Глава 3

Глава третья       Ну же, рискни              Весь Даркхейвен гудел, как встревоженный улей. Лорд Уимситт и раньше устраивал рыцарские поединки, но никогда еще — с таким размахом. Если прежде в списках значилось от силы полдюжины рыцарей, то теперь их были десятки и десятки, привлеченных престижем и блеском Турнира Драконоборцев.       Желающих помериться силами оказалось столько, что первую неделю поединков даже не засчитывали в основной зачет: она служила лишь для того, чтобы отделить зерна от плевел. Если безвестный юнец хотел скрестить копья с прославленными фаворитами, ему предстояло сначала прорубить — а точнее, протараннить — себе путь в основной круг.       А это означало, что первая неделя превращалась в настоящую кровавую баню. Порой в самом буквальном смысле. Молодые, необстрелянные рыцари вылетали из седел при первом же столкновении, в то время как любимцы публики едва успевали вспотеть — если, конечно, не случалось какой-нибудь сенсационной осечки. И все же толпы валом валили к ристалищу*. Ну а как еще скоротать погожий денек на исходе лета, если не созерцая немыслимое насилие, организованное исключительно ради твоего развлечения? К тому же там продавали закуски. Гвен стояла в шатре для переодевания, заставляя себя сдвинуться с места. Гул трибун, вибрировавший в каждой клетке ее тела, был не похож ни на что виденное ранее. Толпа казалась живым существом — одним из тех древних драконов, что требуют кровавых жертв, чтобы их ярость не выплеснулась наружу. Она прокралась в шатер за час до начала, в несколько заходов перетаскав доспехи и меч. У Гвен ушли месяцы на то, чтобы подогнать каждую пластину; приходилось выкраивать время между заказами, пока отец спал. Бесчисленные часы в жаре кузницы, бессонные ночи за чертежами и расчетами, свежие мозоли и ожоги на руках. Она никогда в жизни не трудилась так тяжело, а ведь Гвен фактически заправляла кузницей с тринадцати лет. Но теперь, когда пришло время облачиться в сталь и явиться миру в образе рыцаря, она почувствовала, что буквально приросла к земле. *ристалище — уст., площадь, место для конных, рыцарских или иных состязаний, боевых упражнений или представлений. Также так называют сами конные, рыцарские или иные состязания, проводимые на специальной площади.        На ристалище что-то произошло: толпа взорвалась ревом, который тут же сменился разочарованным стоном. Должно быть, кто-то получил серьезную рану, раз трибуны отозвались столь единодушным, почти физическим содроганием.       Снаружи Ахилл негромко фыркнул, комментируя шум. Этот звук вывел Гвен из оцепенения. Она повернула голову и окликнула коня, который ждал ее за шатром, уже облаченный в попону и броню.       — Держись, — прошептала она то ли ему, то ли самой себе. — Мы справимся.       Уже не в первый раз ехидный голос в голове требовал ответа: зачем она это делает? Пробраться на отборочный тур ради одного заезда, чтобы потом снова исчезнуть — победителем или побежденным, — это не принесет ей ничего. Зато на кон поставлено всё: позор, тюрьма, тяжелое увечье или смерть. Или, что еще хуже, гнев отца.       И все же единственной мыслью, бившейся в ее мозгу, когда леди Изабель в розовом платье бросила ей пятнадцать шиллингов, было то, что этих денег хватит на взнос.       Она сможет проехать по полю лишь раз и доказать самой себе, что сделана из такого же крепкого сплава, как и любой из них. Что если бы мир был устроен иначе, она могла бы стать рыцарем.       Но для этого нужно было, черт возьми, надеть доспехи.       Гвен сглотнула, зажмурившись.       — О-о-о, видали? — донесся приглушенный голос из соседнего шатра. — Видели Дарби? У него из ноги щепа торчит толщиной с... ну, вы поняли.       Гвен замерла, прислушиваясь.       — Фу, избавьте меня от подробностей, — отозвался второй голос, звучавший довольно болезненно.       Раздался смех и ответ: — Дружище, что за рыцарь падает в обморок при одном упоминании крови? Ты явно ошибся адресом.       — А ведь он в чем-то прав, — вставил третий.       Их было трое — молодых рыцарей, собравшихся в соседнем шатре обсудить события на поле. Несмотря на спешку, Гвен невольно приникла к полотняной стене, ловя каждое слово.       — Я здесь только потому, что отец прибьет меня, если я дам заднюю. — «Болезненный» рыцарь протяжно вздохнул. — Честно говоря, надеюсь просто свалиться с коня еще до того, как копье противника меня коснется. Сделаю вид, что меня выбили с честью, смекаете?       Один из собеседников невесело усмехнулся.       — Не верится, что ты даже не хочешь победить. Это же Турнир Драконоборцев, шанс, который выпадает раз в жизни. — В его голосе сквозил щенячий восторг. Если бы щенки умели быть кровожадными и рассуждать о щепках в чужой плоти.       — Технически, — вмешался третий, — такой шанс выпадает раз в четыре года, если ты готов путешествовать. Просто в Даркхейвене турнира еще не бывало. — У него был гнусавый голос, придававший всему сказанному налет педантизма. Будто он знал всё на свете и хотел, чтобы окружающие об этом не забывали.       — Ага, если только тебя не распорет в первом же заезде, — парировал «Щенок».       — У-у-у... — простонал Симулянт.       — Голову между колен опусти, — посоветовал Щенок довольно грубо. — А если серьезно: надо хотя бы попытаться.       — Тебе легко говорить, ты уже в основном списке. — Всезнайка явно нервничал. — Трудно признаваться, что тебе не всё равно, когда тебя могут даже не допустить до состязаний.       — Да ладно вам, это же турнир Драконоборцев! Забудьте о престиже, славе и казне с золотом в финале. Вы видели девчонку, которую в этом году выбрали на роль жертвы?       Последовала пауза, а затем Всезнайка медленно переспросил:       — Настолько хороша?       — Не-ве-ро-ят-на! — пылко отозвался Щенок. — Клянусь, краше я в жизни не видел. Всё бы отдал, лишь бы к ней подкатить.       — Значит, вся эта чушь про честь и доблесть — просто треп? — Симулянт пришел в себя достаточно, чтобы огрызнуться. — Тебе просто хочется первым захапать горячую штучку?       — А почему нельзя и то и другое? — весело парировал Щенок.       Гвен не знала, чего в ней больше: отвращения к их беседе или любопытства — ей впервые выпал шанс услышать, как мужчины говорят в отсутствие женщин.       Она почти забыла, что одной из наград, дарованных победителю, была возможность взять в жены одну из самых завидных невест края, выбранную в ходе каких-то закулисных интриг. Символически она считалась «жертвой дракону», приносимой ради умиротворения древних чудовищ. Несколько веков назад ее и впрямь скормили бы чешуйчатому гаду, веря, что этот ритуал убережет окрестности от пожаров.       Теперь же ее предлагали победителю турнира — просто очередной приз в общем котле. Вся ее жизнь должна была решиться одним ударом копья в кровавой забаве.       Гвен подумала, что бедняжке, пожалуй, было бы спокойнее с драконом.       — Кажется, я понял, о ком ты, — сказал Всезнайка. — Разве она не... простите за прямоту, не пустоголовая?       Смех.       — По мне, так это только плюс, — отозвался Щенок.       Гвен почувствовала, как свело челюсти, а в глубине души что-то зашевелилось.       — Нет, серьезно, — не унимался Щенок. — Она. Просто. Огонь. Выиграю я или нет, но я обязан попробовать ее завалить.       — Ты и каждый встречный поперечный здесь, — лениво процедил Всезнайка.       — Пусть забирают ее себе, лишь бы я успел первым. — В голосе Щенка послышалось напряжение.       В ушах у Гвен зашумело. Ей отчаянно захотелось за что-то ухватиться, на что-то опереться. Мало того что несчастную девушку выдают замуж за абы кого — так к ней еще и относятся как к куску мяса, пуская слюни и оценивая стати!       Гвен не привыкла поддаваться гневу. Обычно она подавляла его, загоняла в самые темные уголки сознания, потому что гнев бесполезен. Он ничего не решает. Он не поможет ей изменить себя, свою жизнь или мир вокруг.       Но сейчас гнев отказался уходить.       — Как ее зовут-то? — спросил Симулянт; его голос доносился до Гвен словно сквозь вату.       — Она из местных — Изабель, кажется. Сногсшибательная блондинка. Леди Изабель, точно.       Гвен замерла. Перед глазами возник образ синеглазой девушки с озорной улыбкой, которую она видела на рынке. Ее неподдельный интерес к подковам. Знающий блеск в глазах, когда она говорила об отцовском товаре. Ее смех. Ее... ее напор, с которым она врывалась в любое пространство, делая, что вздумается и, заставляя всех вокруг плясать под свою дудку.       Больше Гвен не слышала ни слова из того, что болтали рыцари за стеной. Раскаленная добела ярость заполнила ее, поднимаясь от самых костей к мышцам и коже, возвращая ей волю к жизни. На этот раз она не колебалась: деталь за деталью, она крепила доспехи, позволяя ярости пропитать холодный металл, пока тот согревался о ее тело.       Следующим, что она услышала, откидывая полог шатра и хватая Ахилла за поводья бронированной рукой, был голос глашатая на помосте.       — В следующем отборочном поединке сходятся новичок, сэр Гавейн из Туссена, против нашего соседа из Даркхейвена — сэра Эвонвальда!       Гвен почти не слышала рева толпы — Эвонвальд был местным любимцем, хоть годы уже и брали свое. Прорезь в забрале ограничивала обзор, но она крутнула головой, пока не нашла возвышение, где восседал лорд Уимситт — и где должна была сидеть «жертва дракону», обреченно взирая на то, как решается ее судьба.       Она была там. Волосы уложены волосок к волоску, платье цвета «павлиний глаз» — в тон глазам. Она невозмутимо следила за происходящим. Леди Изабель что-то жевала, окруженная свитой подруг, и умудрялась при этом не выглядеть как человек, чья жизнь вот-вот пойдет прахом.       Гвен думала, что нервы парализуют ее, и она не сможет даже держаться в седле. Вместо этого она взлетела на Ахилла так, словно доспехи ничего не весили, и приняла копье из рук оруженосца. Она почти не заметила, как выехала к началу дорожки, почти не почувствовала, как уперла тупой конец копья в упор на стремени.       Всю жизнь она ждала этого мига — и теперь всё, что она чувствовала, это ярость, превратившуюся в ослепительный поток.       На другом конце ристалища сэр Эвонвальд гарцевал на коне, приветствуя толпу, которая отвечала ему слаженным, хоть и немного заученным криком. Затем он повернулся к Гвен.       — Сэр Эвонвальд, готовы? — прокричал глашатай.       Эвонвальд с грохотом опустил забрало и эффектно развернул коня.       — Сэр Гавейн, готовы?       «Да. Ну же, рискни».