1.7 Ангел

Мне нравились мои идеально прямые волосы. И, хотя, одно время я часто ныла, что хотела бы иметь пышные кудри, по крайней мере то, что было на моей голове, я могла легко контролировать. Моя аккуратная прическа гармонировала с подходящей школьной формой. Однажды я даже принесла утюг в комнату, чтобы всегда быть уверенной, что мои рубашки без всяких неровных складок. А завязывание галстука я довела до совершенства благодаря урокам на YouTube.              Каждый раз, будучи готовой к школе, я бросала последний взгляд в зеркало перед тем, как спуститься на завтрак. Я представляла себе, как бы моя мама отреагировала увидев меня. Наверное, сначала она бы сощурила глаза, чтобы лучше видеть (она вечно откладывала визит к окулисту). Потом повертела бы головой, и в шутку игриво присвистнула. Она бы обязательно выкрикнула что-то неловкое, что могут сказать своим детям только мамы, когда они под впечатлением. А затем широко распахнув руки и, стараясь не испортить мне прическу и не помять пиджак, нежно прижала в объятиях.                    В этот момент я как можно быстрее покинула спальню, боясь, что мои фантазии далеко зайдут а глаза стыдливо заполнятся слезами. Так происходило уже несколько раз, и попытки привести в порядок опухшее от слез лицо были довольно время затратными, чтобы позволять себе подобные слабости.              На кухне половину времени я ела в одиночестве. Там меня обычно встречала на бегу Евгения, которая в это время спешила запустить первую часть стирки. В сливе почти каждый раз стояла чашка с мотивом Звездных войн, которая принадлежала Винсенту. Это доказывало, что мой старший брат просыпался раньше всех. Он или же Уилл, который часто возвращался после утренней пробежки вскоре после того, как со второго этажа спускались сонные близнецы. Временами мне также приходилось натыкаться на Дилана, который по крайней мере трижды в неделю вставал раньше меня, и даже раньше Уилла, только чтобы позаниматься в спортзале.              По моему скромному мнению, братья Монэ не могли иметь такую сестру, которая была бы удобнее, чем я. Им не нужно было следить, чтобы я училась, так как я сама добросовестно это делала. Я не занимала их диван или телевизор, ведь у меня не было желания играть с ними в приставку, заранее зная, что я бы все равно проиграла. Я не съедала их закуски, потому что какое-то время у меня вообще не было аппетита, и я должна была заставлять себя придерживаться даже самых базовых приемов пищи. Я не задавала слишком много вопросов, ведь знала, что как обычно не получу исчерпывающих ответов. А когда я плакала, то делала это в тишине своей спальни, и только поздними вечерами, поэтому им не приходилось чувствовать себя виноватыми, скованными или смущенными. Так что, что тут еще сказать — я была идеальной сестрой.              Вскоре они, однако, убедились, что идеалов не существует.                    Оказалось, что по понедельникам и средам у Шейна после уроков были тренировки по боксу. Я обычно стояла перед выбором между тем, чтобы подождать его или вернуться домой с Диланом и Тони, если в этот день мы приезжали на таком транспорте, в котором я бы с ними вместилась. Мотоцикл, разумеется, отпадал. Но в последнее время все чаще лил дождь, и Тони с каждым разом все меньше хотел тянуться к шлему.       Я договорилась с Шейном, что во время его тренировок я буду ходить в библиотеку. Было предпочтительнее укрыться между книжных полок, чем выносить общество моих самых вредных братьев в таком маленьком замкнутом пространстве, как машина. Кроме того, школьная библиотека имела огромное преимущество перед той, что была в Резиденции Монэ — тут не было шанса наткнуться на Винсента. И на протяжении одного академического часа я могла наслаждаться свободой и одиночеством.       Обычно я садилась делать домашние задания, писать рецензии в bookstagram или искала какие-то книги, чтобы взять их домой. Сегодня я сосредоточилась на первом и села на свое любимое место, скрытым между рядами высоких стеллажей, заполненных старыми забытыми книгами. Эти тома были слишком сложными для учеников лицея, поэтому в основном сюда никто не захаживал. Поэтому тут создавалась спокойная атмосфера.       В этот день, однако, туда все-таки кое-кто заглянул. И так началась череда проблем, участником которых я стала.       В этом конкретном проходе, где я сидела одна, появился парень. Я видела его на некоторых занятий, поэтому знала, что он из моего года обучения. Кажется, у нас была математика вместе. Но я также была уверена, что мы ходили вместе и на французский, потому что помнила, как недавно его опрашивали. И, коротко говоря, он не блистал. Я пыталась сосредоточиться на своём задании, но не могла удержаться от того, чтобы украдкой не поглядывать на парня. Я не помнила его имени, но по какой-то причине отчаянно желала его вспомнить. Он очень сосредоточенно искал что-то на полке, на которой стояли обшарпанные тома, которые никто не брал. А он как раз проводил пальцем по переплету одной из самых толстых книг.       — Хм, — буркнул он себе под нос, а я все больше убеждалась, что он явно не находился тут для того, чтобы выбрать себе что-то почитать.       Я решила проигнорировать его и сосредоточиться на решении уравнений. Однако все еще замечая его присутствие. Наконец ему, судя по всему, надоела эта актерская игра, потому что я услышала, как он говорит:       — О, привет.       Я бы закатила глаза, но сдержалась, так как была слишком вежливой для этого. Поэтому лишь взглянула не него и культурно улыбнулась. По крайней мере я могла теперь открыто его осмотреть.       — Привет.       Внешне он напоминал ангела. И знаю, что это звучит ужасно преувеличено, но я вовсе не имею в виду, что он был каким-то сверхъестественно красивым. Просто с этими светлыми волосами, образующими милые кудряшки, круглыми глазками и ямочками на щеках ему не хватало только крыльев и ореола. В детстве он, должно быть, был очень милым. Я представляла себе, что взрослые всегда умилялись при виде его. Наверное, он всегда получал то, чего хотел, а теперь, будучи подростком, всё ещё не забывал о своих достоинствах.       — Ты ведь… Хейли, да? — заговорил он, указывая на меня двумя указательными пальцами и прищурив один глаз, словно эти жесты помогали ему найти мое имя в памяти.       Я кивнула.       — Так и думал. У нас общий французский. Я Джейсон, может помнишь меня.       — Помню.       — Супер, — радостно ответил он. — Я тут, это, книгу искал.       — Какую? Я могу помочь, — предложила я, вертя в руке ручку.       Джейсон махнул рукой.       — Ее тут нет.       Я снова закивала, сдерживаясь, чтобы не фыркнуть.       — Но хорошо, что я встретил тебя. — Он скрестил руки на груди и оперся боком о стеллаж. Меня раздражал его ослабленный галстук.       — Почему? — спросила я, изогнув бровь, но слегка улыбнувшись, потому что парень даже немного смешил меня своим разговором. Он только дважды обернулся, чтобы проверить на случай, если вдруг один из братьев Монэ сейчас притаился за его спиной. Наверное. А может вообще не за этим, трудно было сказать. Возможно это я была слишком чувствительной. Моя задорность, наверное, прибавила Джейсону смелости, так как уголки его губ приподнялись еще выше.              — Это ты в прошлый раз за один урок получила целых три плюса за активность?       Да, это была я.       — Хм, возможно, а что?       — Ты хороша.       — А ты, вроде, не очень.       — У меня нет таланта к иностранным языкам.       — И к математике? — спросила я колко, вспомнив о том, что мы действительно ходили вместе еще и на математику. Что ж, там он так же не отличался умом. Однако я быстро отреагировала, видя его удивленное выражение лица. — Прости, это было грубо.       — Но в целом это правда. — Он пожал плечами, после чего оживился. — Слушай, Хэйли. Дело в том, что миссис Дюбуа сказала, что мне нужно подтянуть это и бла, бла, бла. Не оставлять все на последнюю минуту.       Я кивнула, будучи вообще не удивлена.       — Но знаешь, я средне справляюсь с французским. Могу сказать, что люблю сыр, и на этом, в общем-то, все.       Я засмеялась.       — Серьезно — продолжал он смелее, видя, что я смеюсь и клюю на его крючок. — J’aime le fromage. Видишь?       — Браво, но тебе стоит поработать над акцентом.       — Знаю, поэтому мне нужна помощь. Поможешь мне, Хейли?       Мое лицо сразу же помрачнело, а глаза слегка расширились. Как если бы Джейсон только что попросил меня спрятать тело госпожи Дюбуа, которую он убил из-за выставленных ему минусов.       — Что? Эээ, ну нет, мне жаль, но я не…       — Ну пожалуйста, пожалуйста. — Джейсон сложил руки в молитвенном жесте.       — Я не могу, я…       — Пожалуйста — он умоляюще заморгал.       — Я…       — Пожалуйста! — он крикнул, и на этот раз, добавив к своей позе лёгкую улыбку, которая подчеркнула эти чёртовы ямочки на его чёртовых щеках. А потом добавил: — Ты моя единственная надежда, иначе мне конец.       Тогда я об этом не подумала, но если бы я отказала ему, то абсолютно ничего бы и не случилось. Потому что, во-первых, я вообще не была его единственной надеждой. Во-вторых, ему бы ничего не было. Он просто решил придать своим словам немного драматургии, чтобы я в итоге согласилась. И, мне стыдно признаться, но это и вправду сработало.       — С чем тебе нужна помощь? — спросила я, вздыхая и откладывая ручку на стол.       — Со всем.       — Ладно, слушай, можем встретиться тут, например, в среду, ну или в следующий понедель… Что такое?       — За одну среду я не стану гением.       Ты вообще не станешь им. Подумала я, но не произнесла этих неприятных слов вслух. Вместо этого я развела руки, и тогда Джейсон начал предлагать регулярные встречи. Я не знаю, как так получилось, но в итоге мы договорилась с ним о занятиях два раза в неделю. Два раза в неделю! Мы сознательно выбрали дни и время, когда Шейн был на тренировке, а остальные братья Монэ не находились на территории школы. И только после этого я начала задумываться. Распространяется ли правило «никаких мальчиков», которое моих братьев, и так ли тщательно оно соблюдено, на этот случай. В конце концов, наши с Джейсоном встречи должны были быть всего лишь дружеской помощью. Я не собиралась бросаться ему в объятия. Но у меня было непреодолимое ощущение, что моему братству этот порядок явно не понравится. Ведомая этим предчувствием, я решила ничего им не говорить. Я не чувствовала себя виноватой, потому что не делала ничего плохого. Я же никому не соврала. Ходила в библиотеку, как мы договаривались, и училась там. Просто дополнительно мне составлял компанию в это одноклассник…       Так длилось три недели. За это время я осознала, что начала извлекать из встреч с Джейсоном много приятного. До такой степени, что даже понемногу начала их ждать. Впервые с жизни я так хорошо сдружилась с парнем. В своей старой жизни я была слишком робкой, чтобы привлечь к себе чье-то внимание. И даже если это и происходило, то мне не удавалось удерживать это на долго. Я хотела читать книги и представлять, что кто-то заинтересуется мной, как это описывалось в сюжетах самых банальных молодежных романов. Но лучше мне вообще об этом не думать. В конце концов, книги ведь намного лучше парней. Перед ними я никогда не опозорюсь. Они никогда не были со мной грубы и всегда поднимали настроение.       Я была готова изменить свое мнение, потому что Джейсон давал мне то, чего мне сейчас очень не хватало, а именно: внимание. Простое и непринужденное. Оно не могло сравниться с тем поверхностным знакомством, которое медленно прорастало между мной, Моной и Одри. Девушки, в конце концов, давно уже дружили вместе. А я, хотя они и относились ко мне нормально, иногда чувствовала себя лишней. Мне было нечего сказать, когда они вспоминали события из прошлого, в которых я не участвовала. Я также не была готова встречаться с ними вне школы. Это потребовало бы предварительных договоренностей с братьями, а я все еще избегала ненужных контактов с ними. Особенно если нужно было просить их меня подвезти, что — учитывая то, что мы жили в глуши — было бы необходимо, если бы я планировала куда-то пойти.       С Джейсоном, зато, было как-то проще. Я ему нравилась, это я знала, потому что он открыто говорил об этом. А я только краснела, потому что в глубине души он тоже мне понравился. Мне даже не помешало то, что он был исключительно ужасным учеником. Нон стоп мне приходилось просить его сосредоточиться во время своих лекций по французской грамматике. Ему также не хотелось зазубривать слова, а я делала вид, что ругаю его за это. Но на самом деле мне было все равно, когда темы наших разговоров уходили со школьных на более личные.       В какой-то день мы сидели вдвоем, втиснувшись в свой любимый угол, окруженные книгами и запахом бумаги. Сморщив брови, я просматривала его тест, по которому он получил тройку. С минусом.       Я вздохнула.       — Ты хоть чему-нибудь со мной научился?       — Ну разумеется. Эй, я ведь сдал, — ответил он.       Я внимательно смотрела ему в глаза, чтобы поймать его не неискренности, но он, казалось, говорил правду. Тем не менее, он вообще не был заинтересован повторением материала, по которому он кое как получил зачет. Даже слышать не хотел о пересдаче. Тогда я примерно поняла, что Джейсона вообще не волновали оценки.       — Как думаешь, если мы сядем вместе на ланче, твои браться будут иметь что-то против? — заговорил он внезапно, безжалостно сминая этот жалкий тест, который я вернула ему в руки.       — Мои братья? — повторила я глупо, будто бы впервые услышала о том, что у меня они есть.       — Ну, братья Монэ.       — Эээ, ну… — протянула я задумавшись и прикусила губу. — Я не знаю. Возможно. Вероятно… вероятно они не были бы в восторге.       — Блин, это отстой… если я хочу проводить с тобой больше времени, то все равно не могу.       Мое сердце забилось сильнее на его словах. Мгновенье мне хотелось сжать пальцы на его пиджаке и пообещать, что это не проблема и что вообще мы могли бы организовать дополнительную встречу. Но рассудок победил. Я знала, что если мне было некомфортно даже попросить братьев отвезти меня на встречу с двумя подружками со школы, то не было шанса провести время с одноклассником, которое мои братья автоматически бы посчитали за свидание.       — Лучше, чтобы они не знали, что мы видимся, — решила я. — Для моего же блага, ну и для твоего.       На этом я закончила разговор на тему своих братьев. Но тогда я подумала о том, что бы на самом деле случилось, если бы нас кто-то поймал. Мы виделись нечасто, только два раза в неделю и то меньше месяца. Библиотека казалась безопасным местом, естественно окруженным аурой скрытности. Так мне тогда казалось.       Разочарованному, но и понимающему насколько трудна наша ситуация Джейсону, было достаточно частого обмена сообщениями. Настолько частого, что из осторожности я внесла его в список контактов под именем «Дженни с французского», чтобы ни один из моих братьев случайно не заподозрил, что я переписываюсь с парнем. Думаю, я даже не знала никакой Дженни, но это не важно. Важнее была улыбка на моем лице и тепло в сердце, которое вызывало каждое слово, напечатанное этим парнем. И сколько раз мне приходилось скрывать весёлые всхлипывания при виде мемов, которые он мне присылал! Я быстро привыкла к такому состоянию. Хотя обычно мы разговаривали о пустяках, потому что долго не могла открыться перед ним на более серьёзные темы.       Перемены произошли после события, которое случилось в один из поздних вечеров на недели. Это, должно быть, был вторник. Потому что на следующий день состоялась одна из моих встреч с Джейсоном, на которой я, наконец, раскрыла ему то, что было лишь вершиной айсберга моих беспокойств.       Я шла на кухню за стаканом воды на ночь. Обычно я следила за тем, чтобы иметь при себе бутылку с фильтром, но на этот раз я, должно быть, оставила её в школьном шкафчике или в машине. Поэтому я вышла в мрачный, слабо освещённый коридор и, тихо шаг за шагом, направлялась к лестнице. И тогда я увидела его.       Тони шёл навстречу быстрым шагом из служебного крыла. Его брови были сдвинуты, а руки сжаты в кулаки. Он выглядел грозно и раздражённо. Можно сказать, что грозный и раздражённый Тони — это уже не новость. Но на этот раз моё внимание привлекла его покрасневшая скула и рубашка. Светлая расстёгнутая рубашка, местами запачканная чем-то бордовым, открывала вид на мускулистый живот и новые татуировки.       Я жалела, что не живу в мультфильме. Ведь тогда я бы без проблем могла предположить, что это засохший кетчуп. Но в тот момент по всему моему телу пробежали мурашки ужаса. Когда он подошёл, я увидела, что его рубашка была наполовину расстегнута и наполовину разорвана. На лице же, кроме воспалённой щеки и явной ярости, не было других следов драки. Вообще я не видела у него никаких серьёзных ран, кроме нескольких царапин и — как оказалось — раненых костяшек.       На мгновение мне показалось, что я должна была спросить его, что случилось. Возможно, что-то серьёзное, и ему нужна помощь. Однако, чем меньше становилось расстояние между нами, тем сильнее передавалась мне исходящая от него неприязнь. Поэтому в итоге я не проронила ни слова.       Я вышла на лестницу, молясь, чтобы Тони направился прямо в свою спальню. В отчаянии я сжала веки, когда услышала его громкие шаги прямо за своей спиной. Но он шел вниз. Он шел за мной. Я инстинктивно ускорилась, хотя в голове кричала себе вести себя естественно. Впрочем, я ничего не могла с этим поделать, ведь явно разъяренный, большой парень в запачканной кровью рубашке шел за мной по пятам. У меня было полное право немного запаниковать.       Когда он был прямо за мной, нога соскользнула со ступеньки. Я потеряла равновесие, не успела ухватиться за перила и рухнула вниз. Сердце подпрыгнуло к горлу. Я ожидала удара о пол и боли, которые, однако, не наступили. Вместо этого на плече я почувствовала крепкую хватку. Такую, которая наверняка оставит синяк, но это ничто по сравнению с тем, что я бы получила, упав с лестницы. Тони удержал меня рукой, на которой было его зловещее тату, и на долю секунды, с безумно бьющимся в груди сердцем, я смотрела в пустые глазницы татуированной черепной кости. Но прежде, чем я успела поднять взгляд и посмотреть брату в лицо, он уже отпустил меня и прошёл мимо.       — Смотри под ноги. — буркнул он, после чего исчез, зайдя на кухню.       Я практически висела на поручнях, хватаясь за них та сильно, будто стояла над пропастью. Меня перепугало падение и вид Тони, а это уже было слишком много для меня. Поэтому я глубоко выдохнула, чтобы успокоиться, решив, что по правде не так уж мне и нужна была эта вода. Не иссохну же до утра.       Я кивнула себе, словно одобряя это решение, а потом медленно, все еще крепко держась за перила, развернулась и поднялась обратно наверх. Закрыв за собой дверь спальни, я мягко опустилась на пол рядом с кроватью и погрузила пальцы в волосы. Мне хотелось кричать.