Часть 12

Интернет многому научил Уинтер, но когда она загуглила, как подготовиться к сеансу объятий, он ее разочаровал. Кроме очевидного — например, соблюдения правил личной гигиены — она не нашла ничего, что могло бы подойти к ее ситуации. Очевидно, было не так уж много людей, которые платили своим соседям за объятия, поэтому никто не писал об этом. После получаса бесплодных поисков она сдалась. — «В любом случае подготовка не нужна, — сказала она себе. — Обниматься — значит просто лежать рядом в течение часа, стараясь, чтобы волосы твоего обнимателя не лезли тебе в лицо, а твои конечности не затекли, верно?» День, казалось, тянулся бесконечно, но, наконец, наступила половина четвертого. Уинтер достала из шкафа комплект чистой одежды. На сайте «Эксперты по объятиям» советовали спортивные штаны или пижаму в качестве одежды для объятий, но Уинтер не была готова расслабиться и одеться столь непринужденно в присутствии Ханны. Конечно, вчера вечером Ханна видела ее в пижаме, но это был разговор на кухне, когда между ними было приличное расстояние. Для их «обнимашек» она предпочла деловой стиль, поэтому остановила выбор на самых удобных темно-синих брюках и серой рубашки поло. Она прихватила нижнее белье и носки, а затем направилась в ванную, чтобы принять душ. Пройдя три шага по коридору, она чуть не столкнулась с Ханной, которая вышла из своей комнаты с охапкой одежды. Ханна споткнулась, и Уинтер схватила ее за локоть, чтобы удержать в вертикальном положении, но быстро отпустила, как только Ханна восстановила равновесие. — О, ты тоже решила принять душ? — Ханна указала на одежду в руках Уинтер. — Нет, это у меня привычка такая: каждый день хожу по квартире с охапкой одежды. — Уинтер прикусила губу, но было слишком поздно брать свой саркастический ответ обратно. Ханна внимательно посмотрела на нее. — Ты ведь не нервничаешь? — Нет, конечно, нет. — Уинтер попыталась скрестить руки на груди, но поняла, что они у нее заняты. — С чего бы мне волноваться? — Просто спрашиваю. Потому что я бы поняла, если бы это было так. Большинство моих клиентов нервничают, когда приходят на свой первый сеанс объятий. Уинтер решительно покачала головой. — Только не я. — Верно. Собранна и спокойна. — Ханна улыбнулась. Блеск в ее глазах был мягким и веселым, но не насмешливым. — Хорошо. Я пойду приму душ. Приятной прогулки. Уинтер смотрела ей вслед. Что за прогулка? Затем она взглянула на одежду в своих руках и вспомнила свой язвительный комментарий. — Очень смешно, — крикнула она ей вслед. Ханна помахала своей охапкой. Взгляд Уинтер упал на предмет одежды, лежавший сверху. Это что … трусики? Она застонала и попыталась прогнать из головы образ Ханны в нижнем белье — только в нижнем белье. Она собиралась прижаться к Ханне всем телом, и этот мысленный образ не помог бы сохранить платонические отношения. Это были бы самые неловкие шестьдесят минут в истории. * * * Ханне это только показалось, или Уинтер действительно принимала самый продолжительный душ в истории сантехники? В ожидании она прошлась по кабинету и поправила пару разноцветных подушек. Ранее она уже постелила на диван свежую простыню и отправила плюшевого Эдди на огромную подушку-мешок в углу, чтобы у них было еще больше места для объятий. Жалюзи были опущены, чтобы отгородить их от внешнего мира и обеспечить Уинтер полную приватность. Две лавовые лампы освещали комнату мягким оранжевым светом, отбрасывая тени на акварельный морской пейзаж на стене. На маленьком столике рядом с диваном лежали ее книги и карточки с позами для объятий, а также телефон и Bluetooth-колонка на случай, если Уинтер захочется послушать успокаивающую музыку, пока они будут обниматься. Она распечатала клиентское соглашение, чтобы они могли ознакомиться с ним и подписать. Все было готово. Она могла бы сделать это даже во сне. Так почему же она нервничала, как перед самым первым сеансом объятий? Если она не успокоится, ей понадобится еще раз принять душ. Она натянула футболку на нос и понюхала, чтобы проверить, выветрился дезодорант или нет. Разумеется, именно в этот момент раздался короткий стук в приоткрытую раздвижную дверь. На пороге стояла Уинтер. Ханна поспешно одернула футболку и улыбнулась так, словно ее только что не застукали за тем, как она обнюхивает себя. Ее щеки пылали. Она надеялась, что не покраснела до корней волос. Поскольку она возилась со своей одеждой, ей потребовалось некоторое время, чтобы обратить внимание на то, во что была одета Уинтер: слаксы и рубашка-поло с длинными рукавами. О, нет, нет, нет. Хотя в этом наряде она выглядела великолепно, это была неподходящая одежда для объятий. Пуговицы поло впились бы Ханне в щеку, если бы она положила голову Уинтер на грудь, а брюки были слишком тесными. Ханна указала на них. — Эту одежду нужно снять. Уинтер остановилась в дверях. — Прости, что? Если раньше Ханна и не покраснела, то сейчас она была красной как рак. — Эм, я имела в виду, что тебе следует переодеться во что-нибудь более удобное. На лбу Уинтер появилась морщинка. Она потянула себя за штанину. — Мне в этом совершенно удобно. — Нет, поверь мне, все изменится, как только мы начнем. Иди и переоденься во что-нибудь более удобное, например, в спортивные штаны. О, и тебе определенно стоит надеть топ с короткими рукавами. Объятия могут стать довольно жаркими… э-э, тебе станет жарко. Уинтер колебалась несколько мгновений, низко сдвинув брови над своими серебристо-голубыми глазами. — Ладно. Раз уж ты уже видела меня полуголой, то какая разница, во что я одета. — Она повернулась и широкими шагами пересекла гостиную. Ханна потерла щеки. — «Вот уж спасибо большое, Уинтер». — Упоминания о том, что она видела Уинтер полуголой, не помогало ей сохранить хладнокровие. Она села на диван, закрыла глаза и попыталась медитировать, но это было так же бесполезно, как и ее первые попытки много лет назад, когда она все еще думала, что должна вызывать в воображении успокаивающие образы, как учил ее наставник. Когда послышались приближающиеся шаги, она быстро открыла глаза. Уинтер вернулась, теперь на ней были черные спортивные штаны и серая футболка с V-образным вырезом. И то и другое смотрелось на ней так же великолепно, как брюки и поло. Ханна отвела взгляд. — Заходи. Не хочешь ли чего-нибудь выпить, прежде чем мы начнем? — Дерьмо. Она действовала на автопилоте. Она всегда предлагала своим клиентам стакан воды или чая, но, конечно, Уинтер не проехала через весь город, чтобы попасть сюда, поэтому в освежающих напитках вряд ли нуждалась. Уголок рта Уинтер приподнялся в полуулыбке. — Пива. Ханна улыбнулась в ответ. Было приятно осознавать, что она была не единственной, кто нервничал. —Прости. С этим придется подождать. В договоре сказано, что никакого алкоголя. — Она указала на соглашение об объятиях, лежащее на столе. — Говоря о договоре, я бы хотела начать с того, чтобы ты еще раз ознакомилась с ним, а затем мы подпишем его вместе, когда убедимся, что мы… Уинтер пересекла комнату, взяла со стола шариковую ручку, просмотрела документ и подписала его. Ханна вытаращила глаза. Этот сеанс объятий не был похож ни на один из тех, что она проводила раньше. Ей следовало ожидать этого, потому что Уинтер была не похожа ни на кого, кого она когда-либо встречала. — Я действительно думаю, что нам следует обсудить правила и ожидания… — У меня почти фотографическая память. Я знаю правила. Давай начнем. — Уинтер посмотрела на диван так, словно это было кресло дантиста. — Что мне делать? Хорошо. Если Уинтер нужно было сделать именно так, чтобы чувствовать себя комфортно, она согласится, даже если ей это не нравится. — Почему бы нам не присесть и не поговорить о том, как тебе нравится ощущать прикосновения? — Она села на середину дивана и приглашающе похлопала по месту рядом с собой. Уинтер осторожно приблизилась и села на расстоянии метра от нее. Она вопросительно подняла брови, глядя на Ханну. — Если я скажу, что мне нравится оральный секс, это, вряд ли будет та информация, которая тебе нужна, не так ли? Никогда еще афантазия не была таким благословением, как сейчас. Если бы в ее голове промелькнули образы обнаженной Уинтер с запрокинутой головой, она не смогла бы сохранять спокойствие профессиональный настрой. Ее смех прозвучал слишком высоко. Почему она так нервничала? Уинтер была не первой клиенткой, которая сделала подобное замечание. — Да, это так. Какие платонические прикосновения тебе нравятся? Уинтер пожала плечами. — Ты же профессионал в объятиях. Просто делай то, что считаешь нужным. Ханна решительно покачала головой. —Профессиональные объятия так не работают. Я ни в коем случае не прикоснусь к тебе без твоего разрешения и пока не буду уверенна, что ты этого хочешь. Если ты скажешь мне, что тебе не нравятся определенные прикосновения, или ты не хочешь, чтобы к определенным частям твоего тела прикасались, я всегда буду уважать это. Например, некоторые люди предпочитают очень легкие поглаживания, в то время как другим нравятся твердые, крепкие прикосновения. А как насчет тебя? — Хм. — Уинтер провела рукой по коротким волосам на затылке. У нее был такой вид, словно она пыталась решить сложную математическую задачу. Очевидно, никто никогда не спрашивал ее, какие прикосновения ей нравятся. Интересным было то, что Уинтер без проблем рассказывала о своих сексуальных предпочтениях, но не знала, что ей нравится, когда речь заходит об объятиях и нежности. Неужели она никогда ни с кем не обнималась? У Ханны сжалось сердце. Она поборола желание притянуть ее к себе и заключить ее в теплые объятия. Наконец, Уинтер сказала: — Не думаю, что у меня есть какие-то предпочтения. — Хорошо. Почему бы нам не полистать «Сутру объятий», возможно, ты захочешь что-нибудь попробовать? — Сутра объятий? — Эхом отозвалась Уинтер. — Ты ведь шутишь? Ханна усмехнулась. — Нет. — Она подняла маленькую книжку. — В ней есть иллюстрации с забавными позами для объятий. Взгляни сама. Уинтер взяла книгу у Ханны и держала ее только кончиками пальцев, как будто пыталась минимизировать контакт с ней. — Беззастенчивое празднование высшей степени близости, — прочитала она на обложке. — Я думала, что высшая степень близости — это секс? — Ну, это не Олимпийские игры по близости. Я думаю, что и то и другое может быть близостью, но по-разному, ну или они могут быть близостью, в зависимости от того, кто с тобой рядом. Уинтер оторвала взгляд от обложки и посмотрела прямо на Ханну. На этот раз она выглядела скорее любопытной, чем настороженной. — Когда ты работаешь со своими клиентами, возникает ли у тебя чувство близости? Ханна поерзала на подушке рядом с собой. — В некоторой степени. — Это значит, что нет, — сказала Уинтер. — Я этого не говорила. Просто это другой вид близости, чем тот, о котором ты, скорее всего, думаешь. У меня с моими клиентами скорее заботливые отношения — как у матери со своим ребенком. Не похоже на ту взаимную близость, которую я бы хотела разделить с партнером. — Хм. Но разве ты .? — Уинтер, — сказала Ханна. — Я готова говорить о своей работе весь день, но разве ты не хочешь испытать это на себе, а не просто слушать? Тогда ты сможешь рассказать мне, насколько интимными, по-твоему, являются профессиональные объятия. — Верно. —Уинтер снова опустила взгляд на «Сутру объятий» и пролистала ее страницы. Время от времени она останавливалась и рассматривала одни иллюстрацию дольше, чем другие, или качала головой, читая названия некоторых поз. Наконец, она постучала пальцем по одной из страниц. — Как это может быть не сексуальным? Ханна перегнулась через разделявшее их пространство, чтобы рассмотреть поближе. На иллюстрации два мультяшных персонажа лежали на боку, их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, ноги переплетены, а руки крепко обхватывали друг друга. — А, буль-буль. Не могу сказать, что это входит в мой стандартный репертуар, но если настроиться на нужный лад, то в этом нет ничего сексуального. Хочешь попробовать? — Нет. — Уинтер поспешно перевернула страницу. — Это, хм, не совсем похоже на позу для начинающих. — Это верно. — С чего ты обычно начинаешь? — спросила Уинтер. У Ханны не было стандартной начальной позы. Она всегда старалась почувствовать клиента и соответствующим образом корректировала предлагаемые позы. — Это бывает по-разному. Некоторые клиенты хотят сразу перейти к «ложке», хотя на самом деле это тоже не поза для начинающих. В последнее время я часто начинаю с позы «мама-медведица». — О! Значит, это поза для объятий! А я думала, что у твоей подруги Тэмми просто странный фетиш, когда она упомянула, что это ее любимая поза. Ханна прижала руку ко рту, чтобы сдержать смешок. Жаль, что она не могла рассказать Тэмми о предположении Уинтер. Ее подруга бы от души посмеялась над этим. — Нет. Это Тэмми научила меня «маме-медведице». Обниматель садится на диван вот так, — она отодвинулась назад, прислонившись к одному краю дивана, и вытянула одну ногу вдоль его спинки, — а тот, кого обнимают садиться в «колыбель» из ног обнимателя и прислоняется спиной к его груди. — Она наблюдала за выражением лица Уинтер, пока описывала позу. Уинтер представляла их в позе «мамы-медведицы»? Хотела ли она попробовать? Выражение ее лица ничего не выражало, но она сидела очень прямо, направив обе ноги к двери, как будто была готова броситься в том направлении в любую минуту. «Нет, — решила Ханна. — Уинтер не из тех, кто любит когда ее обнимают. Она почувствует бы себя слишком уязвимой, если позволит обнять себя. В ее случае есть только одна начальная поза». — Почему бы нам не оставить "маму-медведицу" на потом? Думаю, у меня есть для тебя идеальная поза. Она называется «Компаньон». Уинтер искоса посмотрела на нее. — Этого не было в книге. Что это? — Сначала ты сядь поближе ко мне. — Ханна подняла палец, прежде чем Уинтер успела пошевелиться. — Но не настолько близко, чтобы тебе было неудобно. Помни, что профессиональные объятия — это, прежде всего, выяснение того, что тебе нравится, и высказывание своего мнения, когда что-то не нравится. Уинтер подвинулась и подсела на несколько сантиметров ближе. — Отлично. Это удобное расстояние для тебя? — Да. Все в порядке. Каков второй шаг? Ханна покачала головой. — Никакого второго шага. Вот и все. Уинтер приподняла брови. — Это и есть «компаньон»? Сидеть рядом, не прикасаясь друг к другу? Недоверчивое выражение на ее лице заставило Ханну рассмеяться. —Да. — видишь? Ты уже освоила свою первую позу для объятий! Теперь опусти плечи и постарайся расслабиться. У Уинтер вырвался хриплый смешок. — Так вот как ты зарабатываешь на жизнь? Просто сидишь рядом сложа руки? Ханна старалась не принимать это на свой счет. К этому времени она уже знала, что саркастические комментарии Уинтер были в основном защитным механизмом. Она просто улыбнулась. — Давай попробуем синхронизировать наше дыхание. Уинтер подняла взгляд к потолку, словно закатывая глаза от какой-то чепухи, но потом опустила плечи, и через некоторое время ее вдохи и выдохи стали происходить в том же ритме, что и у Ханны. Когда Ханна стала делать вдохи глубже и продолжительнее, Уинтер стала повторять за ней, осознанно или даже не замечая этого. — Это странно, — пробормотала Уинтер через некоторое время. — Мне кажется, нам следует включить какую-нибудь песнь китов. Несмотря на насмешливый комментарий, она говорила шепотом, что заставило Ханну улыбнуться, потому что это указывало на то, что она начала расслабляться и не хотела портить настрой. — Мы можем попробовать что-нибудь еще, если хочешь. Или перейти на новый уровень «компаньона», теперь, когда ты освоила этот. — Да, давай попробуем. «Компаньон» на новом уровне. Что я должна делать? — Ты не обязана ничего делать, — сказала Ханна. — Если тебе неудобно… — Мне удобно. — Плечи Уинтер снова поднялись. — Каков наш следующий шаг? — Садись поближе ко мне. Так близко, чтобы наши колени или плечи соприкасались. Как тебе больше нравится. Уинтер чуть приблизилась, но все еще держала расстояние в несколько сантиметров между ними. Она медленно раздвинула ноги, пока ее колено не коснулось колена Ханны. — Вот так? Вопрос не удивил Ханну. Уинтер, казалось, во всех аспектах своей жизни была перфекционисткой, поэтому, конечно, она хотела убедиться, что правильно выполнила инструкции по каждой позиции. Или дело было не только в этом? Неужели Уинтер получала так мало физической ласки, что чувствовала себя неуверенно из-за самых простых прикосновений? Эта мысль заставила Ханну пожалеть ее. Было ясно одно: Уинтер никогда не обнималась со своим отцом. Во время их первого сеанса Жюль почти так же боялся прикосновений, как и Уинтер. Ханна подавила желание ободряюще положить руку на колено Уинтер, зная, что это только поставит ее в неловкое положение. — Нет правильного или неправильного способа, кроме того, который подходит нам обеим. Некоторое время они сидели молча. Нога Уинтер, прижатая к ее собственной, излучала тепло даже сквозь слои их брюк. Ее напряжение было таким же ощутимым. — Это нормально? — спросила Ханна. Уинтер кивнула. — Как ощущения? — Костляво, — ответила Уинтер. Ханна не смогла удержаться от смеха. Практичный подход Уинтер приятно удивил ее. — Да, колени — не самая приятная часть тела. Давай попробуем что-нибудь другое, что будет приятнее на ощупь. Ничего, если я возьму тебя за руку? — Держаться за руки — это часть объятий? — Конечно, если ты думаешь, что тебе это понравится. Уинтер посмотрела на свою руку, затем на руку Ханны. Не отвечая, она потянулась и взяла Ханну за руку. О, вау. Ханна этого не ожидала. Возможно, ей следовало это предвидеть. Таким образом, Уинтер полностью контролировала ситуацию. Ее правая рука — доминирующая — лежала на левой руке Ханны, которая была повернута ладонью вверх. Вместо того чтобы соединить их руки и переплести пальцы, она держалась почти боком, обхватив пальцами тыльную сторону ладони Ханны, а ее большой палец лежал на изгибе, где большой палец Ханны соединялся с указательным. Если бы Ханна использовала правую руку вместо левой, это было бы похоже на поединок по армрестлингу… и Уинтер вышла бы победительницей. Ханна положила тыльную сторону ладони себе на колено, а предплечье на левое бедро, рука Уинтер все еще лежала сверху. Впервые их тела соприкоснулись в нескольких местах: их предплечья соединились по всей длине; рука Уинтер коснулась ее ноги, а их плечи соприкоснулись. От тела Уинтер исходили волны тепла, но ее рука была заметно холоднее, почти ледяной. — Это нормально? — снова спросила Ханна, сжимая руку Уинтер. Уинтер откашлялась. — Да. — Она ослабила хватку и повела плечом, отчего ее предплечье скользнуло по руке Ханны. «Ее кожа была очень, очень нежной. Да, но тебе о не следует обращать на это внимание». — Ханна прикусила внутреннюю сторону щеки. Конечно, ей разрешалось наслаждаться сеансами объятий со своими клиентами, но она всегда сосредотачивалась на том, что будет приятно ее клиенту, а не ей самой. И обычно с этим у нее не возникало проблем. После пяти лет работы профессиональным обнимателем она привыкла отключать свою сексуальность и играть роль квазитерапевта, поэтому объятия с клиентом не вызывали у нее тех же ощущений, что объятия с романтическим партнером. Только на этот раз, в случае с Уинтер, это не получалось. Возможно, изменение их позы помогло бы ей переключиться — это был метод, который она обычно предлагала своим клиентам, когда они начинали возбуждаться. Она вопросительно посмотрела на Уинтер. — Ты готова попробовать что-нибудь еще? * * * Уинтер с трудом подавила желание сглотнуть. Она отпустила руку Ханны. — Да, давай попробуем по-настоящему обняться. Это, — она указала на руку Ханны, которая все еще лежала ладонью вверх на ее бедре и выглядела очень пустой, — едва ли можно назвать объятиями. — Конечно, это так. Но ладно, давай попробуем что-нибудь другое. — Ханна потерла подбородок и, казалось, мысленно просмотрела список возможных поз. — Хм, возможно, тебе подошла бы «коала на дереве». Фу. Еще одна поза для объятий в стиле «медвежья тема». Звучит не слишком многообещающе. — Без разницы. Давай попробуем. — Лишь бы поскорее покончить с этим, и ей было о чем рассказать Брук, когда она отчитается о проведенном сеансе объятий. — Ты обычно предпочитаешь обнимать своего партнера или чтобы тебя обнимали? — спросила Ханна. Честно говоря, ответ был таков: ни то, ни другое. В посткоитальной позе она предпочитала сидеть за рулем своей машины, возвращаясь домой. Не то чтобы у нее было так уж много связей на одну ночь. В большинстве случаев оно того не стоило. Уинтер попыталась представить себе обе эти ситуации — сначала она обнимает Ханну, а затем позволяет ей обнять себя. От последней у нее волосы на затылке встали дыбом и мурашки побежали по всему телу. — Наверное, самой обнимать своего партнера. Ханна кивнула, как будто это был именно тот ответ, о котором она подозревала с самого начала. Уинтер нахмурилась. Неужели ее так легко было разгадать? Обычно она могла положиться на свое непроницаемое выражение лица, но Ханна, казалось, слишком часто видела его насквозь. — Хорошо, тогда я буду «коалой», а ты «деревом». Дерево? Уинтер представила себе дуб — высокий, крепкий, который совершенно не восприимчив ни к грозам, ни к жаре, ни к снегопаду, и даже к тем, кто прижимается к его стволу. Да, она могла бы это сделать. Гораздо лучше, чем одного из этих чересчур милых медвежат коал. — Хорошо. Что мне надо делать? — Ложись на спину. — Ханна встала с дивана, чтобы освободить для нее место. Уинтер вытянулась на спине, затем уставилась на Ханну, ожидая продолжения. Боже, это было так неловко. Она лежала, как оловянный солдатик, прижав руки к бедрам. — Вот так? — Да, отлично. Теперь вытяни эту руку, — Ханна указала на руку, расположенную ближе к краю дивана, — в сторону, чтобы она не была зажата между нами. Уинтер вытянула руку в сторону. — Отлично. Теперь коала… в данном случае я…ложится на бок рядом с деревом, кладет голову ему на плечо, а одной рукой обнимает за талию. Ты не против, если я так поступлю? — Конечно. — Уинтер старалась, чтобы это прозвучало непринужденно. — Иначе ты была бы похожа на коалу, падающей с дерева. Ханна не улыбнулась ей в ответ. Ей тоже было неловко? Диван слегка прогнулся, когда Ханна легла на бок рядом с Уинтер. Она была так близко, что Уинтер чувствовала тепло ее тела. Ее сердце бешено колотилось о ребра, и она молилась, чтобы Ханна этого не заметила. Господи, что с ней такое? Она никогда ни из-за чего так не нервничала, даже когда встречалась с новым клиентом или проводила презентацию перед всем штатом клиента. Уж точно она не боялась какой-то глупой «коалы на дереве»! Ханна осторожно придвинулась еще ближе. Она положила голову Уинтер на плечо и обняла ее за талию. — Можно я закину ногу на твою? Уинтер изо всех сил старалась дышать ровно. Она кивнула, но потом поняла, что Ханна не видит ее реакции. — Ага. — Уф, у нее был такой голос, словно она выкуривала по три пачки «Мальборо» каждый день, хотя за всю свою жизнь не притронулась ни к одной сигарете. — Давай. Ханна слегка закинула ногу на ногу Уинтер. Она не просунула ее между бедер Уинтер, просто позволила их голеням переплестись. Но это все равно казалось таким интимным, что Уинтер не знала, что с этим делать. О черт. Это была не «коала на дереве». Это было больше похоже на то, как если бы удав обвился вокруг ветки! Она когда-нибудь была так близка к женщине, с которой не спала? Черт, она когда-нибудь была так близка к женщине, с которой спала? — Все нормально? — снова спросила Ханна. — Да. — Она справиться. Все, что ей нужно было делать, это лежать. Или она должна была что-то делать? — Что мне теперь делать? — Ничего, — ответила Ханна. — Просто расслабься и позволь себе наслаждаться этим. Единственное, что ты могла бы сделать, если бы захотела, — это обхватить меня рукой — той, которую ты вытянула в сторону. И дай мне знать, если эта рука или что-нибудь еще начнет затекать. Затекать? Нет. Ни одна часть ее тела не онемела ни на йоту. Совсем наоборот. У нее было такое чувство, словно она прикоснулась к электрическому проводу под напряжением. На нее разом нахлынуло множество ощущений: тепло головы Ханны, прижавшейся к ее плечу, и ее лба, прижавшегося к щеке Уинтер, аромат ее шампуня, нежное прикосновение груди Ханны к ее боку, тяжесть руки, обнимающей ее за талию, и звук ее дыхания совсем рядом. Странные эмоции добавились к хаосу тех сумбурных чувств, которые бушевали в ней. Следуя совету Ханны, она подняла руку и положила ее Ханне на спину, чувствуя себя почти защитницей, но в то же время, как будто сама была беззащитна. Слишком мягкая. Слишком уязвимая. Ух ты. Это было очень напряженно. — Ты в порядке? — Ханна подняла голову с плеча Уинтер. От ее пристального взгляда Уинтер почувствовала себя еще более уязвимой. — Тебе от этого неуютно? — Я уже говорила тебе, что со мной все в порядке. — Уинтер начала раздражаться. — Почему ты продолжаешь спрашивать меня об этом? — Почему Ханна не могла просто лежать в тишине и позволить ей притвориться, что она — само олицетворение расслабленности? Почему она все усложняла, задавая вопросы? — Потому что я чувствую твое сердцебиение, и оно бьется слишком быстро. Дерьмо. Значит, Ханна заметила. Конечно, заметила. Прижавшись так близко, она чувствовала каждое учащенное биение сердца Уинтер, каждый прерывистый вдох. Уинтер почувствовала себя так, словно с нее сняли кожу, и Ханна видит ее насквозь Нет. Она этого не допустит. Не может допустить. Нужно было сменить направление. Уинтер криво усмехнулась и от души понадеялась, что это не будет похоже на оскал загнанного в угол зверя. — Да, вот что происходит, когда я прижимаюсь к красивой женщине. Ханна покачала головой и высвободила свою ногу из ног Уинтер. — Я не думаю, что дело в этом. Я знаю, что к объятиям с кем-то, кого ты не очень хорошо знаешь, нужно привыкнуть. Если ты попробовала и поняла, что это не для тебя, это тоже нормально. Нет ничего плохого в том, что ты не хочешь обниматься, понимаешь? Моя работа основана на согласии. Ты не обязана этого делать, если не хочешь. Она посмотрела в глаза Уинтер, и выражение сострадания на ее лице превратило искры раздражения в пылающий ад. — Что, черт возьми, я должна сделать, чтобы доказать, что хочу этого? — Уинтер приподнялась и тоже легла на бок. Теперь их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Стук ее сердца отдавался в ушах. — Похоже, что ты просто терпишь, а не наслаждаешься этим, — голос Ханны был нежным как ласка. Рев в ушах Уинтер становился все громче. О, черт возьми! Что она должна была на это сказать? Не произнеся ни слова, она сделала единственное, что пришло ей в голову: наклонилась вперед, преодолевая оставшиеся между ними сантиметры, чтобы найти губы Ханны и страстно поцеловать. Ханна уставилась на приближающийся рот Уинтер. Затем, всего за секунду до того, как их губы встретились бы, она остановила ее, положив руку ей на грудь и произнеся одно-единственное слово: — Нет. Она не кричала и не толкала ее, голос у нее был спокойный, а взгляд стальной. Уинтер перешла черту. Дерьмо. У нее словно отключился мозг. Тяжело дыша, она выбралась из-под Ханны, подальше от нее, пока не ударилась о спинку дивана. Ханна села и прижала колено к груди, как будто теперь она чувствовала себя слишком беззащитной. В груди Уинтер жгло словно ее окатило кислотой. А может, это был стыд. Она стиснула зубы, борясь с накатившей волной тошноты. —Нет, — повторила Ханна, хотя первый раз и так задел ее за живое. Ее голос был твердым, но тщательно контролируемым. Очевидно, она скрывала, насколько сердита или расстроена на самом деле. — Это не то, ради чего мы проводим этот сеанс. Мы договорились, что все будет строго платонически, и если ты еще раз попытаешься сделать что-то подобное, я немедленно закончу сеанс. Означало ли это… Ханна была готова продолжать? Ханна снова опустила ногу на диван, словно приняв осознанное решение снова открыться Уинтер. — Ты хочешь…? — Нет. — Уинтер не хотела второго шанса. Поскольку Ханна была с другой стороны дивана, она добралась до его края, вскочила и направилась к двери так быстро, как только могла, но не переходя на бег. — Это все чушь. Мне не следовало записываться на сеанс. Не волнуйся. Я все равно заплачу за полный час. — Затем она выбежала, не дожидаясь ответа.