Ты — солнце.

Ронан закрыл глаза. В груди пульсировало тепло. Слабое. Едва заметное. Как угольки, которые сию минуту погаснут. Парень слышал, как Ларри говорит что-то троллю. Голос был твёрдым, переплетающимся со звонким голосом брата. Не поднимая век, сделал глубокий вдох. И вместо того, чтобы вытолкнуть свет наружу — как делал раньше, — он направил его внутрь. Прямо в сердце. Туда, где жила мама. Сначала ничего не произошло. Только тьма и пустота. Ронан хотел уже открыть глаза, сдаться, признать поражение. Но вспомнились слова мамы, когда она коснулась его груди: «Я всегда буду вот здесь». И тогда он понял, что не должен был искать её снаружи. Дарья была внутри. Он зажмурил глаза сильнее и нырнул вглубь. Туда, где тепло, мерцающий свет и ждет мама. — Ты пришёл, — сказал голос. Тёплый. Знакомый. До боли родной. Ронан открыл глаза. Перед ним растелилось поле. Не то тёмное пространство, от которого в жилах стыла кровь и где мама превратилась в чудовище. А светлое, с яркими подсолнухами до самого горизонта. Дарья Лучезарная стояла перед ним. Такая же, как в детских воспоминаниях. Голубое платье с подсолнухами, распущенные каштановые волосы, веснушки на щеках. — Мама? — Мой мальчик, — улыбнулась она. Солнечница обняла его. Крепко, как в детстве. — Я так боялась, что ты не сможешь меня найти, — прошептала она. — Мам, я подслушал разговор Ричарда и Элинор, — выдохнул он. — Они… они мои бабушка и дедушка? — Да, лисёнок, — мама отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Они боялись, что ты не унаследуешь свет. Что я испорчу родословную солнечников. Но они любят тебя. — Я не злюсь на них, — сказал Ронан. — Я просто хочу их узнать. — У вас будет время, — улыбнулась женщина. — Мам… а как вы жили здесь? Ты же говорила, что была из человеческого мира. Дарья усмехнулась. — Знаешь, а ведь когда-то давно я жила в Свитерграде, среди кукурузных гномов и лакричных ведьм. Помню, как в детстве они меня сильно пугали своим строгим видом и визгливыми голосами. Мы с родителями по вечерам любили забираться на самый высокий холм, чтобы полюбоваться ярко-оранжевым закатом и постепенно засыпающим городом. Папа всегда брал с собой побольше попкорна, а мама смеялась, что он ограбил бедных гномов. — Ты жила в Свитерграде?! Но это же волшебный мир, куда людям доступ воспрещён… Почему вашу семью оттуда не выгнали? — Я из семьи солнечников, сынок. Раньше все, кто жил там, дружелюбно относились к людям. Каждый из нашей семьи обладал разным даром, но все они были связаны с солнцем. У матери была способность управлять погодой, рассеивать набежавшие тучи, если жителям это не было нужно. А отец часто рассказывал о своей любви к садоводству, которая появилась ещё с юношества. Совпадение или же нет, но ему досталось пробуждение растений — он мог благодаря солнечной энергии выращивать всё, что душе угодно. — А что же было у тебя? — сгорая от любопытства спросил Ронан. — Вселенная подарила мне ауру солнечного огня, — с ноткой грусти сказала женщина, заправляя коричневую прядь волос за ухо. — Эта сила, способная обжечь врага и оттолкнуть физическую атаку, принесла как много хорошего в мою жизнь, так и долю плохого. — Мам… а Зак знал об этом? — тихо спросил Ронан. Дарья помолчала. — Знал. И поэтому боялся меня. Поэтому он искал способ погасить мой свет. Ронан сжал кулаки. — Я не дам ему погасить мой. Она посмотрела ему в глаза. — И не дашь, лисёнок. Потому что помнишь, кто ты. — Я помню, — сказал парень. — Я твой сын. — И солнце, — добавила она. — Моё солнце. Она коснулась его груди. — Что ты чувствуешь, когда думаешь о Заке? — Страх, — признался он. — А когда думаешь обо мне? Он задумался. — Тепло. Она улыбнулась. — Вот что делает свет сильным, Ронан. Не гнев. Тепло. Она начала растворяться в свете, но перед этим остановилась на мгновение. — Я горжусь тобой, мой солнечный мальчик. И Лучезарная исчезла, оставив после себя только тепло и запах розового крема. Ронан открыл глаза. На ладони лежал маленький жёлтый лепесток. Свет всё ещё струился по пальцам, мягкий и тёплый, как мамины руки. Парень не пытался его погасить. Просто позволил ему быть. В груди больше не было страха. Только тихая уверенность. Он знал, что мама права. — Я не должен бороться со светом. А должен позволить ему светить. — подумал юноша. Ларри смотрел на него так, будто видел впервые. Барни замер с книгой рецептов в руках, и даже тролль, казалось, перестал дышать. — Что… — начал Уилсон. — Я всё понял, — тихо сказал Ронан. — Я знаю, как его победить. — Как? — выдохнул Барни. — Не гасить его тьму. Зажечь свой свет так, чтобы он не выдержал. Король нервно зашевелил ушами-тряпочками, словно прислушиваясь к чему-то. — Зак уже рядом, я чувствую его холод. Дом затрясся, заходил ходуном. Крыша грозно заскрипела, оповещая о своём скором обрушении. Доски подпрыгнули вверх вместе со всеми, кто был внутри. Ронан закричал, отчаянно пытаясь схватиться за что-нибудь. Опустив голову, он, как в замедленной съёмке принялся падать на твёрдую землю. Ларри отплёвывался от летящих в рот волос. Мысленно забрасывая проклятьями устроившего этот беспорядок. Превратившись в летучую мышь, парень подлетел к брату, стараясь ухватить того лапами, которые отказывались слушаться. Барни с оглушительным визгом вцепился в книгу рецептов, словно нашёл настоящее сокровище. Падение резко закончилось и он завис в воздухе. Большой свитер натянулся в области горловины. Родное хлопанье крыльев чуть успокоило бешено колотящееся сердце. Закрыв глаза руками, Ронан подготовился к далеко не мягкой посадке. До земли осталовалось всего ничего. Но у судьбы были другие планы. Вместо твёрдых шнуров, приземление произошло в более мягком месте. Приоткрыв один глаз, юноша понял, что больше не падает, а лежит на ладони шерстяного великана. — Беги, Солнечник! — сказал король, осторожно опуская его рядом с остальными. — Жители Свитерграда нуждаются в тебе. — Спасибо, — сказал Ронан. — Я вернусь. Я обещаю. — Ты вернёшься, — кивнул тролль. — Я знаю. Ты — нить, Солнечник. А нить не рвётся. Ронан почувствовал, как внутри разливается тепло. Тролль махнул ладонью, отчего парня чуть не сдуло порывом ветра. В глазах своего спасителя увидел тревогу смешанную с неожиданной гордостью. Хоть и по венам гулял страх, Ронан ощутил крупицу радости, пульсирующую внутри. Он должен покончить с этим злодеяниями. Защитить тех, кто стал ему семьёй. Парень обернулся и посмотрел на посёлок Катышков. На серые шнуры, на пыльную библиотеку, на троллей, которые выглядывали из палаток. Он не был уверен, увидит ли их снова. Но одно знал точно. Страх больше не беспокоит. Ронан сжал лепесток подсолнуха в кармане и шагнул вперёд.