Глава 12. Сомнения

Первым вернулся слух – я слышала, как Наруто зовет меня по имени, называет "моя девочка". Я интуитивно улыбнулась этому слащавому обращению. – Ты очнулась! Все хорошо, Сакура? – обеспокоенно спросил он. Я открыла глаза, проморгалась. Осознала себя лежащей у него на руках, над нами – кроны зеленых деревьев. Чуть в стороне сидят Какаши и Сай. – Где мы? – спросила я. Голос казался хриплым, а я сама не понимала, как я здесь оказалась. Мы же были в убежище Орочимару. Деревьев там не было, особенно таких высоких. – Мы возвращаемся в Коноху, – ответил Наруто, – Оставаться в убежище Орочимару было опасно, в текущих условиях мы могли с ним не справиться, поэтому пришлось уходить. – Нам и сейчас нужно спешить, – добавил Какаши. – Ты сможешь идти? Наруто недовольно на него зыркнул, а я попыталась встать, попутно шикнув на Наруто, который пытался меня удержать: – Дай хоть попробую! Поднялась. Стою. Вроде ничего не болит, только голова кажется ватной. Я моментально вспомнила о причине этих ощущений. – Надо же было так глупо поступить! Я посмотрела в глаза обладателю шарингана! – и я расстроенно потерла лоб. Но это действительно было очень глупо, ведь всем известно, как именно они накладывают гендюцу и как это опасно. – Мы все допустили эту ошибку, – ответил Какаши, – Даже я. Что он с тобой сделал? – Прокрутил мои воспоминания на огромной скорости, – ответила я. – Некоторые по два раза… Скорее всего, я потеряла сознание от перегрузки нервной системы. Есть что-нибудь сладкое? Нет? Придется пить глюкозу. И я полезла в подсумок за свитком с медикаментами. Распечатала, нашла бутылочку глюкозы, на всякий случай таблеточку магния. Закинулась и тем, и тем. Попутно я старалась не стоять на месте, разогревала ноги, ведь впереди дорога домой. Хватит и того, что меня из убежища мой принц на руках вынес. Хорош медик – вырубаюсь первой. – Что произошло… ну, после того, как я потеряла сознание? – Наруто обезумел, вырубил Саске и закатал его в свиток, – ответил Сай. Я поперхнулась раствором глюкозы. И поняла, что за огромный свиток висит за спиной Наруто. – Закатал в свиток? – уточнила я. – Ну… убить его я не смог бы, – смущенно ответил Наруто, – Он мне как брат. Оставить Орочимару тоже нельзя. Добровольно он бы с нами не пошел – это уже было очевидно, он окончательно погрузился в пучину ненависти. Вот я и… запечатал. У нас есть девяносто шесть часов… уже девяносто пять часов на то, чтобы доставить его в Коноху и распечатать в какой-нибудь защищенной тюрьме. – А если не успеем? – Начнется распад личности, – ответил Наруто, – Пять суток – он потеряет часть памяти, через десять дней в свитке мы достанем чистый лист, сознание ребенка, которого нужно обучать всему с нуля и он всегда будет немного глуповат, интеллект станет ниже, чем был до процесса распада. – Жестоко, – изумленно выдохнула я. Я все больше понимала, почему Узумаки хотели уничтожить. Запечатать в свиток живого человека, а он внутри может еще и откатиться в развитии. То есть такого великовозрастного ребенка можно под себя воспитать. Будет глупый, но верный цепной пес. В случае Учихи – еще и с шаринганом. Может, не стоит спешить? Перевоспитаем… Будем милый, домашний, чуточку инфантильный Саске. Наруто может его усыновить… Я встряхнула головой, прогоняя эту идеи. Как минимум – это бесчеловечно, уничтожение личности даже шиноби считают аморальным поступком. Так что придется доставить Саске в деревню в кратчайшие сроки. Плохо, что сюда мы добирались почти пять дней, то есть обратно придется идти быстрее и спать меньше. При условии, что за нами может следовать рассерженный Орочимару – другого выхода и нет. – Я готова. Пойдем. Следующая остановка – у ручья, нужно пополнить запасы воды. Все тоже поднялись на ноги, Наруто закинул за спину свой исполинский свиток и мы тронулись в обратный путь. Сам Орочимару нас не догонял, как и его верный приспешник Кабуто. Но пару раз нас настигали отряды его приспешников, в том числе и Карин Узумаки. Мы срезали лишь отдельные части дороги, иногда Сай нес на своих нарисованных птицах. Но недолго – их выносливости хватало на два-три часа, потом дзюцу рассеивалось. Я не знаю, каким образом отряды Орочимару нас находили и умудрялись вступать в бой, но всего мы трижды были вынуждены отбивать свиток с Саске. Точнее – просто отбиваться от попыток нас захватить. Впоследствии мы узнали, что Орочимару тоже не знает, даже навскидку, как извлечь из свитка живого человека в стазисе. Сохранность сознания Саске ему не важна, но тело-то нужно целым. Отсюда вывод – раз Наруто его запечатал, то ему и распечатывать. А Наруто на подобное добровольно не пойдет. Но… мой прекрасный принц недвусмысленно показал, как ему сносит башню, когда меня обижают. Поэтому все отряды имели четкий приказ – меня и Наруто брать живыми. Можно сильно ранить, но не убивать. Именно с таким приказом на нас свалилась Карин и ее помощники. – У тебя чистое сердце, – внезапно сказала Карин Наруто. – А у тебя чакра моего клана, – ответил Наруто. – Я не хочу тебя убивать. Карин удивленно посмотрела на него: – Чакра ТВОЕГО клана? Я не принадлежу какому-либо клану, я служу Орочимару-сама, – гордо вздернула подбородок Карин.  – Но я смотрю на представительницу основной ветви, – ответил Наруто. – И ты не боец… Даже я обалдела от такого заявления. Карин недовольно нахмурилась. Но скомандовала своей группе начинать сражение и взять меня и Наруто живыми. На самом деле, я не знаю, почему Орочимару посылал за нами свои группы. Среди приходящих шиноби не было никого по-настоящему сильного, а мы тут идем с третьим по силе шиноби в Конохе (это я про Какаши), мастером фуин, который недавно умудрился вырубить лучшего ученика Орочимару, плюс Сай, боец точно выше среднего, и сильнейший ирьенин… то, что я пасую в бою, вовсе не значит, что так будет длится вечно. Против такой группы высылать нужно кого-то посильнее пятерки чуунинов под предводительством девчонки-сенсора. Наруто даже в бой не вступал, Какаши и Сай раскатали пятерку сами. Карин обмотали веревкой, устроились на небольшой перерыв. Убивать сильную представительницу клана Наруто был не готов. Запечатать в свиток еще и ее он не может – у этой печати есть какие-то ограничения, без вреда для менталки на одного мастера фуин один активный свиток с человеком, если больше – достанешь из свитков практически овощ, даже воспитывать будет нечего, полная деградация сознания. Оставить Карин здесь – она вернется к Орочимару. Тащить с собой… ну, она тяжелая. – Я сама пойду, – буркнула она. – Последую за Саске. Удивительно, но это решение всех устроило. На Карин надели какой-то специальный ошейник и мы последовали дальше уже впятером. Ошейник этот создан для преступников, он сжимается, перекрывая доступ к кислороду, если отойти на какое-то расстояние от владельца ключа. Та же реакция – при использовании большого потока чакры. Как легко догадаться, ограничений море. Первое – сильный шиноби снимет с себя это сам. Это будет громко, больно и с синяком на горле, но это возможно. На Саске такой надевать было бы бессмысленно. Второе ограничение – его могут взломать посторонние. В общем, с Карин все равно не спускали глаз. Как итог – мы немного опоздали, пришли где-то через девяносто восемь часов, хотя почти не спали по дороге, закидывались медикаментами. Но вошли в Коноху тем еще бродячим цирком. Красноволосая Узумаки в ошейнике, Учиха в свитке, смирный Сай, преисполненный уважением к Наруто… и очень уставшая я. Доклад Цунаде был скомканным, она сразу ушла вместе с Наруто – распечатывать Учиху. Не было их долго, а я была уставшей ученицей хокаге, поэтому посчитала, что могу себе позволить вздремнуть на диванчике прямо в приемной хокаге. Проснулась от обеспокоенного голоса Наруто: – Что-то случилось с Сакурой? – Нормально все со мной, просто устала, – ответила я, вставая с дивана. Но ко мне уже направилась Цунаде, ладонь ее едва заметно светилась чакрой – диагностирующие дзюцу. Я сбегать не стала, позволила учителю меня проверить. – Все действительно в порядке, но нервная система истощена. Глюкозу принимала? – Да, – кивнула я. – Прописываю тебе свежие фрукты, мороженое и побольше сладкого, – улыбнулась Цунаде. – Но что он такое смотрел в твоей памяти? Я замялась. Всю дорогу я возвращалась мыслями к тому, что Саске выудил из моих воспоминаний. Он не может доставать точные знания или умение, но может просматривать картинки ярких воспоминаний. Менталисты работают примерно так же – запускают цепочки ассоциаций, вынуждая наш мозг выдавать ответ на нужный вопрос. Вот только и тот, кого погружали в гендзюцу, знает о том, что у него пытались выведать – он ведь тоже видит эти же воспоминания. – Ну… ему были важны очень личные воспоминания, – осторожно ответила я. – Насколько личные? – строго уточнила Цунаде. Я глубоко вздохнула: – Мое свидание с Наруто и… все совместные ночи. Вроде ничего секретного не рассказала, тут и так все знают, что мы спим вместе, но было как-то неудобно в таком признаваться. Судя по удивлению на лицах Наруто и Какаши (Сай ушел раньше) они тоже не ожидали такого признания. – Только это? – удивилась Цунаде. Я кивнула: – Не отрицаю вероятности, что он мог заставить меня забыть часть воспоминаний, которые он просмотрел… я не спросила – сколько я была в гендзюцу? – Меньше минуты, – ответил Какаши. – Я быстро понял, что произошло, и снял. Но мы говорим про Учиху, он может быть очень силен в гендзюцу, ведь прошло много времени. В их случае секунда в реальности может быть равна году в подсознании. Я кивнула. Обычно за короткий период времени многое не сделаешь. Но когда-то Учиха Итачи неплохо покопался в мозгах Какаши, тогда как в реальности прошло очень мало времени. Гарантий, что Саске изменил мои воспоминания, нет. Но все же… Даже если он успел внушить мне ложные воспоминания о его действиях… почему он сделал так, будто его интересовали эротические сценки с Наруто в главной роли? – Независимо от того – успел он добавить внушение, или нет, – сказала Цунаде, – Выбор воспоминаний о многом говорит. О чем ты думала перед тем, как попасть в гендзюцу? – Думала, что Саске сильно изменился. Стал еще более холодным. Я вспоминала все моменты, когда мы втроем развлекались. До его ухода. – Понятно, – кивнула Цунаде. – Нам потребуется консультация с Кагами Учиха. Но это будет позже. Идите отдыхать, отчеты сдадите завтра. Сакура, зайдешь ко мне с утра, как только проснешься. Я кивнула. Надо было бы идти домой, но Наруто потащил меня к себе, уверив, что не намерен "приставать", он тоже устал и хочет спать. И мы действительно легли спать. Приняли душ, перекусили нормальной едой, я познакомилась с супругой Кадзуо Узумаки – она эту еду принесла, а потом легли вместе, в обнимку. Я проснулась не особо отдохнувшей, но все же вылезла из крепких объятий Наруто – он сонно завозился, обеспокоенно спросил: – Что случилось? – Писать хочу, – немного ворчливо ответила я. Одним туалетом дело не ограничилось. Я умылась, еще раз помыла голову, потому что вчера было ощущение, что я так устала, что не промыла волосы в душе. Вернулась в спальню уже относительно довольная жизнью. – Устал? – спросила я, садясь на кровать. – Я люблю долго поваляться в постели, – признался Наруто, сладко потягиваясь. – А ты? – Есть хочу, – улыбнулась я. – Сто лет не ходила на такие напряженные миссии, отвыкла. Чувствую себя неженкой, которая истосковалась по ванной и свежеприготовленной еде. Наруто улыбнулся, он притянул меня к себе: – Пятнадцать минут. Давай полежим, я потом оденусь и отведу тебя завтракать в любое заведение. Я вздохнула, но спорить не стала. Улеглась поудобнее. – Я очень испугался, – признался Наруто, – Я думал, он… он сделал с тобой тоже, что Итачи несколько лет назад с Какаши-сенсеем. Все точно в порядке? – По ощущениям – да, – ответила. – Но, если тебя это успокоит, могу сходить к медику-менталисту, он посмотрит… – Сходи, – уверенно сказал Наруто. Мы какое-то время просто лежали молча, а потом я все же посчитала нужным спросить: – Что ты будешь делать с Саске? – В смысле? – удивился Наруто. – Ты отчаянно хотел его вернуть столько лет, ваши отношения в прошлом… сейчас мне начинает казаться, что они всегда выходили за рамки дружеских. То, что он искал в моей памяти… Или то, что внушил – не важно. Почему именно это? В условиях ограниченного времени, когда он мог попытаться разузнать, насколько сильным ты стал… Он выбрал вариант, где он оценивает – насколько хорош ты в постели. Да, есть вероятность, что моя память об этом моменте изменена, но… Я все же хочу знать – что ты будешь делать, если это правда? Наруто тяжело вздохнул: – Я не знаю. Саске мне очень дорог. Он мне стал практически братом. По дороге в Коноху… ну, после твоего рассказа. Я много думал о прошлом. Можно ли сказать, что мои чувства к Саске имели романтический подтекст? Я не знаю. Я никогда не занимался сексом с мужчинами, не было и тени желания. В то время, когда мы все были в Конохе, меня вообще вопросы секса не особо заботили. Тоже клановая особенность. Я кивнула – об этом было написано в том свитке. Половое созревание Узумаки сдвинуто в сторону большего возраста, у большинства девочек этого клана месячные начинаются в пятнадцать и старше, буйство гормонов у мальчиков выпадает на те же пятнадцать-шестнадцать. У Учих же сдвиг в обратную сторону – обычно они к пятнадцати уже оставили позади все гормональные перестройки. То есть до того, как Наруто покинул деревню, его любовь если и была, то чисто платонической – погулять под луной, поговорить о прекрасном, максимум – первые робкие поцелуи. А дети могут влюбляться в представителя своего пола именно потому что нет еще сформированной сексуальной ориентации. – А сейчас? – спросила я. – А сейчас меня интересуешь только ты, – ответил Наруто. – Думаю, ты и сама заметила… – Последствия сильной эмоциональной привязки, о которой меня предупреждала Цунаде-сама. Наруто в ответ грустно вздохнул. Мы все знаем, какие бывают последствия таких гиперфиксов на человеке. Цунаде сама прекрасно иллюстрирует последствия: столько лет прошло, а она всё не может забыть любимого человека. Это странности, которые характерны многим сильных шиноби, Наруто не стал исключением. Со временем он научится не реагировать на угрозы моей жизни так остро, но не сразу, его психике нужно привыкнуть к такому типу раздражения. – То есть Саске ничего не светит? – спросила я. – Если мы правы в своих предположениях и я его интересую как партнер… Нет, не светит. Я вздохнула. Но все равно было как-то неспокойно. Дожилась. У меня мужика может увести другой мужик. *** Какаши вернулся к Цунаде ночью, поспав всего пару часов. – Отдыхал бы, – сказала Цунаде, складывая документы в стопки. – Решил, что нужно доложить о миссии лично. Сразу. Цунаде кивнула и указала на диван. – Садись. Разговор будет долгим, по всей видимости. Какаши не стал отказываться. Сел. И начал рассказ с самого начала, не скрывал деталей – ни как вел себя Сай первое время, ни как Наруто защитил номер в гостинице, чтобы спокойно заниматься сексом, ни как они пытались тренировать слаженность команды… ни как сражались с Орочимару. – Вы вдвоем держались против Орочимару и Кабуто? – уточнила Цунаде. – Как ты сам оценишь этот бой? – Мы бы смогли нейтрализовать их, если они заранее не подготовили путь отхода, – ответил Какаши. – Ни мы, ни они не использовали мощные техники, но я всегда оставляю мангекё на самый крайний случай, а у Наруто это основная стратегия – он выматывает противника и узнает максимум о его стиле и способностях, прежде чем проявить себя. Правда, в бою против Саске он это правило нарушил. Цунаде заставила Какаши подробнее описать бой с Орочимару, ее довольство было заметно. А после Какаши рассказал еще и про режим джинчурики. Теперь Цунаде выглядела задумчиво: – Полноценное управление силой… – Не всей. Четыре хвоста. Я пытался расспросить его – тренировал ли он большее количество, как это происходило, но он в этих вопросах мигом закрывается. Джирайя что-то говорил? – Только то, что Наруто умеет обращаться с силой лиса. – Ясно. Судя по всему, Наруто опасается кого-то в деревне, не хочет разглашать сведения о себе. Думаю, это Данзо. – Рано или поздно этот нарыв придется удалить, – вздохнула Цунаде. – Ладно, продолжай. – В плане режима джинчурики – это все. Он не показывал вообще никаких боевых приемов. Покров, который ранит и его. Нечеловеческая скорость. Невероятные способности сенсора. Это все, что я могу сказать о его способностях во время обращения к силе Кьюби. Цунаде кивнула, а потом уточнила: – Так как он победил Саске? – Мне кажется, он сам не ожидал. Наруто заранее достал свой короткий меч. Я видел его раньше, это интересная игрушка специально под его способности – клинок из чакропроводящего металла, но он не острый, без стихии ветра им только плашмя по голове бить. Наруто привязывает его за петлю на запястье, чтобы бросать меч, ставить печати и снова брать меч в руку. Собственно, этим мечом он и перерубил меч Саске, тот явно растерялся – он не ждал, что Наруто на таком уровне освоил стихийные техники, – а после был короткий бой в тай на высоких скоростях, который завершился тем, что Саске попал в ловушку фуин, Наруто поставил на него ограничитель-фуин… мы тоже такие иногда используем, только я бы ни за что не смог сделать это в бою, да еще так быстро. А потом финал – Наруто запечатывает обездвиженного Саске и мы быстро покидаем место боя, потому что снова сражаться с Орочимару никто не хотел. Особенно с Сакурой без сознания. Цунаде снова кивнула и встала со своего места. Прошлась по кабинету. – Саске пробыл в свитке совсем немного больше разрешенного времени. Кажется, какие-то воспоминания утеряны, но что именно – сложно сказать. Орочимару пичкал его своей химией, тело работало на пределе возможностей все эти годы. Он точно очень быстрый и сильный. Сидит в специальной клетке, Кагами сам вызвался его охранять… Не знаешь, почему? Какаши ответил честно: – Узумаки предполагают, что у Данзо под повязкой шаринган. Скорее всего – с мангекё. Подозреваю, что Кагами Учиха тоже так думает. – Понятно. Значит, Наруто придется поработать еще над укреплением тюрьмы, не может же Кагами вечно сторожить своего родича… Они оба замолчали. Цунаде присела на край стола, спиной к Какаши, и какое-то время задумчиво смотрела в окно. – Насколько сильным он стал? Какаши ответил не сразу. – Сложно сказать, – наконец сказал он. – Мне кажется, он не показывает какую-то часть своей силы и причина мне не понятна. То, что он не сразу показывает свои возможности в бою, предсказуемо. При его запасе чакры и выносливости – это грамотная стратегия в девяти случаях из десяти. Но… меня даже задевает, что он не доверяет мне, скрывает свои способности. В основном это касается режима джинчурики. Он не озвучил причину, по которой не сражается в таком виде. Единственное, что я могу предположить – это его оружие последнего шанса, когда он останется один. Он говорит, что его чакра ранит всех, а траекторию хвостов он не контролирует. То есть работать с кем-то в команде не может. Цунаде кивнула. Она снова помолчала какое-то время и обернулась к Какаши: – Но он сильнее Саске? – Возможно. Я не уверен. Это был быстрый и странный бой. Мне кажется, Саске был уверен, что он сильнее и быстрее, первое время он словно красовался, демонстрируя скорость и владение чидори. А Наруто стал хорош в тактике… Плюс то, что он блокировал печать Саске – это явно стало неожиданностью. Скажем так: я не уверен, что Наруто бы победил, если бы они сразились снова. Саске очень быстрый. Но я не думаю, что молния – это единственное, чем он владеет сейчас, он может знать множество новых дзюцу. Орочимару полностью изменил его стиль тай. Плюс, как вы говорите, – химия. Но Наруто еще есть куда расти. Мы можем остаться в деревне для тренировок? У меня есть несколько идей. Да и командную работу отточить нужно. – Сакура нужна мне здесь, в Конохе. Плюс нужно понять, что делать с Саске. Девчонку эту еще притащили… Как минимум неделя у вас будет, но все скажу завтра. Не утром. Приходите после обеда. С утра я еще поговорю со своей ученицей. Какаши кивнул, поднялся с дивана и вышел из приемной. Через окно, разумеется.