, но вместо этого ощущается, как нечто неприкасаемое. Шаринган горит и вращается, что Минато видит это даже издалека; он думает о Фугаку, и о тех немногих историях про Учих, которые тот ему поведал, исключительно, как Хокаге. То, что заставило одного из основателей, Учиху Мадару, стать первым отступником. Иногда рождаются Учихи, которым суждено гореть, и они или согреют всех вокруг, или сожгут всё, что их окружает, — сказал ему тогда Фугаку, и Минато вспомнил об оранжевых очках на дне коробки Кушины, об имени на мемориальном камне, куда приносит цветы раз в месяц, о человеке, которого ему всегда не хватает по правую руку, когда он идёт со своими учениками. Если Обито был из числа первых, то Мизукаге явно из числа вторых. — Ты объявляешь войну, Мизукаге? — выплевывает Цучикаге, вены на его лбу вздулись; они все наблюдают за ними. Мизукаге смеётся. Задорно и громко, словно это уморительная шутка, в которую никто из них не посвящён. Краем глаза Минато наблюдает за Амекаге, тот напряжен также, как и все, но при этом он не удивлён; возможно, он видит такое проявление безумия не впервые. Мизукаге успокаивается, держась за живот, присев на корточки на столе, его тон полон снисхождения: — А ты уверен, что тебе есть чем и кем воевать, старый ублюдок? Тишина опускается на них, заставляя напрягаться ещё больше; мог ли один человек уничтожить деревню, полную шиноби? Минато не уверен, что он бы смог выполнить это, несмотря на всю свою скорость. Он также не думает, что Райкаге или Казекаге смогли бы выполнить это. Насчёт сил Цучикаге или Амекаге Минато не берётся судить, он не вступал с ними в бой, но и не готов утверждать, что они тоже способны на это чисто физически. Количество чакры для такого сражения должно быть невероятным, тем более, что у Ивы было два биджу. Это даже звучит нелепо. И всё же… пепел на плечах Мизукаге, кровь на каждом клочке, куда Минато может дотянуться взглядом, при всём этом — Мизукаге не выглядит раненным. — Ты бы не смог, — говорит Цучикаге, краем глаза смотря на двух шиноби Камня, что бежали сюда через пять стран; они шепчут ему что-то, и кожа старшего мужчины бледнеет, а дыхание сбивается на мгновение. — Ах, точно! Вы, быстрые крыски, наверняка ушли до главного десерта, — хлопает в ладоши Мизукаге и выпрямляется, — я встретил вашего джунчурики. Интересная печать, въедливая и требует много чакры, чтобы её снять; возможно, он даже выжил, — Мизукаге поворачивается к Минато, словно они друзья, — Узумаки, понимаете ведь. Минато чувствует, как его кровь холодеет; количество людей, что знают о том, что Кушина — джунчурики, строго ограничено, ещё меньше людей помнят, почему Узумаки часто выбирают в качестве сосуда для биджу. Цучикаге замолкает, он не нападает, но и не выглядит сдавшимся; возможно, он выглядит сожалеющим. Вряд ли о том, что он сделал, о чём Минато не знает, скорее сожалеет о принятом решении, что привело их сюда. — Что же, не буду более мешать вашему, безусловно, невероятно важному собранию, — снова звучит высокий смешок, — оставлю только последний подарок. Мизукаге двигается так быстро, что Минато не может разглядеть глазами, уловив лишь движения чакры; Минато старается двинуться в том же направление, но чужая рука крепко хватает его за плащ, он разворачивается, и его кунай встречается с мечом Амекаге; Минато не стоило забывать, что этот человек союзник безумца. В следующую секунд раздался звук разбитого стекла и запах, острый и сладкий сразу; Минато был по столь многим причинам рад, что не взял с собою Какаши. — Возвращаю обратно, — с садистским наслаждением произнёс Мизукаге, когда пыльца покрыла головы трёх из четырёх шиноби Камня, включая Цучикаге, — я немного поработал над этим, сделав его в четыре раза сильнее. Надеюсь, вы будете наслаждаться. Затем Мизукаге исчезает в воздухе и появляется у дверей, которые сам и разрушил. — А, к слову, — он поворачивается в сторону Минато и Амекаге, — месяц назад я оставил Нагато на родине. С тех пор, не знаю, где он. Амекаге теряет всю хладнокровность, которую до этого проявлял. — Это ты его забрал, чертов ублюдок?! — забыв о Минато, кричит мужчина, выражая ярость и обеспокоенность, что прячут страх. — И на какой ещё родине?! Его родина это Дождь! Мизукаге фыркает. — С такими красными волосами, ты ещё спрашиваешь? Впрочем, — Минато чувствует взгляд, несмотря на расстояние, — спроси Хокаге-сама, он многое знает об этом месте. С этими словами, Четвёртый Мизукаге исчезает, не пробыв здесь и десяти минут. Шикаку смачно чертыхается рядом с ним, и Минато разделяет его мнение. Амекаге и его сопровождающая вцепились в него клешнями, а шиноби Камня исчезли едва ли не быстрее, чем Мизукаге, Райкаге недовольно бурчит себе под нос о том, что драка не состоялась, а Казекаге тоже подходит спросить его о людях с красными волосами. Очевидно, Минато стал экспертом по Узумаки, женившись на одной из них. Через час им приходится продолжить собрание без одного из них, и крайне настороженно относясь к Амекаге, как к союзнику Тумана. Не так себе Минато представлял себе работу каге. (Он старается не ужасаться от того, что после его шпионы принесли из Ивы, о том, сколько было убито, каков был ущерб и что же именно Камень сделал с Туманом, чтобы так разозлить Мизукаге; больше всего Минато был разочарован в себе, когда какая-то часть его поняла этого безумца.)