Глава 25

Утро воскресенья для меня началось с вкусного, тёплого аромата ванили и поджаренного теста. Я проснулся, потянулся и сразу вспомнил про Лилу и про нашу вчерашнюю переписку. Голова уже совершенно не болела. Надев домашнюю футболку и спортивные штаны, я вышел на кухню. Там уже вовсю кипела жизнь. Мама, сменив кашемир на фартук, ловко орудовала у плиты лопаткой. На тарелке возвышалась аккуратная стопка тонких, золотистых блинчиков. — Bonjour, соня! — улыбнулась мама, заметив меня. — Ты как раз вовремя. Садись, кофе уже готов. — Доброе утро, мам. Ничего себе. — я сел за стол, вдыхая запах кофе. — Блинчики! Ты их сто лет не готовила. Вспоминаешь американские традиции? — Решила побаловать своего взрослого сына. — она поставила перед мной чашку и тарелку. — В Париже, конечно, потрясающие круассаны на каждом углу, но иногда не хватает обычной домашней суеты по воскресеньям. Я завернул блинчик и макнул его в сироп. — Juste incroyable, maman! (фр. Просто невероятно, мама!) Мама хлопнула в ладоши. — Брэнди! Какое потрясающее произношение! — улыбнулась она, округлив глаза. — Ты с кем-то занимаешься? — Было время. — смутился я, вспоминая Лилу и нашу подготовку к презентации. — Ох, я так рада, что ты учишь французский. Надеюсь, ты приедешь ко мне на зимние каникулы? — спросила мама, садясь напротив. — Я попробую. — усмехнулся я, неожиданно поймав себя на мысли, как хорошо было бы однажды показать Париж Лилу. — Как ты вообще, мам? Мама внимательно посмотрела на меня, будто пытаясь понять причину моей внезапной улыбки, но ничего не сказала. — Хорошо, Брэнди, я просто наслаждаюсь жизнью. — вздохнула она, складывая руки в замок. — Когда мало работы, гуляю возле Сены, посещаю разные музеи. Недавно с подругами ездили в Лилль, мне там очень понравилось. Я внимательно слушал и пил кофе, наблюдая за вдохновлённым лицом матери. Она говорила быстро, увлечённо жестикулируя, совсем как раньше, когда рассказывала мне сказки перед сном. Детская обида на то, что она уехала и оставила меня в самый сложный подростковый период, за эти годы уже успела притупиться. И сейчас, когда мама рассказывала о своей парижской жизни, я понял, что вижу счастливую женщину, которая нашла в себе силы жить дальше. — Я рад за тебя, мам. Честно. — сказал я, накрывая её ладонь своей. — Рад, что ты построила ту жизнь, о которой мечтала. Мама тепло улыбнулась и слегка сжала мои пальцы в ответ. — Спасибо, дорогой. Мне важно это слышать именно от тебя. — Предлагаю не сидеть сегодня дома. — я отодвинул тарелку и хитро прищурился. — На улице шикарная погода, давай прогуляемся по городу. Пройдёмся по магазинам, или, например, в наш парк зайдём. — С удовольствием, Брэнди! Я только приведу себя в порядок. — ответила она, развязывая фартук. — Дай мне немного времени и я готова покорять этот город со своим самым красивым сыном! Я проводил её взглядом и невольно улыбнулся. На кухне пахло кофе, ванилью и чем-то давно забытым, но удивительно родным. *** Осенний город встретил нас приятной прохладой и ярким ковром из золотых листьев. Мы с мамой медленно шли по центральным улочкам, мимо старинных кирпичных фасадов, которые контрастировали с новыми сооружениями, и витрин местных кафе. — Тут так всё изменилось! — воскликнула мама. — Брэнди, посмотри на этот сквер! Помнишь, когда ты был на первом курсе, здесь была полупустая аллея и пара старых скамеек? — Ага, а теперь тут отличная зона для отдыха. — кивнул я, засунув руки в карман куртки. — А видишь те новые постройки? Говорят, там будет спортивный зал, в том числе баскетбольная площадка. — Ох, сынок, для тебя лучшие декорации города - это баскетбольные площадки. — беззлобно рассмеялась мама. — Но масштаб впечатляет. Город стал выглядеть... по-европейски уютно. Мы свернули на торговую улицу и зашли в небольшой бутик винтажных аксессуаров. Мама сразу же направилась к стеллажу с головными уборами. Она примерила изящную шляпку бордового цвета, кокетливо повернувшись в зеркалу и поправляя каре. — Ну, как тебе, Брэнди? Не слишком старомодно для американских заповедников? — с улыбкой спросила она. — Тебе очень идёт, мам. — искренне ответил я, прислонившись к стойке. — Настоящая француженка. В этот момент в кармане завибрировал телефон. Л: Привет, Брэндон! Надеюсь, мама не заставила тебя заниматься домашними делами. Как прогулка? Я улыбнулся экрану и быстро набрал ответ Лилу, но вовремя спохватился. Мамин проницательный взгляд уже был направлен прямо на меня через зеркало. Она слегка наклонила голову и аккуратно вернула головной убор на полку. — Так-так. — протянула мама. — Судя по тому, как у моего сына только что посветлело лицо, пишет явно не тренер Андерсон. И даже не Тайлер. Я замялся всего на секунду, перебирая в голове слова. Мы с Лилу совсем недавно открылись друг другу, но произносить это вслух перед кем-то было непривычно, но внутри всё так и горело от гордости. — Это Лилу. Моя девушка. — произнёс я, и от этих слов по телу разлилось приятное тепло. — Твоя девушка? — воскликнула мама с тёплой улыбкой. — Брэнди, это же так чудесно! Рассказывай, как вы познакомились? — Нас свёл французский романтизм. — ухмыльнулся я. — Нас препод объединил в пару для проекта. Мы готовились, спорили, перебирали кучу авторов. Она творческая, упрямая и вообще плевать хотела на то, что я популярный спортсмен. Мы выбрали тему бунта и пьесу Гюго «Эрнани». — «Эрнани»? Боже, сынок, это же чистая страсть и вызов всему миру! — мамины глаза восторженно блеснули. — Кажется, вы слишком буквально поняли классика. — Похоже на то. — тихо рассмеялся я. — Проект мы сдали на отлично, но пока писали его, я понял, что этот «бунт» окончательно всё перевернул в моей голове. В общем, закрутилось. Мы совсем недавно признались друг другу во всём. Мама подошла ближе и коснулась моего плеча, всматриваясь в моё счастливое лицо. — За все годы, что я живу во Франции, я впервые вижу тебя таким, дорогой. У тебя глаза горят. Обязательно познакомь меня с ней, пока я не уехала. Ты ведь пригласишь её к нам? — Я спрошу у неё, уверен, она тоже будет рада познакомиться. — кивнул я. — Думаю, поужинать мы сможем. Мы вышли из магазина и продолжили свою прогулку, удаляясь от шумных улочек. Ноги сами несли нас по знакомым маршрутам и вскоре показалась зеркальная гладь знакомого пруда с лебедями. Мы присели на деревянную скамейку у кромки воды. — Боже, Брэнди, здесь совсем ничего не изменилось. — тихо сказала мама, оглядываясь вокруг. — Те же плакучие ивы, тот же маленький мостик. Кажется, это было будто вчера: ты в резиновых сапожках отчаянно пытаешься докинуть корочку хлеба до самого дальнего лебедя, а я держу тебя за капюшон, чтобы ты не улетел в воду. — Да, я помню. — тихо рассмеялся я. — И ты всегда ругалась, что я скармливал им всю булку до того, как мы доходили до мостика. Знаешь, я недавно тоже здесь гулял. С Лилу. Показал ей это место. Мама повернула ко мне голову и пристально всматривалась в мой профиль. — А знаешь, о чём я сейчас подумала? — негромко произнесла она. — У тебя сейчас точно такой же взгляд, какой был у твоего отца, когда он был безумно влюблён в меня. В те самые первые годы, когда мы только познакомились, и весь мир будто переставал существовать. На секунду я замер. Обычно любое сравнение с отцом вызывало во мне протест и раздражение. Но сейчас я прислушался к себе и с удивлением понял - впервые в жизни это сравнение не отозвалось во мне привычной болью. Наверное, потому что сейчас внутри меня было что-то настолько светлое и настоящее, что старые обиды потеряли свою силу. *** После ужина Брэндон сидел в своей комнате, лениво крутя баскетбольный мяч, и всё время поглядывал на телефон. Наконец он открыл чат. Б: Бунтарка, моя мама официально требует твоего присутствия на ужине. Пришлось признаться, что у меня есть девушка и теперь она жаждет познакомиться с той, кто заставил её сына глупо улыбаться посреди магазина шляпок. Что скажешь?😏 Л: Подожди, что? Ты так и сказал ей? Брэндон, я сейчас упаду со стула. Ты серьёзно?😳 Б: А у меня были варианты? Я горжусь своим выбором, Лилу. ❤️Так как насчёт ужина? Есть ещё несколько дней. Л: Боже, Брэндон, я в приятном шоке. Мне очень страшно, но я согласна. Только дай мне прийти в себя, напишу позже.❤️ В это время в комнате общежития Лилу действительно едва не выронила телефон из рук. Она сидела на кровати, прижав ладони к горящим щекам, а Стэйси, заметив это, отложила в сторону журнал. — Так, я не поняла. — она прищурилась, подползая ближе. — У тебя такой вид, будто тебя на свидание из загробного мира позвал сам Виктор Гюго. Что случилось? — Брэндон... — Лилу выдохнула. — Он рассказал о нас своей маме. — Ну, логично, они же гуляют сегодня.-пожала плечами Стэйси. — Что тут такого? — Ты не понимаешь! — Лилу замахала руками, чувствую как колотится сердце. — Он не просто сказал, что мы общаемся. Он назвал меня своей девушкой! Официально! И его мама хочет видеть меня на ужине. — Да ладно! — закричала Стэйси, кидая в подругу подушкой. — Завидный холостяк нашего университета сдал позиции? Лилу, это так круто! — Даа, мне очень приятно. — Лилу поймала и обняла подушку. — Но мне безумно страшно! Его мама живёт в Париже, она наверняка стильная, утончённая... А я? Что мне вообще надеть? А вдруг я ляпну что-то глупое про французский романтизм или перепутаю вилки? — Эй, выдыхай. — Стэйси пересела к подруге на кровать и обняла её за плечи. — Во-первых, вы этот романтизм вместе по кирпичикам разобрали, так что общую тему вы найдете. А во-вторых, Брэндон выбрал тебя именно такой, какая ты есть. Его мама влюбится в тебя с первого взгляда! А насчёт наряда - у тебя есть я. Перероем весь гардероб, но сделаем из тебя конфетку. Лилу посмотрела на экран телефон, где всё еще светилось короткое «моя девушка», и страх внутри постепенно уступил место абсолютному, огромному счастью.