Глава 9. Ужин из ягнёнка

Сама же кухня на удивление слишком схожа с убранством Мадам Одли — бедная комнатка, небольших размеров, где единственное, что есть — обычный, деревянный столик, несколько глиняных графинов, да криво прибитые полочки. Словно наконец-то прошли через внешний фасад, состоящий из богатства, достигнув пустоты внутреннего мира. Позволив увидеть истинное лицо, ранее как тебе казалось знакомого человека.       «Чем это так пахнет?» — пронеслась мысль после того, как сделал несколько коротких шагов вперед.       Приятный аромат, в котором и доли резкости не наблюдалось. Легкость, что отдалённо имела небольшие нотки молочности, на удивление сочетающаяся с привкусом свежей травы. Будто мгновение и тут же окажешься на лесной поляне в окружении ярких солнечных дней. Единственные звуки вокруг — слабые порывы ветра, медленно покачивающие стволы зеленой травы. Солнечные лучи неспешно скользили по разгоряченной коже. Казалось — именно то самое место, где разум сможет познать покой.       Мадам Фейн присаживается за старенький столик, на котором стояла одна тарелка. Именно на ней расположился увесистый, на первый взгляд, кусок мяса. Слабые пары исходили от некогда живого существа, давая сразу понять: его приготовили недавно.       Оказавшись точно напротив нее, спрашиваю:       — А почему порция одна? Неужто вы не голодны?       Скрестив руки на груди, женщина спокойно ответила:       — Благодарю, но я уже отужинала — последовала небольшая пауза — Считайте — жест извинений за местами плохо выполненную работу. Поверьте, я правда ценю вашу доброту, Мистер Льюис — сладкие речи, без доли искренности. Очередная попытка казаться кротким созданием.       «И почему же я ее еще не выгнал?»       Казался — вопрос без ответа. Меня ни капли не смущает лживость ее натуры, ведь за долгие годы нашего сотрудничества ни разу не пыталась мне навредить. Выполняя каждое поручение, пусть в душе и имела злобу на Бога, заставившего так низко пасть.       Возможно — банальная жалость, ведь я прекрасно понимал, каково это вмиг оказаться без всего, чем ранее владел. Словно жизнь резко началась с чистого листа, с воспоминаниями и людьми вокруг из прошлого, которое каждый день норовит о себе напомнить. Испытывая муки, за бессмысленное бегство, что не смогло помочь отпустить былую боль.       — Мне льстит ваша привязанность. Пожалуй, я и вправду могу сказать, что благодарен судьбе за день, в котором мы с вами впервые увиделись.       — Жаль, что предшествующие события злополучной встречи оказались печальными… — после этих слов Мадам Фейн начала нервно тарабанить пальцами по деревянному столу, пока не продолжила — Не будем о грустном. Как прошел ваш сегодняшний день? — Мадам Фейн как-то странно улыбалась. Словно в безжизненных глазах отражалась каждая рана, на уже давно ничего не чувствующем сердце.       — Обыденно… — первое, что пришло в голову — Погибла дочь барона Лиамса, Бетти Лиамс — присаживаюсь напротив Мадам Фейн и всё-таки решаюсь попробовать слегка остывшее мясо. Мягкая текстура, намного нежнее, нежели в пример брать ту же говядину. При этом насыщенная, заставляя желудок уповать на угощение, которое даровала судьба — Должен отметить — очень вкусно. Позвольте поинтересоваться: где вы его купили?       Приняв более расслабленную позу, женщина ответила:       — У одного приезжего торговца. Он так громко кричал о качестве своего товара, что мне просто захотелось проверить: есть ли хоть доля искренности в его словах — в каждом ее жесте читалась уверенность. Словно в этом мире и вовсе нет вещей, которые могли бы напугать. Хоть, безусловно, одна такая точно была.       — Если увидите его еще раз, то можете без сомнений брать еще — последовала небольшая пауза — Жаль, конечно, что вы уже отужинали. Хотелось бы услышать ваше мнение. Ведь я не самый лучший критик. В иных случаях и за подгоревший рис с чёрствой булкой скажу спасибо.       Только сейчас осознал, насколько же нереалистично выглядела сцена, в которой мы исполняем главные роли. Старая, практически полностью пустая комната, что приняла в себя двух человек. Юноша с мертвым взглядом, живущий одним долгом, да бывшая графиня, вечно утопающая свое сознание в злобе. При этом на ужин у них — дорогое мясо ягненка. Кому не расскажешь, подумают очередная шутка из пресловутой газетёнки. Вот только — истинность нашего существа. Странная пара, нашедшая спасение в лживых разговорах по вечерам.       — Потому что вы забыли титул, дарованный вам при рождении, оттого и кажется, что всему будете рады. Как только вспомните, даже искусные повара не смогут утолить ваш голод — слова звучали на удивление серьезно. Мадам Фейн о чем-то глубоко задумалась — Но вот вам мой совет. Не вспоминайте.       — И почему же? — последовал очередной укус.       — Себя потеряете. Живите так, как того требует душа. Ни к чему с вашим простодушием деньги. Они же вам счастья не принесли?       Тут же задумался:       — Но ведь вы сами держитесь за мечты о возвращении к прошлой жизни. Тогда ответьте, к чему же все эти разговоры? — именно в этот момент откладываю столовые приборы прочь и начинаю внимательно на нее смотреть, замечая малейшие изменения в уставшем лице.       Взгляд ее вмиг стал презрительным. Казалось, за ним скрывалось множество бранных слов, которыми меня хотела осыпать некогда значимая особа. Вот только в реальности все, что может — выражать недовольство через наигранную мягкость. В душе, не имея ничего из возможных переживаний, в которые заставляла уверовать.       «Она действительно не понимает, насколько же открыто ее лик выражает каждую обдуманную мысль?»       — Вы ошибаетесь, меня не волнуют деньги… — ответила женщина и тут же вновь замолкла, не желая более продолжать мысль.       — Зачем тогда просили прибавку в жаловании? Не потому ли, что хотели в дальнейшем унизить графа Фейна?       Именно сейчас я понял: ничего не знаю о Дарле Фейн. С друг другом мы знакомы уже около трех-четырех лет, вот только так и остались странными незнакомцами, играющих роли, для создания обыденности в своих жизнях.       Даже о ссоре с графом мне мало что ведомо. Слышал: узнав ее тайну, стал бояться. Видел в ней угрозу для собственного существа, отчего в конечном итоге запретил переступать порог собственного дома. Сделав ее вмиг никем, даже при наличии титула, от которого не избавишься. Лишь тогда она станет свободной, как граф Богу душу отдаст. Именно в этот день должна почувствовать долгожданное освобождение. Если же, конечно, раньше не умрет.       — Мистер Льюис, почему же вас стали волновать мои желания? Зачем пытаетесь стать тем, кому действительно не все равно на других? Вы же сами просили: наши отношения сугубо рабочие — не будет ничего ближе обычной вежливости. Отчего я имею право хранить молчание. Мои мысли о будущем должны остаться неозвученными. Иначе ничего не получится и все проведенное с вами время станет бессмысленным. — несмотря на сказанные слова, в которых слышалось множество чувств — усталость, злость, радость, женщина продолжала выглядеть уверенно. Она явно не сомневалась ни в одном из утверждений, веря в истинность своих суждений.       — Я вас услышал. В этом вы, конечно, правы: я сам решил выстроить мнимую стену, между нами. Вот только, прошу не забывать, тогда вы общались с парнем, что пытался начать новую жизнь, после того как чуть не умер. Отказался от самоличного повешения и даже от долгой праздной смерти, где без хмеля кровь и вовсе не могла существовать…       — Разве сейчас что-то изменилось? — неожиданно перебила меня Мадам Фейн, не дав более и слова сказать.       Посмотрев на нее с удивлением, спрашиваю:       — По-вашему все так же? — в голосе послышался интерес, с которым продолжал на нее смотреть.       — Сменились убеждения. Теперь вы живете не ради: я буду пить, кутить и спать с незнакомками, лишь бы только о трагедии не вспоминать. Истинность ваших дней — служба, которая и стала моральным якорем, не позволяющим вновь пасть. — звучала искренне и даже, как-то по-честному — Вот только вас до сих пор мучают кошмары. Вы не переродились, лишь сделали себе новый образ. Теперь же пытаетесь его придерживаться.       Повисло неловкое молчание.       — Ох… — тяжело вздохнул, чтобы не затягивать немую паузу — Могу сказать одно — вы правдой говорите. Вот только не сказал бы, что страдаю от такого существа. Меня вполне устраивает, как сложилась моя судьба. Тихо, непременно жить, как по мне, тоже неплохо. — последовала небольшая пауза — Как думаете, почему я не вернул себе титул, когда король подобное предложил?       Ничего не ответив, женщина пожала плечами, наблюдая и дальше со скучающим ликом за мной:       — Я потерял значимость денег. Для меня — не более чем бумажки, за которые люди готовы убивать. Отчего не хочу, чтобы они и дальше становились смыслом моего существования. Понимаете? — специально задал вопрос, для дальнейшего продолжения диалога.       — Не могу сказать, что схожих с вами взглядов. Как бы вы не пытались кичиться духовной чистотой, от грязи все равно не сможете избавиться. Поверьте, когда-нибудь вам вновь придётся примкнуть к своему роду. От семьи не убежишь. Она навеки будет частью вас.       — От мертвых, думаю, получится… — послышалась слабая усмешка.       Женщина перевела свой взгляд на тарелку, на которой еще осталось, как минимум половина ягненка и спросила:       — Неужто все-таки не понравилось? Столько еще мяса осталось… — послышалось от нее в привычной уже театральной манере.       — Более не хочу. Поверьте, наелся. С остальным можете сделать, все, что пожелаете — поднялся из-за стола и тут же направился в сторону выхода — День выдался тяжелым, прошу простить, но мне придется вас покинуть.       — Как пожелаете — с безразличием ответила Мадам Фейн.