Протянутая рука.

В посёлке Катышков король троллей поднялся со своего трона и вышел из потрёпанной палатки. Прищурившись, болотные глаза заметили яркий жёлтый луч в небе. Земля слегка затряслась под ногами. Тепло разлилось по воздуху, пробиваясь сквозь холод, который Зак обрушил на их мир. — Как думаете, мальчик победит? — спросил кто-то из толпы жителей. — Он уже победил, — накручивая косичку сделанную из усов, ответил король. — Нам осталось только помочь ему закончить. Грохоча, великан подошёл к границе между Свитерградом, которую они построили во время вражды с кукурузными гномами. Руки хватали одну булавку за другой, раскидывая в стороны. Тролли в ужасе уворачивались от острых кончиков. — Наш предводитель сошёл с ума! — пищали они, костлявыми пальцами держа уши-тряпочки. Убрав надоедливый забор, гигант громогласно засмеялся. — Это сооружение мне никогда не нравилось. Не пойму, зачем вообще было ссориться с гномами. Славный народ. И попкорн у них вкусный. Переступив с твёрдых шнуров на мягкую вязаную землю, король повернулся к жителям. — Не бойтесь. Сейчас Ронану нужна наша помощь, а не трусость. Самое время помириться и с былими врагами, — с этими словами, он махнул рукой в сторону домиков в виде клубков. Тролли недоверчиво посмотрели на непривычно новую поверхность. Один из них медленно коснулся лапкой, зажмурив глаза. Поняв, что ничего страшного не произошло, тролль с облегчением направился за главным. Остальные последовали его примеру, хоть их ушки и заметно подрагивали. * * * — Ты не победишь! — выплюнул Ронан. — Я не позволю! Зак хищно заулыбался. В его глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. — Слишком смелые слова для такого труса. Мужчина поднял руку, и вокруг него закружилась снежная буря. Холодные иглы больно впились в лицо Ронана. — Ты такой жалкий, Солнечник, — тряхнул головой Зак. — Твой свет не ярче спички! — Ты ошибаешься, — ответил Ронан. Свет в груди вспыхнул ярче. Но этого было мало. Холод снова наступал. Ронан открыл глаза и посмотрел на лепесток подсолнуха в своей руке. Тот блекло светился. Ронан закрыл глаза и подумал о доме. Не о Свитерграде, а о Срикрансе. Вспомнил запах корицы. Звонкий смехе за столом. Тётю Машу, которая всегда говорила: «Мы будем рядом ни смотря не на что». — Мне нужна помощь, — взмолился Ронан, закрывая нещадно замёрзшие щёки. Огонёк вырвался из ладони — и прямо в воздухе засиял золотистый портал, от которого исходили искры. Ронан не знал, что его ожидает, но доверился своему отдающему болью сердцу. Слух уловил из портала знакомые голоса. — Ой, дорогой, что это?! — раздался голос тёти Маши. — Маша, ты опять за своё? — донеслось следом. Голос дяди Коли был спокойным, но удивлённым. Ронан замер. Из портала сначала показалась рука в муке, с золотым кольцом на пальце. А потом и она сама. — Не может быть... — пробормотал парень. Из портала вывалилась тётя Маша с противнем в руках. Лицо испачкано в муке, а на переднике с цветочками были видны коричневые пятна шоколада. За ней шёл дядя Коля, держащий в руке маленький пузырёк. Артём и Матвей, с открытыми ртами, шагнули следом, и портал закрылся за ними, оставив на снегу горстку золотых искр. — Ронан?! — воскликнула тётя Маша. — Ты где?! Это что за... — она огляделась и увидела снежного дракона. — ...рыба такая большая? — Это дракон, мам, — сказал Артём, тараща глаза. — Дракон? — Маша прищурилась. — А почему он из снега? Это что, новый вид замороженной рыбы для великанов? — Зак Вейн, — выдохнул Ронан. — Он хочет уничтожить Свитерград. — Что? Этот человек тебя обижает? — Коля закрыл собой жену, сжимая в руке колбочку. Тётя Маша отодвинулась в сторону и выставила вперёд противень. — А ну, отойди от моего мальчика! — крикнула она и швырнула булку в Зака. Горячая, румяная булка ударила Зака прямо в лицо. Злодей пошатнулся. Жирный след остался на щеке. — Вы тут все из ума выжили?! — прохрипел он, стряхивая с себя крошки. — Это мой фирменный рецепт! — гордо объявила Маша, упирая руку в бок. — С любовью и корицей! Зак Вейн вытер лицо. Его глаза горели гневом. — Ничтожная женщина! Да ты хоть знаешь, кто я? — Ничтожная?! Мало того, что посмел отвлечь меня от выпекания булочек с печеньем для новогоднего стола, ещё и пугать удумал! — Маша размахнулась и запустила в него пирожком. Зак увернулся, но второй пирожок попал ему в плечо. — Любовь моя! — жалобно крикнул дядя Коля. — Ты же так старалась над ними! Мужчина растерянно повернулся к Ронану и швырнул ему пузырёк. — Лови! Я нашёл его у тебя в мусорке, когда убирался! Подумал, это что-то важное! Ронан поймал пузырёк. Это оказался кукурузный экстракт, который пришёлся как раз кстати. Он открыл его и выпил. Тепло разлилось по телу — сначала в груди, потом по рукам, по ногам, до самых кончиков пальцев. Свет стал ярче, горячее, сильнее. — Спасибо, — выдохнул юноша. — Вы спасли меня. Ронан посмотрел на Зака. Внутри пульсировал жар. И вдруг он заметил то, чего не видел раньше. Под чёрной мантией, на руке Зака, — шрамы. Глубокие, неровные, похожие на ожоги. Парень замер. — Что это? — спросил он. Зак проследил за любопытным взглядом. Его лицо скривилось. — Тебя это не касается, дрянной мальчишка. — Не выставляй меня глупцом, — сказал Ронан, прищурившись. — Мне не могло показаться. Скажи, что это? Зак хмыкнул, но в нём не было веселья. — Ты правда хочешь знать, что это? — он медленно стянул мантию. У Ронана округлились глаза от увиденного. Руки, спина и грудь были покрыты шрамами. Глубокими, страшными, будто кто-то пытал этого человека, выжигая на коже огнём. — Твоя никчёмная мать, — зашипел Зак Вейн. — Она сделала это со мной. Ронан почувствовал, как что-то оборвалось внутри него. — И поделом тебе, — буркнул он. Слова вырвались сами, прежде чем парень успел подумать. Они были горькими и злыми, как те, что говорил Зак. Ронан почувствовал, как внутри дрогнуло нечто неправильное. В горле появился ком. Голос принадлежал кому-то чужому. Это была обида, которая выбралась из глубины сердца. — Я хотел быть частью её мира. — тяжело дыша ответил Зак. — Я верил в свет. Я думал, что смогу... измениться. А она оттолкнула меня. Сказала, что во мне слишком много холода. Что я никогда не стану одним из вас. — Но она не могла... — Могла, — перебил Зак. — Она обожгла меня светом. И я стал тем, кем стал. Ронан смотрел на шрамы и не мог дышать. Мама не рассказывала ему этого. Она всегда говорила, что Зак был злодеем. Но может быть, он не родился им? — Ты не такой, как она, — бросил Зак. — Ты слабее. Но ты — продолжение её. Вы оба верите, что свет может всё. А я верю, что свет только обжигает. Солнечный свет рвался наружу, желая назакать врага за слова которые казались ложью. Дарья. Добрейший души человек сумел ранить того, кто хотел измениться и начать новую жизнь с чистого листа. Больнее всего было то, что она врала всё это время собственному сыну в лицо. Пытаясь сохранить самообладание, юноша сделал глубокий вдох. — Ты хотел быть частью мира света, — сказал он. — А тебя оттолкнули. — Я не хочу твоей жалости, Солнечник, — Зак сжал пальцами кожу у переносицы. — Здесь нет никакой жалости, — ответил Ронан. — Я лишь хочу сказать, что понимаю. Рыжий опустил руки. Свет мгновенно погас. — Что ты делаешь? — нахмурился Зак. — Я не буду драться с тобой. — Ты.. Шутишь? — Я не хочу делать тебе больно, — сказал Ронан. — Тебе и так досталось от того, кому я доверял. Плавно начал идти вперёд. Прямо к Заку. Мимо ледяной стены, которая начала трескаться. Мимо страха, который норовил остановить. Забрать в свои липкие сети. Он протянул руку. — Ты ненавидишь свет, потому что обжёгся однажды. Ты остался в темноте и замёрз, когда тебя отвергли. Я понимаю. Зак Вейн замер. Его глаза нервно забегали. Мужчина смотрел на протянутую ладонь, будто увидел нечто жуткое. — Сам понимаешь, что делаешь, глупец? — хрипло произнёс он. — Я хочу помочь тебе, — ответил Ронан. — Если ты, конечно, позволишь. Улица накрылась молчанием. Зак неверящим взглядом смотрел на Ронана. В голове мелькали схожие черты с той, кто сделал больно. Те же фиолетовые глаза. Те же веснушки. Лицо Вейна было бледным, а шрамы на руках казались ещё глубже. Тот отскочил назад, кутаясь в мантию. Его глаза метнулись по сторонам, ища выход. — Ты такой же, как она, — отчеканил он. Но в голосе не было ненависти. Было что-то другое. Что-то, что он сам не мог назвать. Он посмотрел на Ронана в последний раз. И в его взгляде не было злобы. Было удивление. Словно он впервые видел, что свет может не обжигать. Его ледяная стена затрещала. Зак исчез в облаке тающего снега, оставив после себя только трещины на земле и запах сырости. Ронан стоял, глядя на пустое место, где только что был мужчина. — Я не хотел тебя уничтожить, — тихо сказал парень. — Я хотел, чтобы ты дал мне шанс помочь. Он опустил руку. В груди пульсировал свет. Яркий. Тёплый. Живой. — Мама? — выдохнул он. — Нам ещё многое предстоит обсудить. Лепесток в кармане нагрелся сильнее обычного.