Часть 4

До перемены Костян стоял в туалете. Двойные стёкла с пылью и прошлогодними мухами, липа, зелёные ветки на ветру. Пока зелёные. Костян свалил типа как в туалет. В туалет он не хотел, но здесь тишина. Во время урока в туалете особенная тишина, редко прерываемая редкими посетителями. Этих посетителей Костян ненавидел, потому что они всё портили. Он не выспался, а когда Костян не высыпался, он мог легко заплакать. Отвратительный секрет, который никому не расскажешь. Ветки расплывались и, расплываясь, продолжали качаться. Лучше сидеть в кабинке, поджав ноги, прислонившись спиной к унитазу, закрыв дверь. Тогда тебя не заметят те, кто опять конечно зайдёт. Но Костян стоял у подоконника. Домашка, физичка даёт домашку и стирает с доски. Прямо сейчас. И звонок прозвенит прямо сейчас, Толян двинет в туалет, распахивая дверь портфелем. И русский! Русский с тем чокнутым новым преподом, который молчал весь урок, пялился на шкафы и рассматривал каждого! Толян откровенно ржал, Зойка спросила «Как вас зовут?», препод взял в руки учебник. Поставил на доску, подчеркнул введение, вышел из класса. Костян тогда снова лёг спать и морщился от шума. Препод на линейке был явно другим, возможно, это был и не препод. Толян с криком распахнул окно, ветер ворвался Костяну в ухо. Тогда он поднял голову, чтобы закрыться портфелем. Дверь распахнулась, когда Костян поднял голову. Препод в приглаженной рубашке и тех же мятых брюках захлопнул её бесшумно. Волосы прижались к голове, он их причесал, что ли. Но от ветра они поднялись, препод опускал их руками и быстро закрыл окно. Костян подумал, что у него невменяемые глаза. Зойка начала опять спрашивать, но препод вырвал учебник. Долго пялился на страницу, всем это было в кайф. Каждый делал, что хочет, только Зойка кусала губы. Она тянула за учебником руку, и препод, подчеркнув введение снова, его отдал. Зойка смотрела на препода большими глазами и теперь молчала. Домашки, конечно, не было. Препод сидел за столом и листал классный журнал, календари, тетради, женский журнал, который он вытащил из- под груды всего этого. Зойка сказала, что журнал от географички, она здесь часто дополнительные занятия проводит. Костяну было пофиг, он задремал. Потом литература, физика последняя. В первый же день домашка. Теперь физичка задаст ещё больше. Звонка нет. Должен быть, но его нет, и Костяну кажется что, возможно, время замерло. Он один в пустой школе, сейчас он выйдет из дверей, коридоры пустые, гулкие шаги раздаются по школе, которая стала чем-то большим. Чем-то другим. Но конечно же, Костян ошибся. Просто ошибся, коридор не пустой, звонок зажимает уши. Звонок распахивает двери. Костян выходит из туалета. Помойка за окнами расплывается в глазах, но даже так видно, как кто-то бежит к выходу. Холодные стёкла, как будто идёт дождь. Если он реально пойдёт, физ-ра будет в зале. – Костян! Костян вскрикнул и от неожиданности зажмурился. Слёзы стекли противным солёным дождём в рот. Костян заслонился портфелем, думая, как всё это бесполезно. И тяжело, портфель тяжёлый, рука Костяна опустилась. – Костян, короче, я нашла, это… – голос Ройки. Она небось бежала, потому что задыхается. – Пойдём, пока перемена не кончилась. Там такое! Глухой звук, Ройка стукнула по портфелю. Всегда бьёт по портфелю и закрывает ладонью лоб, когда думает, что говорит ерунду. Наконец-то Ройка в школе. Костян думал, что она не придёт и сегодня. Он очень хотел повернуться, но как? Он их так и не вытер. – Всё норм, я догоню. – Окей. У вас чё, потом геометрия? – Офигеть! Ройка? Припёрлась, ну ништяк! Толян. Зойка с ним тоже, сейчас начнётся. Быстро, пока они заняты Ройкой! Костян вытер слёзы, нос, он шмыгнул им так громко, что замер. Неужели они на него все смотрят? – Знаете, дамы, раз мы все в сборе… – Шгонов, до звонка минута! – Я приглашаю вас в ресторан. В кино после. – На самом деле, мне… – Алё, тебе приятно! Всем приятно посетить новый ресторан. – Шгонов, у тебя нет своих денег. – Но… Зойка почти бежала к лестнице. Толян ходил вдоль стены туалета, держа руки в карманах, высунув большие пальцы. – Да забей! – Ройка махнула рукой в сторону лестницы. – Она не пойдёт. А я хотела вам сказать… – Что ты бросаешь школу? – Хватит ржать! Я серьёзно… – Серьёзно бросаешь школу? Упс, сейчас училка припрётся. Не, ну ты всё-таки зайдёшь сёдня? Костян, ты тоже. Ну мы же банда! – В натуре, – Костян хлопнул Тольку по плечу и подумал, что выглядит нормально. Направился к лестнице. – Стой! – Ройка схватила Костяна за руку и оттащила к двери туалета. Белая плитка неярко блестит под зелёными лампочками, тихо, туалет становится тихим убежищем снова. – Я нашла одного… там, у холмов, на физре. – Нашла? – Да. Ему нужны одеяла. – Что? Костян машинально зашёл в туалет, Ройка за ним. – Я нашла его у забора, он лежал без сознания. – Кто? Бомж? – Нет, я , это… Я думаю, это фашист. Костян замер. Ройка уставилась в пол, палец с кольцом из проволки бегал по лямке портфеля. Синий камень из киндер сюрприза отбрасывал блики вверх и вниз. В пятом классе Ройка сама сделала это кольцо, прикрепив камень жвачкой, он много раз выпадал и был приклеен снова. Звук из туалета. Там кто-то есть, их слушают! Сбивчивое дыхание. Ройка выпрямилась и открыла дверь к кабинкам. «Стой, там может быть препод!», – хотел крикнуть Костян, но просто пошёл следом. В кабинке слева кто-то сидел. Штаны не спущены, грязные сапоги прижались к полу. Дверь не заперта изнутри, только закрыта. Человек сбивчиво дышал и всхлипывал. Костян пораженно смотрел на дверь. Сколько раз он здесь прятался, такого не было никогда. Наверное, это одиннадцатиклассник! Или учитель! Неужели тот самый препод? Он тоже… Всхлипы оборвались. Сапоги сдвинулись с места, кажется, человек сидел на корточках и теперь встал. Костян понял, что их засекли, и пора сматываться. Он хотел кивнуть Ройки на дверь, но Ройка к ней уже сама двигалась, стараясь быть побесшумнее. Дверь открылась. Человек в измазанной землёй гимнастёрке неровно стоял на ногах, держась правой рукой за плитку. Второй рукой он сжимал пилотку. Мокрые волосы, порванные в коленях брюки, полоса земли на лбу, ошарашенное лицо с красными глазами и размазанной грязью на щеках. «Неужели у меня такие же глаза?» – подумал Костян. Человек сел на закрытый унитаз. Зажмурился, провёл рукой по ободранным коленям, снова поднял глаза. – А, ребята. Мы взяли школу, да? – Вы тоже думаете, что это деревня? Человек посмотрел на Ройку. – Паниково, да. Или это другая деревня? Меня что же, контузило? – Эээ… – выдавил Костян и оглянулся на дверь. Он боялся, что кто-то войдёт. – А что вы так одеты, у фрицев склад отбили? Ходите в таких брюках! – он кивнул на джинсы. – Скорее бы нашу форму уже вам дали, давно ждёте? Что же я здесь делаю, а, школу под госпиталь разбили? Что же, для вас халатов не нашлось? – Э нет, вас контузило, да, – заговорила Ройка, бегая пальцами по лямке, – вас контузило, вы стали ходить во сне. Не приходя в сознание! Потом госпиталь переехал, вас в таком состоянии везти было нельзя, и вы остались здесь, потому что врач сказал, что вы скоро очнётесь. Вы очнулись. – А… – человек смотрел на расправленную пилотку с зеленоватой звездой, в свете лампочек она казалась совсем зелёной. – А Степан Иванович, наш старшина, тоже уехал? – Он, ну… – Понятно, – человек опустил голову. Возникла пауза, и Костян решил всё-таки что-то сделать. – Нам лучше уйти из туалета, сюда каждую секунду войти могут. – Вы, ребята, почему не на уроке? – человек посмотрел на них снова, и Костян увидел, что он не плачет, как Костян до этого думал. – Вы какой уже класс? – Одиннадцатый. – Одиннадцатый? Как так? – человек прижал ладонь ко лбу. – Что же, новый класс ввели? – Э, нет. То есть это помощь фронту… – Вы не ушли в партизаны? Фрицы же вас угнать могли. Родители? Да… Раз уж прогуливаете, проведите меня на почту. Почта у вас далеко? Он встал и подошёл к окну, цепляясь за кабинки. – Школа у вас целая, как же это ни одной бомбы не попало? Так бомбили! Или столько времени прошло, а? – он обернулся. – У вас уже тыл, наверное. Вон вы какие здоровые! Не голодаете. На кухне без перебоев, значит. – Да нет, – замялась Ройка. – Просто немцы придумали секретные экраны, которые отражают бомбы. Наши разведчики украли у них эту технологию и защитили школу. И другие дома тоже. И продукты! – А сколько прошло? Полгода наверное? – Э, ну да. – Семь месяцев. – А… Значит есть у вас почта? – Есть, но… – Думаете, не дойду? Стойте, что же это я? Вас приставили за мной ухаживать, поэтому вы не на уроке? Ройка кивнула, Костян смотрел на дверь. Ему казалось, что в коридоре ходят. – Я Павел, ну вам, конечно, сказали. – Я Раиса, это Костя. – А у тебя, Раиса, сумка тоже немецкая, – Павел показал на Ройкин портфель с джипом. – Ну и чудовище. – Ну да… – Ройка закрыла джип локтем. Костян знал, как Ройка любит свой чёрный портфель с чёрным джипом, не стиранный с пятого класса, потому что «не пачкается». Свой портфель Костян тоже любил. Портфель был коричневым, с выпуклыми пятнами, которые приятно трогать и обводить много раз подряд, особенно во время геометрии. Непонятной, как тянущийся сон. Костян вспомнил, что геометрия скоро кончится, когда Павел ахнул. Он смотрел на свои порванные колени, гимнастёрку, сапоги, глаза широко распахнуты. Они так и остались покрасневшими, но Костян теперь заметил, что они светло-зелёные. – Что же… я в той же одежде, ребята, разве… Разве меня не переодели… за семь месяцев? Он смотрел на Ройку и Костяна. Непонимание, страх, Костян подумал, что в этот раз никто ничего не объяснит. В голове туман, бегущий по кругу. Мысли падают, говорить Костян не будет, он стоит и молчит. Кто-то в коридоре. Что он скажет? – Пожалуйста, не волнуйтесь! Вас просто переодели обратно. В вашу старую грязную одежду, она не попала в стирку, потерялась тогда. А потом в госпитале не хватало белья, ваше взяли, одежду нашли, стирать не было времени, доктор сказал, что вы скоро всё равно очнётесь, и всё. Тогда мы её постираем. Доктор сказал, что вам будет психологически проще очнутся, когда вы, а, в старой одежде. Раз она так счастливо нашлась! Павел часто моргал и одёргивал гимнастёрку. Ройка перевела дыхание и тоже посмотрела на дверь в коридор. – Давайте мы лучше пойдём. Звонок скоро. Костян шёл первым, но быстро обернулся. Павел опять сидел на унитазе. – Нет, я не верю, – он дёргал сжатыми в кулак руками, прислонял их ко лбу, к плитке, в одной руке по-прежнему пилотка. – Вас нет, вы призраки, это сказки. Антинаучные сказки. Это что, рай? – он вскочил, но тут же сел обратно. – Или я брежу. Конечно. Таких толстых детей, таких целых школ не бывает. Таких тихих школ. – Сейчас будет звонок. Сейчас будет не тихо, – пробормотала красная Ройка. – Нам надо куда-то вас спрятать. Она с испуганными глазами зажала рот. Костян зашёл в крайнюю кабинку, готовясь захлопнуть дверь в любую секунду. – Спрятать. Значит… мы значит у немцев, так? – Так! – подхватила Ройка, с огромной радостью, жестикулируя, портфель качался во все стороны. – Вы сами понимаете, кто мы. Немцы устроили тут школу, нормальную, приходят с проверкой раз в… неделю, и часто не по графику. Неожиданно. Учителя полицаи. А мы должны выглядеть соответственно, как дети полицаев. Мы нашли вас третьего дня, – Костян от неожиданности закрыл кабинку. «Третьего дня»! Как в рассказе из девятнадцатого века. – Пронесли, лечили, вы реально, на самом деле ходили во сне, мы вас прятали, вы очнулись, нам надо бежать, звонок! Костян толкнул дверь. – В мою кабинку! Мы… переждём перемену и найдём потом место. Это лучшая кабинка. Костяну нравилась другая, рядом с окнами, но эта и правда была лучшей, просторной и с крутым засовом. Там часто сидели. Крики. Толян орёт, чтобы Костян выходил, «я же знаю, ты здесь тусишь!» Барабанит по всем кабинкам, Ройка всё ещё красная, закрыла голову портфелем, лыбется, глаза дикие. Павел за унитазом, прижался к плитке, мотает головой и морщится. Костян сидит на унитазе с поднятой крышкой, холод унитаза проходит сквозь брюки. Пахнет туалетной бумагой, тряпкой для пола, мокрой грязью, потом, травой, Костян сжал нос, медленно дышит ртом, но всё равно слышно. Звонок, наконец-то. Костян отлипает от унитаза, отодвигает засов, тише, тише. Ройка опустила портфель, мнёт руки. – Чего ты так долго, я так стоять не могу! – шёпотом, оглянулась на Павла. Павел опять на корточках. Тяжело дышит, Костян подумал, что точно через рот. Пахнет грязью ещё больше. – Костян, ну так мы выйдем? – Там Толька, ты знаешь. По плечу стукнет, я… Костян хотел сказать «я заору», но осёкся. Ройка распахнула дверь. Никто не прятался. Пустой туалет, обёртки из-под батончиков во всех углах, мусорка перевёрнута. Костян хотел выбежать, но в коридоре ходили. Костян вернулся. Павел не вышел из кабинки, он сидел на унитазе и разглядывал какие-то документы. Паспорт! Ройка стояла рядом и порывалась что-то сказать, но глотала слова. – Вы мои документы сохранили, – Павел поднял глаза. – Надо бежать, ребята. Фрицы быстро вас хватятся, теперь уже поди хватились. Идите вы на занятия, а меня спрячьте. – Да, но где? – выпалила Ройка. – Как? Вы же меня до этого где-то прятали… – Павел развёл руками, глаза стали жалобными. – Да! Но теперь именно там занятия. Поэтому мы вас в туалет и передисло… передислоцировали. Почему, вы думаете, мы здесь вообще! – Да… ну да… – Павел кивал, пальцы расправляли пилотку и дрожали. – Но вы всё равно идите. Я здесь побуду. Вас не должны поймать.