Попроси меня остаться

*** 154-й год от Основания Академия г. Хичланд «Но ведь всем когда-нибудь хотелось работать с тем, кто восхищает? Даже не просто восхищает, но сводит с ума — своей гениальностью, холодностью; абсолютной уверенностью, что мир должен лежать у его ног. Своей харизмой, красотой…» Девушка закрыла глаза, прервав размышления. Перед ней была только дверь. Глубокий вдох, затем ещё один — и наконец тихий, но отчётливый в пустом коридоре стук. Истекал последний, 12-й год обучения в Главной Академии Иагайса. Аларих, сын нынешнего Архимага Хичланда, один из лучших учеников, снова работал в своей мастерской. Решался вопрос преемственности, а потому каждый его день был на счету. Гость по ту сторону двери отвлёк его от исследований. — Кто это? — донёсся из кабинета безучастный голос. Горло сковало, точно чья-то рука легла на него. «Он презирает слабость». Мысль ударила, подобно хлысту, мгновенно распрямляя спину. — Аннет, — прозвучало куда твёрже, чем она ожидала. Голос не дрогнул. — Войдите, миледи.  Перед ней открылся давно знакомый кабинет: длинный стол с бумагами, ряды книг, небольших шкатулок с редкими элементами и высокое кресло… В нём-то, отстранённо от всего мира, и сидело «Высшее Существо».  Как только дверь изнутри закрылась, юноша медленно положил перо, откинул спадавшие на глаза светлые локоны и поднял голову. Его голубые глаза были иссечены тонкими свинцово-серыми лучами. Холодные, притягательные, они пронзали, подобно клинку, что смазан дурманящим ядом. Юноша приподнял брови и доброжелательно улыбнулся, однако не поднимаясь со стула: — Вы хотели меня видеть, — А. склонил голову вбок, подперев её ладонью, и произнёс с мягкой настойчивостью: — Так говорите.  «Тон, эмоции. Протокол обольщения...» — пронеслось в голове с чёткостью, от которой свело скулы. Не позволяя дрогнуть даже взгляду, Аннет решительно подошла к стулу перед его столом. Она села, и прохладные побелевшие ладони мягко легли на колени. Взгляд был открыт, спина, как струна — простая, заученная с детства поза этикета сейчас стоила ей невероятных усилий. — Мессир, позвольте работать с вами после обучения. — М-м-м, — юноша наклонился вперёд, и губы его изогнулись в тщательно выверенной улыбке, той же, что украшала его портрет в Зале достижений. Он понизил голос до приватного шёпота: — Вы, значит… хотите и дальше… быть мне полезны? — Да, — девушка почувствовала, как сердцебиение медленно учащалось. — В ваших исследованиях и опытах, походах и открытиях. — Миледи, — Аларих опустил руку на стол и медленно встал, подходя к своей помощнице. — Правда… хотите этого? Юноша задумчиво взял со стола стопку бумаг и осмотрел, говоря нарочито медленно. — Я пойду за вами, куда скажете. Ваше изобретение покорит весь Иагайс. Позвольте… помогать вам, — голос, к её ужасу, дрогнул на последнем слове, выдавая мольбу там, где должна была звучать уверенность и стойкость. В груди тревожно стучало: «так близко… раскусит… эта просьба…». Аларих приложил бумаги к груди, почтенно, будто даже с благодарностью наклоняя голову: — Ох, Аннет, как мало людей готовы разделить это бремя со мной… Сии труды… они так ценны… Девушка замерла, наблюдая за каждым его жестом: выверенным и театральным, но при этом таким естественным. Сейчас он стоял рядом с ней так близко, что запах чернил и цветов дразнил сознание, рисуя в голове давно желанные образы.  Прошло 10 томительных секунд, прежде чем юноша плавно опустил бумаги, а затем приподнял подбородок девушки другой рукой. Кончики пальцев, ледяные, шероховатые, неестественно черные от въевшейся смолы, обожгли прикосновением, и губы её предательски дрогнули. Лица были теперь так близко, что дыхание ощущалось кожей. Сердце окончательно сбилось, а взгляд, который Аннет до того пыталась держать ровно, поплыл, теряя общую картину, цепляясь теперь за блики на чернильнице, за острые уголки его губ, за… — Вы знаете, — начал он сладко и даже с некоторым жаром смотря на неё, — я так люблю ценные мне вещи… Юноша наклонился к её уху, делая почти интимный нежный вдох, отчего по спине Аннет сбежала постыдная дрожь. — К сожалению, ваша ценность для меня сегодня кончилась.  Аларих выдохнул, словно освобождаясь от лишнего, и сделал шаг назад. Нежность, окутывающая их ещё мгновение назад, сменилась пустотой. «К… кончилась?..» — она оцепенела, словно тонкий кинжал вытащили теперь из груди, оставляя зияющую рану, боль которой больше не скрывал яд: «А как же… столько исследований… Роща, чернила, разговоры, интерес… Нет, нет… Не может... Ещё один его тест. Проверка… Надо ответить верно...». Мысли спотыкались, цепляясь за лабораторные аналогии, пытаясь втиснуть отказ в знакомые рамки. Но его лицо... — Поймите, миледи, — голос стал сухим, будто он оглашал итоги эксперимента, — это не ваш путь. Разве хороший ученый будет возиться со скудным прошлым, когда пришли новые возможности? Его лицо было окончательным вердиктом. Он отошел от неё, скрещивая руки за спиной: — Вы были благодарны, когда я позволил вам прикоснуться к запретным знаниям, были нежны, когда я этого хотел, и умны, когда требовалось. Несомненно, вы сыграли хорошую роль в моей жизни, — он улыбнулся, но теперь от этого галантного жеста становилось тошно и нестерпимо больно. — Обещаю, я не забуду вас, Аннет. Прощайте.  Он с непринужденным лицом, будто решил очевидно простое уравнение, сел обратно в кресло и постучал стопкой бумаг по столу, ровняя её. Вновь окунул перо в чернила, но, не занеся руку над листом, замер… А. поднял глаза: девушка смотрела не то на него, не то в пустоту, стараясь унять боль. Сил двинуться с места не было.  Он не удостоил её ни словом, ни жестом. Лишь перевёл глаза на дверь — ясный и безразличный взгляд, как приказ слуге вынести ненужную вещь. Затем склонился над бумагами. В его мире Аннет не стало мгновенно и бесшумно, как гаснет свеча.