Часть 2. Круги на воде

Окрестности храма Войны уже давно находились в погребальных объятиях поздней осени, хоть календарь и утверждал, что до наступления холодов ещё, как минимум, две недели. Воздух пах приближающимся морозом, а дожди на время отступили, но солнце не спешило выглядывать из-за плотной пелены хмурого неба.       Каин лениво потянулся за своим рабочим столом, пытаясь прогнать сонливость. Третьи сутки без нормального сна давали о себе знать: мысли откровенно саботировали его попытки вернуться к работе, кружа вокруг бредовых идей, включающих в себя сон, еду и отдых.       Сайлос, недавно зашедший к своему командиру, уже привычным движением подал тому кружку с крепким кофе. Каин лишь неодобрительно взглянул на парня. Он знал причины этого маниакального желания выслужиться, но не настолько же, в самом деле! Что дальше, спать его начнёт укладывать?       — Выглядите усталым,— ровным тоном отозвался парень, видя знакомые огоньки злости в глазах Каина. — Снова не спали?       — Спал, — угрюмо ответил он, отворачиваясь к столу. — Где-то два часа.       Сайлос усилием воли не изменил выражения лица. Он прекрасно знал, что даже в таком разбитом состоянии Каин заметит, если он ещё раз закатит глаза. В прошлый раз, когда Сайлос, не заметив, что Каин до предела раздражён, закатил глаза на его реплику, он просто… вспыхнул. Из руки вырвался небольшой огонёк, что в мгновение ока обратил в пепел все разведданные за прошедшие сутки. Восстанавливать и переписывать пришлось Сайлосу.       — Надеюсь, Каймор одобряет ваши… подвиги, — осторожно заметил он, смотря куда-то в сторону. Наместник Войны раздражённо мотнул головой, но промолчал.       Каймор в последнее время стал ещё одной неразрешимой загадкой. Если раньше бог Войны лез с непрошенными советами по любому поводу, то теперь он удивительным образом стал похож на Илайн. Он всё ещё вмешивался в сознание парня язвительными подколами или ленивыми замечаниями, но не говорил ничего напрямую. Более того, когда Каин почти решился переступить через свою гордость и попросить бога хотя бы намекнуть, где стоит искать этого урода, Каймор вдруг сказал, что не сообщил бы об этом, даже если его стали бы умолять на коленях.       Вспомнив о том разговоре, Каин сжал руки в кулаки. Оставалось лишь надеяться на то, что бог Войны задумал нечто грандиозное, и его молчание сейчас — лишь подготовка к «сюрпризу», но, помня ситуацию с медальонами, верилось в это с трудом.       — К слову, об отпуске… — тихо начал Сайлос, наблюдая за наместником, делающим вид, что погрузился в работу.       — Отпуск нужен тем, кто устал. Ты устал? — Каин бросил на своего помощника тяжёлый взгляд. Сайлос замешкался, удивившись тому, что наместник в принципе ответил. Обычно Каин ограничивался сухим «позже», стоило тому поднять тему отпуска.       — Смертельно устал, господин, — абсолютно спокойным тоном ответил парень.       — Оно и видно, — съязвил Каин.       Вдруг на стол с лёгким шорохом опустилось письмо из храма Справедливости. Сайлос мгновенно замолчал, увидев знакомую печать на конверте. Каин усилием воли отогнал накатившую сонливость и хмыкнул, разворачивая письмо от Аматеи. С первого же взгляда было понятно: обычное рабочее письмо. Несколько сухих строчек, подписанных её официальным штампом, ничего личного, ничего… Ничего.       Как только он вернулся в свой храм после заварушки с Киром, их переписка быстро перетекла в рабочую плоскость. Никто не говорил о прошлом, не спрашивал ни о чём, кроме работы, даже о погоде ни строчки. Ами уведомляла о важных изменениях в регионе, он сообщал о разведданных, которые стоили её внимания, и… всё.       Но стоило парню вчитаться в эти строки, как он несколько раз моргнул. Что она сделала? Лично низвергла Верховного судью? Ещё и рассказывала об этом так, словно поймала обычного воришку.       — Напиши ей, чтобы предупреждала о подобном! Почему я не увидел этого лично? Непростительная неосмотрительность! — Каймора явно развеселило содержание письма. Каин не ответил, пытаясь отгородиться от злорадства божества в своём сознании и от совершенно неуместной гордости.       У него ведь почти получилось задавить эти ненужные чувства! Почти получилось читать её письма с тем же ленивым скептицизмом, как и сообщения от остальных наместников! Но стоило ей в очередной раз выкинуть что-то вроде этого, как в душе снова расцветало непрошенное тепло, не имеющее ничего общего с огнём Каймора.       Каин едва заметно мотнул головой, возвращая неповоротливые мысли в сторону работы. Подобные действия в любом случае вызовут конфликты. Судебная система Ивримора уже давно вызывала стойкое ощущение болота, и Ами только что бросила в это болото булыжник. Необходимо было проконтролировать ситуацию.       Отложив письмо в сторону, Каин смерил Сайлоса долгим взглядом.       — Новости из храма Справедливости, — начал он, не сводя глаз со своего помощника. Сайлос удивлённо приподнял бровь. — Аматея совершила довольно… унизительный акт возмездия над Верховным судьёй Ивримора. Храм, должно быть, в ужасе.       Каин удержался от усмешки, видя, как быстро сменяются эмоции на обычно холодном лице парня. Хотя бы что-то в этом мире он всё ещё мог предугадать и контролировать.       — Приказывайте, — коротко ответил Сайлос, взглянув на наместника с решимостью.       — Твоя задача — сделать так, чтобы храм отделался лёгким испугом. Справишься — дам неделю отпуска. И, надеюсь, мне не обязательно напоминать о том, чтобы никто из храма Илайн не узнал об этой миссии.       Сайлос обескуражено кивнул, видимо, переваривая мысль об отпуске, после чего поклонился и быстрым шагом покинул кабинет. Каин же глубоко вздохнул и вернулся к письму. Нужно было написать ответ.       Раньше их переписка с девушкой была глотком свободы, но сейчас сама мысль о том, чтобы написать ей, как раньше, отдавала невозможностью. Читая её отчёты, парень всё чаще ловил себя на том, что каждое её письмо было буквально пропитано той самой усталостью и раздражением, какими он сам был переполнен. Обрадовался бы он сам «дружескому» письму, в момент, когда разрывался между напряжённой работой, тревогой из-за угрозы и навалившейся горой ответственности?       Рука застыла над чистым листом бумаги. Каймор же говорил о том, чтобы написать ей предупреждение. Зная характер бога Войны, это явно было своеобразной шуткой, но что если он серьёзно отнесётся к этому «поручению»? Напишет о том, что Каймор хотел бы на это посмотреть. Да и он сам тоже…       Быстро выведя на листе лишь слово: «принято», он отправил послание. ***       Небо над Сарперансом было затянуто тяжёлыми, дождевыми тучами ещё неделю назад. Каждая осень запускала затяжной сезон дождей на Юге, и это никого не удивляло.       В покоях наместницы царил порядок и тишина, прерываемая лишь тихим дыханием двоих человек. Рабочий стол пустовал: Микаэлла редко занималась документами, предпочитая решать проблемы напрямую с людьми, потому больше места там занимали всякие безделушки. Лёгкие занавески персикового цвета слегка колыхались, впуская в помещение влажный запах осеннего дождя.       Микаэлла лежала на своей кровати, раздражённо осматривая новый, достаточно глубокий шрам. Перестаралась. Уже немного подзабытая, неприятная слабость, пополам с отголосками покоя, казалась ещё более мерзкой, чем обычно. Но так она смогла подготовить гораздо больше эларита, чем в прошлом году, значит, наверное, стоило радоваться. Но радоваться не получалось.       Переведя мимолётный взгляд на окно, за которым шёл проливной дождь, девушка неуютно поёрзала на широкой кровати. Она не помнила, как здесь оказалась. Последнее, что запечатлелось в её памяти перед очередной смертью — полные сожаления глаза главного лекаря и потолок лазарета.       Кёртис нарезал на дольки фрукты, лежащие на тарелке перед девушкой, старательно пряча дрожь, изредка пробегающую по ладоням. Заметив, что Микаэлла не обращает внимания ни ни на что, кроме нового шрама, мужчина тяжело вздохнул, после чего протянул наместнице дольку спелого яблока.       — Госпожа, вы ослабли. — Голос Верховного жреца был тихим, но не терпящим возражений. — Если вы не будете нормально питаться, то нескоро выберетесь из этого состояния. Вы нужны не только этому храму, но и всему Югу. Иначе, к чему ваши старания?       Микаэлла пристально посмотрела на него, отмечая неестественную бледность его лица. На её памяти это был первый раз, когда Верховный жрец этого храма так заботливо отчитывал её. В случае Кёртиса — первый раз, когда он высказывал претензии лично ей, а не Инари. Точнее, её статуе. Неясно хмыкнув, вспомнив о том, что Кёртис впервые видел её смерть, наместница всё же взяла дольку из его рук.       — И правда, к чему эти старания? — негромко сказала она. — Каин уже сбился с ног в поисках Кирана, Рафаэль переехал жить в подвалы своего храма, Аматея погребла саму себя под судебными делами, а я… Могу только их поддерживать.       Кёртис неприязненно нахмурился, присев на стул около кровати.       — Все наместники ведут свои дела на своих территориях. Не понимаю, почему вы корите себя за абсолютно ту же деятельность. К тому же, разве это плохо, что у нас всё хорошо?       Микаэлла хотела ответить, но обернулась в сторону двери, из-за которой послышался шум. Спустя несколько секунд в покоях наместницы появился стражник.       — Госпожа, в храме была совершена кража!       Девушка удивлённо моргнула, после чего приняла сидячее положение. Неприятная слабость накатила новой волной, но Микаэлла лишь сцепила зубы, не меняя положения в пространстве.       Вслед за стражником в помещение зашёл престарелый лекарь храма Изобилия. Почтительно поклонившись, мужчина достал из кармана своей мантии потрёпанный дневник и показал присутствующим несколько вырванных страниц.       — Госпожа… Я уже стар и не так давно озаботился тем, чтобы оставить другим как можно больше знаний о мире, в котором мы живём. В момент, когда вы… умерли, я решил сделать записи для других лекарей, чтобы они не пугались, что убили наместника. Но сегодня, заходя в лазарет, я увидел там незнакомца. Он изучал дневник. Я позвал стражу, но он лишь улыбнулся мне, вырвал страницы, и… растворился. Клянусь, госпожа, я...       — Как выглядел вор? — звенящим от напряжения голосом отозвалась Микаэлла.       — Это… Его глаза… Будто выбелены. И…       — ...и есть отметины на руках, да? Будто грозовой узор, так? — в глазах девушки появились странные огоньки. Кёртис насторожился, заметив перемену её состояния.       — Да, госпожа, — удивлённо кивнул лекарь.       — Отлично. Можешь идти. Об инциденте никому не сообщать, усилить защиту, и передай всем, чтобы в случае его обнаружения… сказали ему, что я приглашаю его на чашечку чая.       Стражник и лекарь переглянулись, после чего поклонились и ушли. Микаэлла же хитро ухмыльнулась. Наконец-то. Спустя почти полгода он дал о себе знать. Причём в её храме. В прошлый раз она была не готова, растеряна, ещё и на чужой территории, где её связывал закон о невмешательстве… Но в этот раз она дома, где каждый листик — её верный союзник.       — Госпожа, я правильно понимаю, что это он? — в голосе Кёртиса сквозила тревога.       — Правильно, — кивнула девушка, надкусив дольку яблока. Взглядом она уже искала тарелку с остальными фруктами.       — Но госпожа… Приглашение на чай? Это ведь немыслимо! Нужно оповестить остальных наместников…       — Нет, — отрезала она. — Никто не должен знать. Иначе он не появится.       — С чего вы взяли, что он вообще появится? — скрестил руки Кёртис. — Он ведь уже забрал то, что было нужно!       — Ну… — Микаэлла взяла ещё одно яблоко с тарелки. — Думаю, куда интереснее узнать нужную информацию от первого лица, чем собирать её по сухим отчётам в дневниках лекарей. И если ему на самом деле интересна тема условного бессмертия, мне уж точно есть, что сказать по этому поводу.       — Госпожа, это большой риск, — вздохнул Кёртис, пытаясь воззвать к здравому смыслу. — Если он что-то с вами сделает…       — Ох, тогда я хочу, чтобы на похоронах играли те музыканты с набережной, — улыбнулась девушка, откусывая яблоко.       Верховный жрец вздохнул. Дальше говорить было бесполезно: Микаэлла уже надела маску весёлой девочки. Угрюмо поклонившись, мужчина поднялся с места, собираясь выйти из покоев наместницы. Уже у самой двери Кёртис помедлил.       — Вы правда уверены в том, что он придёт? — мужчина обернулся к наместнице с видом осуждённого на смертную казнь.       — Нет, — тихо вздохнула она. Недавно надетая маска трескалась под навалившейся слабостью. — Но попытаться стоит.       Кёртис вобрал воздух в лёгкие, собираясь сказать что-то ещё, но остановил сам себя, после чего молча кивнул и быстрым шагом покинул помещение. Микаэлла же рухнула обратно в кровать. Нужно было прийти в себя. Как можно скорее.