Часть 7. Про переезды и неудачный опыт

Марина Кот       Хуже утра под веселую музыку и открытые окна для генеральной уборки только утро, в котором твой брат переезжает. Стою в дверях комнаты Лёши совсем спросонья. Вместо волос колтун, некогда бывший косичкой, огромные штаны, спадающие каждый раз, стоило положить в карман хоть что-то. На часах десять. Спросите, чего я встала в свой выходной? А вы попробуйте поспать, когда в твоей квартире происходит настолько масштабное землетрясение от быстрых сборов Лёши, что стены трясутся. Папа скручивал ножки компьютерному столу брата, без которого тот точно не проживёт. Лёша быстро паковал коробки и заклеивал их скотчем. — Че встала? Давай, легкие коробки подхватывай и выноси уже на улицу. Серого по пути цепани, пусть поможет тебе. Цокаю на Лёшу. Ему только бы заставить работать кого-то. Если бы Лера была дома, она бы тоже была вынуждена таскать коробки. К её счастью, она еще в восемь упорхала на дополнительные занятия и всё ещё не вернулась. Подхватываю действительно легкую коробку и несу её на выход, к лифту. Не верится, что Лёша серьёзно переезжает. В прошлый раз он снимал квартиру месяца два, после чего приехал назад. Я бы и сейчас в него не верила, если бы мама не сказала, что он переезжает к Эми. Если это правда, то я счастлива за них. У Лёши и Эмилии очень милая дочь, мы её просто обожаем. Хотела бы и я быть на месте Эмилии… не в плане быть мамой в шестнадцать, это нет. Хочу, чтобы у меня был свой Лёша, готовый меня на руках носить. К сожалению, мечты — это только мечты. Мне остаётся только таскать коробки. Лёгкие заканчиваются быстрее, чем я думала, и теперь я уже таскаю вполне себе увесистые коробочки. — Ты чем тут занимаешься? — Серёжа, которого мне посоветовали подхватить еще коробок пять назад, появляется только сейчас. После ужина с друзьями мамы она уговорила его остаться погостить пару дней. Честно говоря, когда мама просит, выбора особо и нет. Серёжа остался, — Лёх, ты че, тупой? Почему Маринка коробки таскает?! Возмущается Серёжа здорово. Только коробку я дотаскиваю самостоятельно, а он заходит ругаться домой. Когда я возвращаюсь за следующей коробкой — мне дали задание, я его выполняю. Когда-то мне от Лёши понадобится тысяча на сет роллов и он мне её даст — Серёжа сталкивается со мной в дверях. Пропускает вперёд. И даже не думает помогать! Такие они все идейные, конечно. Ну, мне-то что, пока я могу поднять, я потаскаю. — Марина, положи коробки! — мама, поднимающаяся почему-то по лестнице, всплеснула руками, — Тебе ещё детей рожать. А ты такие тяжести таскаешь! Чьи это коробки? Лёшкины? Я сейчас ему всё скажу. Папа почему не помогает? Серёжа где? Ответы на эти вопросы ей давать не обязательно, это я в курсе. Она пробегает мимо меня в квартиру. Не завидую всем остальным домочадцам, им придётся сейчас столкнуться с гневом мамы. — О. Поднимаю глаза после того, как опустила коробку. На меня смотрит один из Дмитриевых. С трудом вспоминаю, что его зовут Костя. Только потому что имя Никита я с горем пополам запомнила, а все остальные мальчики там были видно младше. — Привет, — дружелюбно улыбаюсь, хотя дружелюбия во мне немного. И чего он забыл в подъезде, отличным от его подъезда, как минимум, домом? — Привет. Переезжаешь? Да, в шестнадцать. — Старший брат переезжает. Помогаю вот ему. — А-а-а… Понятно. Ну давай я тоже помогу, у меня пару минуток точно есть, — и Костя, не спросив даже нужно ли, подхватил две коробки на плечи и понёс вниз. Я бы посчитала за дурость, но срастила, что лифт, видимо, не работает. Иначе мама бы точно не поднималась на седьмой этаж пешком. Это Костя планирует спустить коробки и подняться назад? Зачем-то же он сюда шёл. Слабоумие и отвага. Возвращаюсь в квартиру за следующими коробками. Лёша уже перетаскал их в коридор, папы на горизонте не видно. Тянусь к первой попавшейся коробке, как её выхватывает из моих рук Костя. Вопросительно смотрю на него, сдувая прядь волос с носа. Дмитриев подмигивает мне и скрывается в коридоре. — Хоть один мужчина нашёлся на нашу голову! — мама тут как тут. Стоит по другую сторону коробок и взмахивает полотенцем. Кричит вслед парню, в подъезд, — Спасибо, Костик! — Господи, мам, ну успокойся ты уже, — Серёжу она уже заколебала, я сразу вижу по взгляду. По Серёже вообще всегда было все видно, у него бегущая строка на лбу. Обычно с матами. Брат подхватывает огромную тяжеленную коробку, собираясь вынести её по крайней мере в подъезд, но нас чуть не сносит криком мамы. — Серёжа, поставь немедленно, у тебя же спина! — Так я не мужчина, или «Серёжа, спина»? — возмущается он, с грохотом ставя коробку на пол. Тут же, на грохот своих пожитков, вылетает Лёша. — Ты поосторожнее можешь? Я прямо сейчас поеду в твою халупу и все вещи разобью, приятно будет?! — А ты че такой истеричкой стал, я не пойму? — включается в спор Серёжа, — Тебе бы поспокойнее быть, кого ты воспитаешь, если из тебя хуйня какая-то кричащая выросла? — Да ты!.. — Рты позакрывали, — папа выходит из коридора, ведущего к комнате Лёши, — Марина, иди сторожи внизу вещи. Лёша, таскай. Серёжа… Иди куда хочешь, только молча. Костя, спасибо тебе за помощь. Дмитриев, появившийся в проёме только чтобы взять коробку, весело улыбнулся отцу и кивнул. — Мне не сложно, это ведь мелочи жизни. — Угу-м… Ксюша, — папа вздохнул, повернувшись на маму, — Успокойся уже. Иди готовь. Выхожу в подъезд вслед за Костей и слышу в спину: — А мне дай бог здоровья и сил… Думала, что слышала это одна. Но Костя неожиданно коротко смеется, стоило нам отойти от папы. — Забавная у тебя семья. Боевая. — Да… наверное, — пожимаю плечами. Грузовая машина уже подъехала и Костя с лёгкостью закидывает туда коробки. Мы бы без него с этим разбирались часа два, не меньше. С ним же Лёшу мы сплавим за полчаса максимум. И останемся жить дружной компанией. Девочки и папа. — Спасибо, Константин, — ещё раз благодарит папа, когда мы со всем заканчиваем, — Хороший ты мужик. Если бы мы были на Руси, дочь бы за тебя отдал. Костя улыбается ему, они явно сводят всё в шутку. Но фраза: — Я подумаю над этим. Звучала не как шутка. Смотрю на него из-за подъездной двери. Впрочем, почему бы и нет? Мне же нужен принц. *** Сергей Кот — Быстро заходи. Пропускаю её вперёд, закрывая дверь максимально тихо. Мамы с отцом дома нет, но Лёха ещё не уехал. Делаю шаг, закрывая своим телом женскую фигуру, пока она снимает кроссовки. Черт бы побрал маму с её гостеприимством, ключи от хаты съемной забрала и спрятала, чтобы я не вздумал там ночевать эту неделю. Пробираемся в сторону комнаты практически по стенке. Почему она вообще участвует со мной в этом деле: большой вопрос. Зачем ей это нужно и к чему это приведет. Главное, чтобы не как у Лёхи. — О-о-о, какие люди, — вспомнишь говно, вот и оно, — Мирка, ты чего вот с этим забыла? Вы ж друг друга ненавидите, что вы, забыли? — Завали ебало, — советую без негатива и злобных намерений, по-братски, — Ты вроде съехал. Так едь отсюда. Открываю дверь теперь уже гостевой комнаты, в которой из двух ночей в гостях у родителей, я ноль спал с Лёхой, хотя это была его комната. Пропускаю Миру снова вперёд. Она выглядит безумно мило, в моей кофте, больше её размера на три. Обычно уложенные волосы заплетены в торчащий хвостик на макушке. Как так вышло? Лежу в кровати, сон совсем не идёт, хоть помри. В голове только голубые глаза этой… вот этой! И я не идиот с любовных историй, я не Лёха, который будет на коленях ползать за женщиной. Я бы вообще лучше её не видел. Только уже проебался. Словно не своими пальцами пишу ей: Спишь? Бля, вот даже если не спит. То чё? Мирослава Не сплю. Что ты хотел? Я ебанутый романтик, просто ебаный Эдвард Каллен. Цветы, серенады, письма под подъездом и долгие признания в любви — это всё я на все 100% Тебя пиздец хочу. Могу прийти через десять минут. С меня вино. Чувствую себя ребенком, который гулять не хочет идти. Я ж знаю, что она не такая, что не согласится на такое. Тем более со мной. Да у меня даже презервативов нет, куда я поеду, даже если она головой ударилась и решит согласиться? Ладно, че я вру, я ни секунды не думаю о том, что она может согласиться. Я мог бы попробовать наплести ей про исправление и чувства сквозь года. Только нахрена, если я, получив нужное, слился бы назад в свою рабочую рутину? Мирослава Тогда и сыр. Я есть хочу. Стоп. Че? Воскресенская, я не шучу. Ладно, в целом, я найду презервативы в час ночи на окраине города. Это не проблема совершенно! И вино дорогущее её любимое, и сыр. Мирослава И я. Восемь минут у тебя уже. Вот так и вышло. К моему несчастью, я не успокоился, получив желаемое. К моему счастью, моей ранее благоразумной Мирославе было абсолютно всё равно на моральные принципы. Мы же даже не по дружбе спим, по вражде. Из минусов: мама, которая решила, что я должен погостить в родительском доме. Из ещё больших минусов: квартира Миры, в которой живёт миллион человек с отличным слухом. Из плюсов: я услышал, как хлопнула входная дверь за Лёхой. И, не думая, скинул с Миры свою же кофту. Топ под ней я умел развязывать ещё со вчерашнего вечера. Лежу на спине. Смотрю в потолок. Рядом, совсем меня не касаясь, на животе лежит и обнимает подушку Мира. Я поворачиваю на неё голову. Вот какая бы она ни была стерва, она очень красивая. Аккуратные черты лица, волосы у неё… хер знает, пахнут вкусно. Лопатки выпирают восхитительно. Короче, романтик я, да, могу выражать свои мысли красиво. Тянусь рукой поправить прядь волос, упавшую на её лицо. — Не нужно. Воскресенская дергается от меня, так, будто я пять минут назад не трогал её за жопу. — В чём дело? — мне реально непонятно. — Только секс. Без вот этих поправлений волос, обнимашек, трогательных пожиманий ручек. У меня табу. — На прикосновения ко мне? — мне даже смешно. Не то что бы я хотел чего-то такого, я наоборот, приверженец того, чтобы никого не трогать. — На отношения. Был, так скажем, неудачный опыт. Ахуеть. Снова поворачиваюсь на потолок. Я, значит, неудачный опыт. Че ж ты, дура, встречалась с неудачным опытом четыре года? А че бросила? Че ж ты на шее у этого неудачного опыта висела и пьяная клялась, что это любовь до гроба? Впрочем, мне уже до пизды. Моя позиция точно совпадает с единственным интересом к Мирославе на данный момент. — Стерва ты, Мира. — А ты попробуй со мной не разговаривать, может, больше понравится? Эта никогда за словом в карман не лезла. Вот у Лёхи была Эмилия. Покладистая, улыбчивая, просто божий одуванчик. А у меня всегда было это исчадие дьявола. — Ну, давай попробую, — ухмыляюсь, привставая на локте. Ну, она сама это начала. Переворачиваю её на спину и наталкиваюсь на удивленный взгляд, — Сама посоветовала. Мирославе придётся смириться, хотя она особо и не против. А мне придётся не увидеть сообщение Леры, пришедшее на телефон спустя минуту, на протяжении следующих пятнадцати минут. Сестра №1 Серёж, я даже спрашивать не буду... Можете молча?