Салага.

После всего, что произошло, Элора не стала медлить. Она сразу направилась к кутузке — внутренняя тревога будто сама вела её туда. Что-то подсказывало: она должна увидеть этого парня. Того самого, что вышел из лифта и будто был... знаком. Слишком знаком.

Деревянная решётка на тёмном фоне выделялась чёткими линиями. Сквозь щели снизу Эл заметила фигуру. Он сидел, опершись спиной о стену, прикрыв ладонью лицо. Словно не выдерживал ни света, ни тишины.

Почувствовав чьё-то присутствие, парень отдёрнул руку, заморгал, поднимая взгляд на девушку. В его глазах застыл вопрос, ещё не оформленный словами. Пустота, незнание и страх — всё это тонуло в молчании.

Он выглядел... невинно. Растерянно. Как и все, кого впервые швырнули в эту ловушку без памяти и права выбора.

Элора опустилась на корточки, обхватив руками деревянные прутья решётки. Не знала, с чего начать. Но он оказался первым, кто заговорил:

— Кто ты?

Она моргнула. Такой вопрос обычно задавали наоборот.

— Я Элора, — ответила. — А ты... ты хоть что-нибудь помнишь о себе?

Парень отвёл взгляд и дрожащим голосом прошептал:

— Где я?.. Почему... ничего не помню?..

Всё верно. Этот ужас в глазах — он знаком каждому, кто когда-либо оказался здесь. Элора почти не показывала эмоций, но внутри словно кольнуло — она вспоминала свою первую встречу с этим местом. Те же вопросы. Та же тишина в ответ.

— Всё в порядке, — спокойно сказала она. — Здесь у всех так.

Она мельком оглянулась, будто кого-то искала, затем снова посмотрела на брюнета.

— Если мне дадут разрешение, я могу провести тебе экскурсию. Познакомлю с Глэйдом. Идёт?

Не дожидаясь ответа, она встала, отступая от кутузки.Обычно новенькими занимался Чак. И всё же... что-то внутри не отпускало Элору. Почему ей вдруг так важно стало показать новичку каждый уголок Глэйда?

Она пересекла солнечную лужайку. Воздух был сухой, жаркий, и лучи солнца будто с усилием продирались сквозь листья деревьев. Впереди возвышалась стройка — шум, запах древесины, и ритм ударов молотков заглушали всё вокруг. Среди работающих она сразу заметила Галли — тот тащил доски и, заметив её, посмотрел искоса. Во взгляде читалось что-то, но она не стала разгадывать, что именно.

За стройкой мелькал Алби. Он отдавал указания, даже не замечая приближающуюся девушку. Элора остановилась на расстоянии, наблюдая. Потом окликнула:

— Как насчёт того, чтобы я провела экскурсию новенькому?

Она прижалась спиной к стене, играючи улыбаясь. Взгляд Алби задержался на ней, но быстро вернулся к наблюдению за рабочими.

— Исключено, Элли. Пусть лучше Чак займётся этим, — буркнул он, не отрываясь от дела.

— А почему нет? — спросила она, приподняв бровь.

Ответа не последовало. Он будто и не думал что-то объяснять. Просто — нет. Как будто этим всё сказано.

— Ты что, в него втюрилась? — хохотнул вдруг Галли, подходя ближе. Он бросил доски и с самодовольной ухмылкой посмотрел на девушку.

Взгляд Алби тут же стал ледяным, и Галли моментально изменился в лице.

— Отстань, Галли, — устало выдохнула Элора и снова повернулась к Алби, но тот уже утонул в своих мыслях.

Безнадёжно. Но Элора не из тех, кто отступает. Не сегодня.

— Ну и ладно, — бросила она, разворачиваясь. В её голосе не было обычного упрямства. Это и удивило — те, кто знал её давно, сразу заметили перемену.Обычно Элора бьётся до конца. Но сейчас... она просто ушла.

Дорога до хижины казалась длиннее обычного.Солнце не щадило никого — его зной пробирался даже сквозь стены. Воздух дрожал от жары. Элора почувствовала, как пульсация бьёт в виски. Наверное, стоило бы пойти к реке — окунуть руки в прохладу, опустить голову под воду. Хоть на минуту — убежать от этого пекла.

Но сначала — хижина.

Она дёрнула за ручку. Дверь отворилась со скрипом. Внутри — знакомый уют: кровать, коробка с её вещами, бумаги на столе... и Ньют.Он сидел за столом, явно занятый чем-то. И выглядел... застигнутым врасплох.

Увидев Элору, он резко начал собирать листы, как будто прятал. Но она уже всё увидела — движения говорили громче любых слов.

— Чем занят? — спросила, оставаясь у двери. Наклонила голову, пытаясь заглянуть в то, что он держал в руках.

— Да так... мне понадобилась бумага для чертежа карт... и я наткнулся на твои рисунки, — неловко произнёс он, почесав затылок.

Элора молчала. В голове пронеслось: Он... смотрел мои рисунки?.. Что за чёрт?

Ньют резко поднялся, будто собрался уйти.

— Я не должен был... — начал он, но она перебила:

— Забудь. Просто забудь об этих рисунках, — сказала она тихо. Не смотрела в его глаза — только вниз.Говорить об этом — значит развернуть старую рану. А пока она не вспомнит всего, пусть лучше никто не знает, чем это сердце живёт на самом деле.

Он остановился. Молчал. В его взгляде читалось: Почему ты не доверяешь?..

Но он ничего не сказал. Просто ушёл.

Элора глубоко выдохнула. Подошла к столу.Листы с её зарисовками — портреты той девушки. Девушки, что изредка приходила к ней в снах.Она раздвинула бумаги, и взгляд замер: под ними был рисунок. Её лицо. Чёткие черты, тонкая линия подбородка, знакомый изгиб бровей... до жути точный портрет.

Она долго смотрела на него. Потом осторожно поставила всё обратно, как было.На секунду потерялась в мыслях, но тут же встряхнулась: не время. Её ждёт план.

Элора вышла из хижины. На лужайке уже не было ни Чака, ни новичка. Она обернулась и заметила — у самых врат стояли Чак и тот самый парень.Что они там делают? — мелькнула тревожная мысль.

Её шаг ускорился. Она хотела остановить его, оттащить оттуда. Но...

Галли.

Он толкнул брюнета — тот упал лицом в траву. Элора замерла.

Полный хаос. Парни уже прибежали на его крики.

— Почему вы мне не говорите, что там?! — рвал голос новенький.

Земля задрожала. Из врат подул холодный ветер, срывая пыль и сухую траву. Створки начали закрываться — скрежет металла заполнил весь Глэйд.

Фрай, стоя у кухни, покачал головой:

— Парень явно с катушек слетел.

Эл молча наблюдала. Всё внутри сжалось. Почему ему так хочется узнать, что там?

Эл уже хотела пойти, как вдруг её плечо кто-то схватил — она едва не упала. Это был Логан.

— Тише, куда летишь? — ухмыльнулся он, отпуская её.

Она хотела уйти, но снова — хватка, на этот раз за запястье.

— Моё предложение быть вместе ещё в силе? — голос скользнул по коже, как змея.

— Я подумаю, — отстранённо бросила она, вырвав руку.

Сегодня экскурсии не будет. Завтра. Всё — завтра.

———

Вечер спустился незаметно, растекшись прохладой по раскалённой земле.Солнце, словно смирившись с наступлением ночи, затонуло за стенами Лабиринта, оставив после себя лишь тёплое дуновение в ветвях.Настал тот самый момент, что по неписанным правилам повторялся с каждым прибытием нового.

Огненные языки костра уже полыхали в центре Глэйда, бросая искры в небо. Пламя хищно пожирало брошенные внутрь обломки досок и куски пороха, отчего гул разгорался всё сильнее, ярче. Свет от костра расплескивался по лицам — одни смеющиеся, другие усталые, а некоторые и вовсе пустые. Бегуны сбились ближе к гамакам, храня молчание. Медики, наоборот, собрались в круг — делились историями, пихались локтями, плескали в кружки напиток, от которого першит в горле.

Элора, как обычно, не торопилась присоединяться. Она провела день в одиночестве, и теперь, собравшись, вышла из хижины.На ней был тёмно-фиолетовый свитер с широким воротом и выцветшие джинсы-клёш, что когда-то попали сюда вместе с ней. Всё, что находили в коробках — случайный набор одежды, привезённый из другой жизни.

Воздух стал легче, свежее. Вечерний ветер, как будто знающий секреты каждого, задел её волосы. В тени большого дерева, у подножия которого она часто сидела одна, теперь были двое.

Ньют — с привычной, чуть уставшей осанкой — и новенький, тот самый брюнет.

Они заметили её почти сразу, когда она подошла. Элора молча присела рядом, уперев руки в землю.Сначала никто не говорил. Только потрескивание огня, далёкий гул разговоров, и невыносимо неловкая тишина между ними.

— Выпить не хотите? — нарушила молчание Эл, взглянув на обоих.

Брюнет мотнул головой, поморщившись:

— Нет уж, этой хернёй я больше давиться не буду.

Он всё ещё помнил вкус, но явно не привык.

Ньют фыркнул, взглядом проведя между ними.

— Привыкнешь. На самом деле — вкусно, — усмехнулась Элора. В её голосе звучала лёгкость, почти дружелюбие.

Но не для Ньюта.

Он повернул голову, прищурился. В его лице — всё: строгий укор, недоверие, подозрение.

— Ну и сколько ты обычно пьёшь? — спросил он, медленно, с тем самым акцентом, отчего даже простой вопрос звучал как приговор.

Элора чуть подалась вперёд, словно вызов приняла:

— Сколько надо — столько и пью.

Они встретились взглядами. Секунда. Другая. Что-то повисло в воздухе.

— Я вам не мешаю? — вмешался брюнет, усмехаясь, не без любопытства наблюдая за их перепалкой.

Ответа не последовало. Но все трое рассмеялись — кто-то искренне, кто-то сдержанно. С напряжением на мгновение было покончено.

Ньют махнул рукой и отправил новенького познакомиться с остальными. Элора наблюдала, как он поднимается, оглядывается, будто ищет, с кем бы заговорить.

Она тоже встала — направилась к Минхо, что стоял чуть поодаль, наблюдая за происходящим. Он, как всегда, держался от всех чуть в стороне, руки скрещены на груди, взгляд — сосредоточенный, острый.

Но прежде чем она успела дойти, раздался глухой звук — будто кто-то с силой рухнул наземь.

Элора обернулась. Взгляд метнулся к источнику — и застыл.

Новенький лежал на спине, скособочившись на траве. Возле него стоял Галли. Опять. Та же ухмылка, тот же нажим. Словно вся энергия дня копилась в нём только ради этого.

Вокруг раздался смех. Парни сгрудились. Кто-то уже дал ему прозвище:

— Салага! — выкрикнул один. И другие подхватили.

Минхо оставался рядом с Эл, не проронив ни слова. Он наблюдал за сценой молча, но что-то в его взгляде напряглось. Элора видела это. И она хотела вмешаться — ей было не по себе.

Брюнет не вставал. Он лежал и что-то бормотал. До Эл долетали обрывки. Звук его голоса, хриплый.

— Томас!.. Меня зовут Томас!

Тишина.И сразу же — как вспышка: смех, радость, удивление. Он вспомнил имя. Самое главное, что каждый здесь мечтает вырвать из пустоты в голове.

Гул голосов окутал поляну, будто громкое "ура", только более сдержанное.

Минхо и Элора переглянулись. Одновременно. Лёгкий смешок. Они словно оба знали: этот парень будет особенным.

А потом... звук.

Скрежет. Глубокий, рвущий землю. За стенами прозвучал резкий рывок, словно монстр бродящий по стенам лабиринта пожирал кого то. Их рывки всегда били по нервам. Как напоминание. Как приговор.

Толпа рассеялась. Парни по команде Алби потянулись к гамакам, гудя, переговариваясь, ещё смеясь.

Костёр начал угасать — пламя оседало в золу. Ветер стал прохладнее. Луна взошла медленно, вкрадчиво, освещая путь к хижине.

Элора шла одна. Её шаги были мягкими, будто она боялась разбудить ночь.Рука дёрнула дверь, скрип снова поприветствовал её. Внутри — полутень. Спокойствие.

У стены стоял Ньют. Раскладывал подушки на своей постели, неторопливо, почти машинально.

Эл остановилась в проёме, наблюдая. Мысли вернулись к рисунку. К тому портрету. Её лицо — выведенное точно, почти с болью. Она хотела поговорить об этом.

Она просто усмехнулась:

— Красивый рисунок вышел.

Он обернулся. В его лице мелькнула осторожность, но не удивление.

— Ты случайно не был художником до Лабиринта? — хмыкнула она, проходя к своей кровати.

— Всё может быть, — отозвался он спокойно. Потом — улыбка. — Буду рад, если ты оставишь рисунок себе.

Она приподняла бровь:

— Ох, я подумаю...

Лицо Ньюта слегка напряглось — он не понял шутки. Элора посмотрела на него — и не выдержала: рассмеялась. Этот взгляд, это выражение лица... слишком серьёзно.Через мгновение смеялся и он.

Смех стих так же внезапно, как начался.Ньют лёг, повернувшись на бок.

— Доброй ночи, Лора, — тихо произнёс он. В этом голосе было всё — тепло, усталость, близость.

— И тебе, — отозвалась она, зевая.

Она укрылась пледом. Глаза закрылись почти сразу — тело, наконец, расслабилось.И ночь, окутанная шорохами, дыханием ветра и остаточным жаром догорающего костра, забрала её в сон.