Глава 6. 24 декабря, 17:00

Время в небольшой комнатке, лишённой всякого света, тянется невыносимо медленно. Или быстро, просто это Александр уже не понимает, сколько здесь сидит. А ведь всё начиналось безобидно. Он всего лишь увидел девочку, чьи родители угодили в капканы и нуждались в помощи. Ещё на том моменте, когда Леля сбилась в очередной раз пути, у него появилось предчувствие, что что-то здесь не так, но он не послушался его и продолжил следовать её направлениям. Потому что искренне верил в то, что помогает. Что делает доброе дело. И что он за это получил? Сидит теперь в тёмном помещении совершенно один. Как ни странно, злости он не испытывает. Ни на Лелю, ни на людей, который отобрали у него ружьё и фонарик, а затем отправили сюда. Их нельзя назвать грубыми, ведь они даже не толкнули его: просто крепко держали, завели сюда и вышли, не успел он даже подбежать обратно к двери. Как будто всеми своими действиями пытаются показать, что не желают причинять ему вред. Зачем тогда оставили его здесь? Та небольшая постройка, одиноко стоящая в лесу, оказалась всего лишь прикрытием для чего-то большего. Прямо посередине красовался красноречивый спуск, как обычно делают лестницы в подвал в частных домах. Учитывая, насколько недружелюбной бывает погода в этом месте, сделать убежище под землёй не кажется сумасшедшей идеей — наоборот, даже разумно. Только спуск этот был длиннее, чем обычная лестница в подвал. И продолжался дальше, просто Александра вывели на первом же пролёте в эту комнатушку. Значит, он находится в каком-то здании, которое имеет несколько этажей, и все они запрятаны под землёй? Сколько же времени ушло на построение такого неоднозначного жилища? Есть ли здесь вообще электричество? А водопровод? Вентиляция? Сейчас эти вопросы совершенно ни к чему, но Александр не мог прекратить думать о них. Ему не дают ни еды, ни ответов, поэтому всё, что остаётся делать, — думать. Сделать он ничего сейчас не может, даже отбиться не сумеет, потому что оружие отобрали. Без применения силы — вот это поражает больше всего. Если они удерживают его в каком-то помещении против воли, то почему пытаются создать впечатление негрубых, вежливых людей? Ведь запереть человека — уже невежливо. Мысли об этом месте всплывают снова и снова, словно он смотрит недлинный видеоролик и, дойдя до конца, перематывает в самое начало: ничего не меняется, но из раза в раз всё повторяется. И только спустя какое-то время (Александру думается, что проходит по меньшей мере час) в голову пробивается его жена. Регина. Она ведь совсем не в курсе, где он сейчас находится. Сколько времени прошло? Если всего пара часов, то пока с ней всё в порядке, но если намного больше… Ему даже страшно думать о том, что сейчас она чувствует. Наверняка разрывается между желанием пойти на поиски пропащего мужа и работой, обязующей оставаться на маяке, что бы ни случилось. И наверняка чаша весов склоняется в сторону второго — он слишком хорошо её знает. Но внутреннюю тревогу это никуда не девает — в этом тоже уверен. Главное, чтобы никто из обитающих в этом месте не захотел причинить ей вред. Они ведь могут только притворяться, что их намерения чисты, а на самом деле, возможно, хотят зачем-то заполучить маяк. Или просто убить их об обоих. Неизвестно, к кому он попал — к кучке маньяков, сбрендившим религиозным фанатикам или вообще ввязался в какую-то секту. Леля казалась — и до сих пор кажется — абсолютно нормальной девочкой, ничего подозрительного в её поведении не было им замечено. За исключением безупречного актёрского таланта; вряд ли здесь и правда находятся её родители, которые на самом деле угодили в капканы. Всё это было лишь предлогом для того, чтобы Александр сам угодил в ловушку, которую для него подготовили. И, стоит признать, они добились успеха. За дверью шагов никаких не раздаётся — он прислушивается. Время от времени подходит к двери и прикладывает к ней ухо, но ничего за ней не происходит, словно его поместили в вакуум. Пробует и ощупать хотя бы какие-нибудь вещи; когда его только вводили сюда, он успел заметить что-то на подобие маленького дивана без спинки, и теперь, когда он лишён всякого источника света, пробует нащупать на стенах хотя бы что-нибудь. Безуспешно. Похоже, этот непонятный предмет мебели здесь единственное, что есть. К слову, диван очень твёрдый. Не то чтобы он надеялся на хотя бы какие-то удобства (признаться, он вообще не ожидал, что его закроют в комнатушке без всяких предупреждений), но если ему предстоит здесь провести неопределённое время, то могли бы и позаботиться о чужом комфорте. Здесь и так нет света или каких-нибудь предметов. Тем не менее, ему удаётся немного вздремнуть — это, кажется, бесконечное хождение по лесу в поисках непонятно существующих ли родителей Лели совсем вымотало Александра. Где-то на задворках его сознания мелькает мысль, что, возможно, так и задумывалось: дождаться, когда он уснёт от усталости и скуки. Опять же, зачем кому-то это — остаётся загадкой. Через какое-то время за дверью слышатся шорохи. Не настолько громкие, что можно распознать в обычных обстоятельствах, но в помещении без света и в полной тишине эти звуки явно выделяются на общем фоне бесшумности. Мужчина припадает ухом к двери и концентрирует всё своё внимание на лестнице, прямо возле которой и находится. Всё стихает, словно ему послышалось. От двери Александр не отходит, желая подловить момент, когда за ней вновь кто-то появится. Возможно, кто-то просто поднялся в лес или, наоборот, спустился куда-то. Или это привели очередного пленника, чтобы позже с ним что-то сделать. Догадки можно строить бесконечно, и это сводит его с ума. Даже неизвестность так не пугает, как шанс остаться тут навсегда — в тёмной пустой комнатушке. Вдруг снова раздаются звуки — это шаги. Ему кажется, что они доносятся откуда-то снизу, как будто кто-то поднимается по лестнице. Сердце замирает в ожидании чуда: хочется, чтобы сейчас дверь открыли, отдали ему ружьё и фонарик и сказали возвращаться на маяк, назвав это всё неудачной шуткой. Хотя, если его отпустят, то он непременно попытается узнать о них больше, потому что всё это выглядит очень подозрительным: небольшая постройка в глубине леса, в которой находится спуск под землю, где как минимум есть одна маленькая комнатушка, — чем не логово для маньяков? Шаги теперь совсем близко. Всего в паре метров. Теперь в одном. И совсем рядом. Затихают. Запертый в комнате хмурит брови, не понимая, почему кто-то остановился прямо за дверью. Ему же не кажется? И тут в замочную скважину вставляют ключ. Александр на всякий случай отходит от двери, не зная, к чему готовиться, и с бешено колотящимся сердцем ожидает момента, когда перед ним предстанет человек. Может, это Леля? С ней ему будет спокойнее, чем с каким-нибудь незнакомцем. Однако звук прекращается — ключ вытаскивают, и дальше ничего не происходит. Дверь по-прежнему закрыта. Отдаляются ли шаги — непонятно, потому что он не вслушивается. Проходит несколько секунд, но всё ещё никто не входит к нему. Тогда он осторожно нащупывает ручку и поворачивает её — открыто. Тут же ни о чём больше не думая, распахивает дверь и щурится от хотя и мягкого, но непривычного света. Ждёт, пока привыкнут глаза, а затем наконец рассматривает развернувшуюся перед ним картину: пролёт лестницы, по размерам тоже небольшой — примерно четыре на четыре метра, на стенах висят небольшие фонарики, освещающие темноту. Получается, Александра отпускают? С приподнятым настроением он выходит из тесной комнатушки, даже не посмотрев на неё при свете, и хочет уже свернуть направо, чтобы подняться по лестнице и выбраться отсюда, как сталкивается с возвышающейся фигурой мужчины. Одет, как абсолютно нормальный человек. Стоит неподвижно, лишь смотрит на новоприбывшего взглядом, который так и кричит: «Ты пойдёшь только вниз». — Можно? — Александр указывает пальцем за спину стражника, и тот хмурит густые брови. — Нет, — говорит, как отрезает. Низкий голос. Не очень дружелюбный. — Почему? — Не положено. И как бы невзначай демонстрирует ружьё, поправляя то на плече. И оно принадлежит Александру: в этом уж точно уверен. — Вы удерживаете меня здесь против воли, а это незаконно, знаете? Стражник приподнимает одну бровь, словно насмехается. И непонятно, почему. Что, думает, они вне закона? Или ему забавно наблюдать за отчаянными попытками уговорить отпустить его? Если последнее, то у него совершенно нет чувств. — А если я не пойду вниз? — Пойдёшь, — непреклонно отвечает стражник, однако никакого холода в его голосе нет. Просто нейтральная интонация. — Ну хотя бы спасибо за разговор, — пожимает плечами Александр, сдаваясь. Он не хочет пытаться прорваться сквозь этого крупногабаритного мужчину с ружьём по двум простым причинам: во-первых, глупо идти против того, кто может тебя убить, во-вторых, раз уж он попал сюда, то стоит попытаться выяснить, что это вообще за место и зачем его сюда заманили; даже если никому об этом не расскажет, то хотя бы узнает сам. Возможно, это безрассудно и в некоторой степени эгоистично, но других вариантов у него всё равно нет. — Себе в ногу не выстрели, — дружелюбно кидает напоследок, кивая на своё ружьё. — И осторожнее с ним: сломаешь — будешь возмещать ущерб. Хотя Александр и говорит это в шутку, грозно грозя указательным пальцем, но на самом деле действительно советует ему обращаться с его вещью аккуратно, потому что иначе будет очень обидно, если её сломает какой-то незнакомец. Никто не имеет права портить его вещи. Мысленно махнув рукой на неразговорчивого стражника, Александр разворачивается и потихоньку начинает спускаться по лестнице. На следующем пролёте никаких комнат не оказывается, а вот после — сразу несколько дверей, но всей они заперты на ключ. Значит, нужно продолжать идти. Аккуратные фонарики на каменных стенах даже немного успокаивают и внушают доверие, а их тёплый свет приятно греет хотя бы взгляд. После третьего пролёта перестаёт считать их количество, спускаясь по лестнице всё быстрее и быстрее; возможно, зря тратит силы, ведь неизвестно, что ждёт его внизу, но так уж ему хочется — замедлится, тогда обязательно захочется отступить. А уже некуда. Наконец он натыкается на приоткрытую дверь. Спуститься ещё можно (ему кажется, что этот путь в никуда бесконечный), но что-то ему подсказывает, что его ждут именно на этом уровне. Осторожно касается деревянной поверхности, толкает её вперёд и замирает: его взгляду открывается такой же коридор с небольшими фонариками на стенах, цвет которых отличается — тут он светло-коричневый. Материал похож на какой-то отполированный камень, но точно определить сложно, да и он не мастер в этом. Выходит в этот коридор и прикрывает за собой дверь, но не до конца, потому что где-то далеко маячит мысль, что, возможно, отсюда ещё придётся бежать. Александр проходит немного вперёд, не видя перед собой ничего, кроме бесконечного пути, и останавливается на развилке — можно пойти вправо и влево. Отсюда уже видны входы в другие комнаты. Но куда пойти? Решает никуда не сворачивать, чтобы в случае опасности не запутаться в поворотах. Коридоры нельзя назвать тесными — примерно метра три в высоту и чуть больше в ширину, но всё равно появляется чувство, словно тебя заколотили в тесный гроб и похоронили заживо. Тёплый свет фонариков создаёт ощущение уюта, и это противоречие — теснота и комфорт — вводит в заблуждение. Уже непонятно, что и думать: убить хотят или приютить? Может, рассказать что-то, показать это место, чтобы как можно больше людей узнало о том, что сюда можно прийти в случае опасности? А можно ли? Не является ли это опасностью? Идти бесконечно по коридору кажется бессмысленным, поэтому Александр заворачивает в одну из комнат на правой стороне, в ту, что без двери, и оказывается в достаточно просторном помещении, которое не вызывает страха, что стены вокруг сомкнутся. Это что-то вроде небольшой библиотеки. По бокам в несколько рядов выстроены стеллажи до самого потолка, полностью заставленные книгами. По середине цепочкой стоят деревянные столы и стулья рядом, наверняка для того, чтобы можно было почитать в тишине. Свет исходит от небольших лампочек, свисающих с белого потолка. Ничего необычного здесь нет, просто читальный зал, однако Александра что-то смущает, не давая покоя. Здесь всё же есть то, чего нет в других, наземных, читальных залах. Или, наоборот, что-то отсутствует. Но люди тут сидят. В конце комнаты какой-то мужчина в простецкой одежде увлечённо читает книгу, даже не обращая внимания на пришедшего, а чуть ближе к входу женщина с заплетёнными в длинную чёрную косу волосами с усердием выписывает какую-то информацию в блокнот. Никто не предпринимает попытку начать говорить с незнакомцем. Его вообще не замечают, словно он невидимка. И выглядит эта картина весьма жутко, потому что люди напоминают ему роботов, запрограммированных на конкретные действия. Как раз последней прочитанной им книгой оказался роман о том, как роботы поработили человечество. Правда, те не читали книжек и не выписывали оттуда что-то. Эти же ведут себя, как обычные люди за исключением того, что находятся в странном месте — под землёй, там, где их вряд ли кто-то обнаружит, потому что даже в сам лес забредает относительно немного человек. — Извините, — осторожно начинает Александр, бесшумно подойдя к женщине. Та сразу же удостаивает его тёплым взглядом. — Что это за место? — Библиотека, — спокойно отвечает та, не возвращаясь к книге: ждёт, пока ей скажут что-нибудь ещё. — А в целом? — Дом, — улыбается она. — Вы же совсем недавно пришли? — он кивает. — Тогда не буду мешать исследовать наш прекрасный дом. Здесь очень интересно, хотя сейчас может казаться иначе. Поверьте мне, — её зелёные глаза загадочно отблёскивают, — вам тут понравится. — Почему вы в этом так уверены? Женщина молчит несколько секунд, внимательно всматриваясь в его лицо и улыбаясь, как будто бы пытается нащупать правильный ответ. — Если бы я не знала, что к нам пришёл кто-то из новеньких, то даже не подумала бы, что вы здесь не живёте. Такая фраза настолько абстрактная, что Александр не знает, что и думать. Просто смотрит на женщину в недоумении и пытается понять, что та имеет в виду. Хочет ли она этим сказать, что он похож на тех, кто здесь живёт? Если да, то чем? И как это можно понять просто по внешнему виду? Вопросов становится больше, а ответы по-прежнему не приходят. — Есть какое-то место, куда мне нужно прийти? — спрашивает он, надеясь, что ему укажут путь, чтобы не плутать по бесконечным коридорам. — Здесь вам не нужно ничего. Следуйте зову сердца, и обязательно придёте в правильное для вас место, — снова отвечает загадкой. — А когда найдёте его, то непременно загляните сюда: хочу поделиться с вами своим любимым произведением. Вы ведь любите читать? — невинно интересуется, едва заметно склоняя голову набок. — Люблю. — Я так и поняла, — мягко улыбается та и, увидев вопрошающий взгляд собеседника, поясняет: — Иначе выбрали бы другую комнату. — В этой нет двери. — В предыдущих тоже не было. — Я выбрал наобум. — Думаете, совпадения случайны? — спрашивает, прищурившись. — Этот выбор сделало ваше сердце, а не мозг. Стоит задуматься. Как вас зовут? — искренне интересуется. — Меня Вера. — Александр. Она вежливо кивает, имея в виду, что ей приятно знакомство, и больше никто из них не произносит ни слова. Он и сам не понимает, почему представился ей и вообще так непринуждённо вёл разговор: в конце концов, его здесь удерживают против воли, и надо бы искать выход, а не болтать с незнакомками, которые могут тут сидеть с одной лишь целью — удержать его в этом странном месте. Но ему теперь интересно, что здесь происходит. По крайней мере, Вера на робота не похожа; просто доброжелательный и дружелюбный человек, имеющий свои увлечения. Мужчина, сидящий в конце комнаты, так ни разу и не отрывается от книги. Либо она его так сильно заинтересовала, либо он просто не любопытствует. В любом случае, с ним разговаривать не хочется. Только сейчас Александр осознаёт, что его так смущает в этой комнате — здесь нет окон. И в коридорах тоже не было. С самой лестницы он ещё ни разу не видел их, что вполне логично, ведь всё это сооружение находится под землёй, но чертовски непривычно глазу. Именно это временами и создаёт неприятный давящий эффект, словно стены пытаются сомкнуться, а потолок — рухнуть. Но неужели никого из здешних обитателей не напрягает постоянное нахождение здесь, внизу? Он выходит в коридор, решая оставить читателей в библиотеке и больше их не беспокоить — это сейчас они кажутся дружелюбными, но нельзя быть уверенным в том, что они такими же и останутся, если их разозлить. Смотрит влево, замечая несколько проходов без дверей в другие комнаты: как и сказала Вера, он выбрал именно ту, что с книгами, хотя мог остановиться где-нибудь намного раньше. Это действительно что-то значит. Подсознательно тянется к тому, что любит? Тогда возвращается назад, чтобы посмотреть, какие комнаты он пропустил. Первая же оказывается чем-то вроде гостиной. Там люди разного возраста — и дети, и взрослые — играют в различные настольные игры, кто-то вяжет, сидя в кресло-качалке, а кто-то просто разговаривает. Не тихо, но и не настолько шумно, что хочется где-нибудь спрятаться. Несколько человек замечают Александра в проходе и дружелюбно улыбаются, однако никто не предпринимает попытки начать с ним разговор. С одной стороны, это хорошо, потому что неизвестно, насколько они хороши в манипуляциях, но в то же время от этого становится одиноко. Все выглядят такими счастливыми и удовлетворёнными собственными жизнями, что даже сомневаться не нужно в том, что тут хорошо — возможно, из-за этого они и не спешат говорить с «новенькими»? И всё же два человека, сидящих у дальней от входа стены и до этого момента ведущие нерасторопную беседу, останавливают взгляды на Александре и кивают в свою сторону, безмолвно предлагая присоединиться. Тот вежливо улыбается и качает головой, отказываясь. Становится неловко, потому что эти люди ведут себя гостеприимно по отношению к нему, не пытаются расспросить его о прошлом, о том, как сюда попал, не доказывают, что ему непременно нужно тут остаться, не кидают злобные взгляды и уж тем более не лезут на него с кулаками. Отношение к нему здесь такое же, как и к остальным. И это настораживает. Александр так и не решается спросить у кого-нибудь те же вопросы, что задавал Вере: вместо этого просто отходит от этой комнаты и идёт дальше по коридору. Вернее, возвращается к началу, чтобы посмотреть, что же он пропустил, предпочтя выбрать библиотеку. Одна дверь привлекает его внимание: в верхней её части поверхность прозрачная, через неё можно заглянуть внутрь и узнать, что там происходит. Именно это он и делает, практически сразу же удивляясь — помещение перед ним является чем-то вроде детского садика. Угол обзора ограничен, но даже так понятно, что комната очень просторная. Прямо по центру от входа сидят дети, каждый за своим маленьким столиком, и наблюдают за женщиной с собранными наверху волосами; должно быть, это их воспитательница. На её руках надеты куклы-рукавички, овечка и козлёнок, а сама она разыгрывает какую-то сценку. У всех детей тоже есть небольшие игрушки, а сами они увлечённо наблюдают за женщиной. Эта картина вызывает у него улыбку. Он мало что помнит со времён, когда его родители были ещё живы, но те самые тёплые ощущения до сих пор хранятся в его сердце. И в какой-то мере это место вызывает те же чувства, которые он не испытывал очень давно. Как будто это дом, где царят безграничные забота, любовь и уют. Безусловно, с Региной он испытывает нечто подобное, но это не восполняет утрату в полном объёме. Но как тогда это место под землёй, о котором он ничего не знает, справляется с этой задачей? После смерти родителей всё кардинально изменилось. Александру было всего пять, но уже тогда он понял, что в детском доме не будет того приятного тепла, которое было дома — наоборот, ничего, кроме холода, ему не запомнилось. Взрослым, по большей части, было всё равно на свою работу, выполняли её ради галочки, а дети из-за отсутствия дисциплины могли делать что угодно, в том числе и издеваться над другими, над теми, кто слабее, ведь жаловаться было некому. Да и бесполезно это было. Ему повезло не стать изгоем, но только лишь потому, что она сразу понял: либо ты, либо тебя. Приходилось притворяться кем-то другим, кем-то, кто вселяет страх, от кого хочется бежать. С кем не хочется дружить. Он никого не бил, но и не препятствовал этому, о чём жалеет и по сей день. Но разве можно было жить по-другому? Вряд ли. Четыре раза его забирали в приёмные семьи, но всегда это заканчивалось провалом. Его первые приёмные родители были богатыми, но совершенно не заботящимися — времени на ребёнка не хватало, потому что его занимала их работа. Сдали обратно, как котёнка, на которого появилась аллергия. Вторая семья была большой, внимания не уделяли от слова совсем, но продолжали усыновлять детей ради пособий, вот только однажды этим заинтересовались органы опеки, и тогда его снова вернули в детский дом. Третьи родители оказались пьяницами — вообще непонятно, как им разрешили взять ребёнка, а четвёртые появились буквально за год до совершеннолетия Александра. Они оказались более-менее адекватными, но, как потом выяснилось, усыновили его в таком возрасте, чтобы проверить, готовы ли к ответственности. Он не злился, когда узнал об этом, потому что из всего, что было раньше, это казалось самым безобидным. Тем более они действительно пытались о нём заботиться — просто он оказался неуправляемым, потому что привык к другому отношению. Однако ему удалось образумиться и приобщиться к нормальной жизни. В этом ему тоже помогли приёмные родители. И вот сейчас, глядя на маленьких детей, которые увлечённо слушают воспитательницу, не пытаясь оторвать друг другу уши, Александр вспоминает те тёплые чувства, когда были живы его биологические родители. Это больно, но в то же время и приятно: их уже нет, а память до сих пор живёт. Теперь он начинает понимать, почему это место его не отталкивает — здесь тоже уютно, прямо как в объятиях мамы и папы. На него не смотрят, как на чужака. Не считают изгоем. Не боятся. Не игнорируют. Наоборот, приглашают присоединиться к какому-нибудь делу, знакомятся, обещают, что всё понравится. И всё это без угроз, если не считать того охранника с ружьём в начале лестницы. Вдруг Александр отворачивается от двери и смотрит в глубь коридора: где Леля? Это ведь именно она его сюда привела, а потом просто исчезла. И теперь её нигде нет. Неужели её задачей было просто заманить в это место человека и потом бросить его? Или она сейчас чем-то занята, но позже обязательно появится? Регина же сейчас занимает последнее место в его мыслях. Отчего-то не приходится сомневаться, что его жена думает о нём, и есть уверенность, что ничего страшного с кем-либо из них не случится — значит, можно не переживать хотя бы об этом. Он уже и не знает, куда идти. Просто стоит посреди коридора и с неуверенностью вглядывается в его глубь, гадая, сколько потребуется времени, чтобы дойти до конца; а ведь есть ещё этажи, где наверняка такие же лабиринты. Так смотритель маяка стоит в раздумьях какое-то время, прежде чем слышит позади себя вежливое покашливание. Резко оборачивается и сталкивается взглядом с каким-то мужчиной, одетым в простые штаны и рубаху чёрного цвета. — Александр, — вместо приветствия кивает незнакомец. — Прошу следовать за мной. И он, ничего не спрашивая, кивает, почему-то не боясь следовать за этим таинственным мужчиной. Они возвращаются чуть назад и поворачивают в коридор слева, проходят немного вглубь и останавливаются возле второй по счёту комнаты. С дверью. Его спутник молча открывает её и указывает рукой внутрь, намекая, что ему стоит туда зайти; при этом лицо его доброжелательно, какого-либо садистского предвкушения, которое, наверное, бывает у маньяков, нет. Александр заходит внутрь, оказываясь в просторной комнате, а тот, кто его сопровождал, уходит, однако дверь за собой не закрывает. Появляется время рассмотреть помещение получше: светло-коричневые стены и пол, который чуть темнее них, на стенах висят всё те же фонарики с тёплым светом. Мебели здесь немного: у дальней стены прямо по центру — три стула с высокими спинками, которые украшены искусной резьбой по их краям, перед ними — деревянный (кажется, дубовый) стол. Практически то же самое и по бокам комнаты, только стулья более простые. На стенах висят полки, полностью заставленные книгами с красивыми корешками — наверняка это коллекционные издания или работы, переходящие из поколения в поколение. Рассматривая всё это, Александр не замечает, как проходит в самый центр помещения. Отрывается от разглядывания интерьера только тогда, когда слышит тихие шаги позади себя. Оборачивается и видит три женские фигуры, но внимание привлекает та, что по центру — у неё на голове нечто вроде короны, которая сделана из разлапистых веток. Дверь за ними закрывается, и Александр остаётся с ними один на один.