Фелида

Чертов Мугивара-я всегда был тактильным. Как гиперактивный и ласковый кот, что вечно тычется мордой в ладонь. Чья то ладонь, ему было плевать: Чоппера ли, Нами, Зоро или Брука. Он лез ко всем без церемоний. Он хватал за плечи, вис на шее, пихался, падал на людей, засыпал на них и, кажется, даже не замечая, что делает. Ло в этом списке не стал исключением, и на каждое касание он огрызался как обычно. Это почти стало обыденностью. Однако для Луффи это слово не существовало. Он не был последователен. Он был хаотичен. Регулярно он выкидывал что-то новое, и в тот раз новшество Ло не заметил. Его заметила команда. Нами заметила это первой как и всё, что касалось порядка, денег и странностей на вверенном ей корабле. — Тебе не кажется, — шепнула она, когда Усопп оказался рядом, — что Луффи в последнее время ведет себя странно? — Странно? — Усопп вздёрнул нос. Луффи лежал на верхней палубе, свесив голову с края, и самозабвенно ковырял в носу. — Да, по-моему, как всегда. — Да нет же, не сейчас! Просто понаблюдай. Они наблюдали с десяток минут, и это было почти абсурдно. Луффи зевнул, потянулся и сел. Затем откинулся на спину и уставился в небо. Замурлыкал какую-то мелодию, фальшивя, и извлек из кармана украденный инжир. — Обычный Луффи, — Усопп повел плечом. Нами недовольно цокнула. — Будь терпеливей! Сейчас увидишь. Усопп увидел только, как на палубе выросла фигура Ло и он с кислым лицом примостился в тени. — Вот оно, — шепнула Нами. Луффи, до этого лежавший мирно, глянул внизу и вдруг перевернулся на живот. Он поднял голову, как дикий зверь, что учуял нечто интересное. Взгляд стал острее, лицо – внимательней. Не веря глазам, Усопп понял: Луффи смотрел на Ло. — Может… Он беспокоится о Траффи? После Дресс Розы прошло не так много времени. — Ага, конечно. Именно поэтому он наблюдает за ним тайком! Усопп открыл было рот, чтобы возразить, но осёкся. Луффи, лежавший наверху, склонил голову набок – ровно так, как склоняют голову, когда разглядывают что-то не до конца понятное. Ло перелистнул страницу, и Луффи чуть прищурился, следя за его рукой. В этом не было ничего угрожающего, ничего хищного. Скорее – заинтересованность. — Ладно, — медленно произнёс Усопп. — Это странно. Но ты делаешь из мухи слона. Он просто задумался. — Луффи не умеет думать. Он либо жрёт, либо дерётся, либо спит. Другого не дано. Усопп фыркнул и бросил что-то про бред и то, что Луффи «всё такой же». А Луффи всё таким же не был. Его взгляды просачивались в жизнь так незаметно, что сам Ло не придал им значения. Пробегая мимо, Луффи каждый раз чуть замедлял шаг. Не останавливался, не заговаривал – просто пробегал чуть медленнее, и его голова на секунду поворачивалась. Это было так мимолётно, что Ло не замечал. Зато начала замечать Робин. Сидя на мачте, Луффи окидывал палубу взором и на миг задерживался там, где был Ло. Тот с земли ничего не замечал. Зато замечал Зоро, дремавший под мачтой. Вскоре вся команда подключилась к наблюдениям. В один вечер, когда Ло читал, Луффи возник удивительно тихо – не спереди, а сзади, и не с прыжком, а просто остановившись у него за спиной. Ло не обернулся. — Чего тебе? — Ничего, — Луффи наклонился, и его подбородок почти коснулся плеча Ло. — Просто смотрю. Что ты читаешь? — Про яды. — Ого, — резиновая рука поддела бумагу. Луффи бесцеремонно перевернул страницу. — Ни картинок, ничего. Скукотища же. Зачем тебе это? — Чтобы знать, как лечить тех, кто жрет незнакомые ягоды и не думает башкой. Луффи хихикнул, а за стенкой камбуза переглянулось полкоманды: Нами, Усопп, Чоппер, Санджи и даже Брук, чья скрипка была прижата к груди, чтобы не издавать звуков. Луффи – их Луффи, который не стоял на месте больше минуты – спокойно смотрел в книгу Ло. Взгляд иногда скользил на профиль сидящего, и тогда Луффи чуть склонял голову на бок. Так он смотрел на что-то незнакомое – на нового жука или неизведанный остров. На что-то, что ему хотелось изучить. Чоппер удивлённо пискнул, и Санджи зажал ему рот ладонью. Усопп слегка присвистнул. Брук, как всегда, заладил: «Йо-хо-хо». — Видите! — Торжествовала Нами. — Может, он правда заинтересовался медициной? — С надеждой спросил Чоппер. — Луффи иногда интересуется. Помните, он спрашивал про сердце? — Он спрашивал про сердце, потому что ты орал, что оно остановится, если он не прекратит скакать после операции. — Аура Луффи-сана становится чуть ярче, когда он смотрит на Ло-сана. Я вижу, хоть у меня и нет глаз, йо-хо-хо-хо! — А я о чём! Луффи никогда... — Что за собрание? Команда обернулась. Ло стоял, прислонившись плечом к переборке, и смотрел на собравшихся из-под козырька. Голос звучал ровно, почти лениво, но с той интонацией, которая не предвещала ничего хорошего. Команда переглянулась. Нами, как всегда, опомнилась первой. — Мы... Обсуждаем. Корабельные дела. — За стенкой камбуза? Шёпотом? — Ло приподнял бровь. Повисла пауза. Потом Усопп, который под взглядом Ло всегда терял способность к самосохранению, выпалил: — Мы просто заметили, что Луффи на тебя пялится! В смысле, не пялится… А смотрит! Но часто. И он у тебя спросил про книгу! Ты понимаешь, насколько это странно? Ло выслушал эту тираду с каменным лицом. — Это не странно. Он любопытный. — Трафальгар-сан, — позвал Брук, и Ло повернулся к скелету, — разумеется, Луффи любопытный. Но то, что его любопытство направлено на вас, говорит о многом. Он смотрит на вас так, будто вы – что-то, чего он раньше не видел. Вот тут уши Ло порозовели. Он резко выпрямился, и его голос прозвучал на полтона выше. — Не несите бред! И займитесь делом вместо того, чтобы искать подтекст во взглядах вашего идиота. Он развернулся резче, чем требовала ситуация, и удалился, оставив команду в недоумении. Шаги не смолкали, пока Ло не оказался на дальнем конце палубы – там, где тень от парусов лежала синим мазком. Перевёрнутый ящик будто ждал его. Он сел, ссутулившись, и уставился на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее. За эти дни его чувства улеглись, как укладывается пыль после бури: тихо, плотно, не тревожа. Он принял. Луффи никогда не посмотрит так, как смотрят на возлюбленных. Это было предсказуемо. И это было понятно. А эта толпа идиотов вывалила то, что не укладывалось ни в одну из схем. Луффи наблюдает. Луффи тянется. Луффи спрашивает. Это было непонятно. А Ло терпеть не мог что-либо не понимать. Бред – да и только. Они преувеличивают. Луффи такой со всеми. Он непосредственный. Он не придаёт значения личным границам. Он смотрит на всех, трогает всех, лезет ко всем. И это – как удобно – было понятно. С этой мыслью Ло прожил три дня. Три дня он наблюдал, как Луффи носится по палубе, орёт на чаек, ворует у Санджи и засыпает в самых неожиданных местах. А на четвёртый день они сидели за столом. Команда ужинала, и Ло как раз потянулся за тарелкой, как сидящий рядом Луффи ненароком толкнул его под локоть. Ло выругался: чашка с кофе опрокинулась, и по столу, капая на джинсы, расползлось темное пятно. — Твою мать, Мугивара-я, — шикнул он сквозь зубы. Луффи засуетился, но Ло уже принялся вытирать пятно, как вдруг нутром почуял странное. Луффи сбоку от него замер. Взгляд приковался к салфетке в длинных пальцах. Голова склонилась на бок. Ло выпрямился, машинально одергивая руку. — Чего ещё? — Татухи у тебя прикольные. А затем Луффи потянулся и взял его ладонь в свою. Это не было нежно, не было любовно. Это было бесцеремонно, как Луффи делал всё: он ухватил правую кисть, отодвинул кружку в сторону и подтянул руку к себе. Ло замер, не успев среагировать. — У тебя тут буквы, — Луффи разглядывал татуировки с тем же лицом, с каким разглядывал новых жуков. — Смерть, да? А это чё за круг? Опомнившись, Ло грубо выдернул ладонь. — Руки убери! Я тебе не экспонат. — Ну ладно, — мирно согласился Луффи и, потеряв всякий интерес, вернулся к еде. А Ло смотрел на него, всё ещё прижимая руку к себе, и чувствовал, как внутри закипает раздражение пополам с чем-то ещё – чем-то, что он отказывался анализировать. Это был обычный Луффи, обычный жест и никакого подтекста. Луффи трогал всех: Чоппера – за рога, Санджи – за галстук, засыпал на плече у Зоро. То, что он взял руку, не значило ровным счётом ничего. — Траффи, ты опять красный, — заметил Луффи, набивая рот хлебом. — Тебе жарко? — Нет, — отрезал Ло и уткнулся в тарелку. На другом конце стола Нами с Робин переглянулись. Через два дня небо заволокло свинцом. Нами, глянув в высь, сообщила, что шторм близок. Ветер и вправду нес запах соли и холод, что всегда предвещал бурю. Зоро крепил снасти, Санджи заботливо убирал посуду, а Ло сидел у мачты, закинув руки за голову, и смотрел на море. Шторм странным образом баюкал, но покой, разумеется, не длился долго. Луффи плюхнулся на доски рядом и уставился туда же, куда и Ло. — Нами сказала, шторм будет сильным. — Так иди и помоги команде. — Не-а, — Луффи откинулся на мачту, — сами справляются. И Нами ворчит, что я мешаю. — Я не удивлён. Луффи захихикал, будто это было комплиментом. — Во время прошлого шторма меня чуть не смыло за борт. Зоро потом долго орал. А он, знаешь, орёт редко. Эй, Траффи. — Чего? — А на Полярном Тане как во время шторма? Ну, это же подлодка. Под водой, наверное, шторма нет. Ло наблюдал, как ветер поднимает первую пену. Волны начинали биться о днище, и палуба раскачивалась, как в танце. — Шторм – это поверхностное явление, Мугивара-я, — Ло лениво повернул голову, — он не задевает глубины. — Кру-у-уто. Далее последовала череда вопросов: почему лодка желтая, можно ли доплыть до дна, умеют ли Пираты Сердца плавать и можно ли на подлодке протаранить Санни. Луффи говорил громко, размахивал руками, но иногда замолкал и косился на Ло – коротко, почти незаметно. Ло не придавал этому значения. А потом Луффи замолчал совсем. Он перестал жестикулировать, перестал болтать и вдруг наклонился, подался вперед и заглянул Ло в самое лицо. Тот отшатнулся. Рука вскинулась, чтобы оттолкнуть. — Что ты делаешь?! — У тебя глаза прикольного цвета, — сказал Луффи так, будто было очевидно. — Я вдруг заметил и подумал, что они на небо сейчас похожи. Такие же серые. Рука так и замерла в воздухе. Ветер был холодным, но уши обожгло теплом. Он открыл рот, чтобы выдать шпильку, но слова застряли в горле. Ответ получился слишком неуверенным. — Не смей вот так соваться мне в лицо! И... Это просто глаза. Ничего особенного. — Ну да, — согласился Луффи и, кажется, потерял интерес так же быстро, как и приобрёл. — Просто… Прикольные. Он снова уставился на море, а Ло остался сидеть, привалившись к мачте, с бешено колотящимся сердцем и мыслями, которые неслись вскачь. «Прикольного цвета». «На небо похожи». «Я заметил». Разве это могло быть случайностью? Ло убеждал себя, что могло, и продержался ровно три часа. — Мугивара-я, подойди. Луффи, сидевший в камбузе и калякающий что-то на салфетке, вскинул голову. — Траффи! Чего такое? — Какого цвета глаза у Нами-я? Луффи замер. — Ну… Зелёные? Или карие, может? Я не помню. — А у Блэклега? — У Санджи… Голубые? — А у Ророноа? Или у Робин-я? — У Зоро… Да не знаю я! Я не смотрел! Что за допросы? Ло стоял, вцепившись в край стола, и чувствовал, как внутри всё рушится. Он не смотрел. На них – не смотрел. А на него обратил внимание. Заметил. Запомнил. И сказал. — Просто так, — ответил Ло и вышел из камбуза, не оборачиваясь. Встав у планшира, он медленно выдохнул и закрыл глаза. Ужас, созревший в ночь после осознания, вернулся, но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Что-то, чему он не хотел давать название. Потому что если дать – придётся поверить, а поверить – значит открыться. И этого Ло боялся больше всего. С тех пор не замечать было невозможно. Луффи слишком часто оказывался близко. Иногда Ло рявкал: «Чего тебе?» до того, как тот успевал открыть рот. Иногда, стоило Луффи сесть рядом, он вставал и удалялся, бормоча, что в лазарете есть дела. Мугивары замечали. Собственно, не замечать было трудно, потому что сцена повторялась по несколько раз на дню: Луффи приближается, Ло отодвигается; Луффи тянет руку, Ло отдёргивает плечо. Команда наблюдала с плохо скрытым интересом. Нами, проходя мимо Усоппа, бросила: — Ты заметил? Усопп видел, как Луффи, получивший сердечное «отстань», совершенно счастливый идёт к носу корабля, а сам Ло стоит у мачты с таким лицом, будто его только что вынули из боя. Чоппер, сидевший рядом с новой баночкой мази, поднял голову. — Как думаете, у Траффи давление поднимается? Он так орёт... Может, ему нужен успокоительный чай? — Чай Траффи не поможет. — Фыркнул Санджи. — Тут нужно что-то покрепче, но он не пьёт. — Йо-хо-хо, я слышал, Луффи-сан сегодня дважды спросил Траффи-сана, куда тот идёт. Это рекорд. Луффи тем временем вновь хаживал к Ло. Солнце в тот день палило нещадно, и палуба раскалилась и пахла смолой. Ло нежился на солнце в расстегнутой рубашке, но меховая кепка неизменно закрывала лоб. Знакомые шлепки сандалий раздались совсем рядом. Ло не поднял головы. Может, Луффи не заметит. Может, ему неинтересно. Может… — Траффи! тебе не жарко? Луффи заметил. Ло стиснул зубы, не поднимая головы. — Не жарко. — Мне вот жарко, я даже рубашку снял, — Ло услышал, как тот присел на корточки рядом, — а ты в кепке. Ты, наверное, ужарился. — Я в порядке. Отвали. — Нет, ну правда! Она же меховая. — Я же сказал, отва… Он дёрнулся всем телом. Солнце резануло по глазам, и голове стало непривычно легко. Луффи сидел, вертя сдёрнутую кепку, и Ло уже приготовился вскочить, но не успел. Потому что вторая резиновая рука протянулась и легла прямиком на волосы. Луффи коснулся чёлки. Движение было топорным, неловким, и палец грубо ткнулся в лоб. — Ты что делаешь?! — голос сорвался почти на фальцет. Ло дёрнулся, но Луффи, не церемонясь, провёл рукой дальше, взъерошивая и без того лохматые патлы. — Ты лохматый без кепки. Но волосы мягкие. Я думал, они колючие. — Убери руку… — А кепка у тебя классная. Тебе идёт. Но без нее тоже нормально. — Я СКАЗАЛ – УБЕРИ РУКУ! Он ударил по ладони – не сильно, но достаточно, чтобы Луффи одёрнулся. Ло вскочил, выхватил кепку и, не оборачиваясь, зашагал прочь. А Луффи так и остался стоять у мачты, потирая руку и глядя вслед с выражением искреннего, ничем не замутнённого недоумения. — Чего это он? — Спросил он, обернувшись. Нами, Усопп и Санджи, которые стали невольными свидетелями этой сцены, переглянулись. — Я просто сказал, что волосы мягкие. Это же не обидно. Команда многозначительно молчала. Нами сидела с видом чертовки, Робин вторила ей улыбкой, а Санджи затянулся сигаретой, делая вид, что разглядывает чайку. Чоппер неловко перемялся с ноги на ногу. — Траффи просто… Он не любит, когда его трогают. — Он орёт, даже если я не трогаю. Почему он злится? На этот вопрос никто не ответил. Почесав затылок, Луффи закончил: — Мне просто понравились его глаза. И татуировки. И волосы. Чё такого-то? И, сочтя ответы не слишком полезными, он потянулся и направился в трюм, где Фрэнки обещал показать новый лазер, а когда звук сандалий стих, Нами выдохнула: «Луффи, ты безнадёжен». Вечер опустился на Санни мягко, как опускается тёплое одеяло на плечи. Ло, поев быстрее чем обычно, не попрощался и скрылся в лазарете, хлопнув дверью слишком демонстративно. Луффи, утомившись от беготни за ним, свернулся калачиком на бочке и уснул. Ровно в тот миг, как небо над морем окрасилось в сизый, а двое оставили команду в одиночестве, все Мугивары собрались в каюте для негласного собрания. Нами сидела, глядя, как огонек резво пляшет по фитилю. В свете свечи их сборище казалось почти таинством. — Итак, — начала девушка, — что мы думаем? — Мы думаем, что Траффи сегодня чуть не прикончил Луффи. — Вы видели, — подхватил Усопп, — как он выхватил кепку? Я думал, он её зубами рвать будет. Нами многозначительно обвела всех взглядом. — Но вы заметили, что Луффи его совсем не боится? Тот орёт, а Луффи только ржёт. — Он всегда ржёт, — заключил Зоро. — Это ничего не значит. Повисла пауза, во время которой каждый взвешивал аргументы. Пламя плясало, отбрасывая на переборки рыжие всполохи. Именно один из них озарил глаза Нами, когда она распахнула их в озарении. — Знаете, на кого они похожи? У нас в Кокояси был кот, любопытный до ужаса. И Луффи – он как этот кот, который увидел блестящее и теперь ходит кругами, не понимая, что делать. Чоппер оживился. Кажется, сравнение пришлось ему по душе. — Я пытался подружиться с диким котом на острове Драм! Он на меня шипел, шипел, а потом привык. — Интересно, — улыбнулась Робин, — семейство кошачьих называют Фелида. Красиво звучит. — Фелида, — хмыкнул Санджи. — В таком случае у нашего кота дурной вкус. Траффи даже не гладится. Он царапается, шипит и смотрит так, будто прикидывает, с какого органа начать вскрытие. Мог бы выбрать кого-нибудь поприятнее. — Например, тебя? — Уточнила Нами с невинным видом. — Например, любую прекрасную даму, — парировал Санджи. — Интерес Луффи – это правда нонсенс. И Траффи – это сомнительныйй выбор. Он на всех орёт, всем недоволен и вообще ведёт себя так, будто мы его заложники, а не союзники. В каюту залетел сквозняк, пламя всколыхнулось, и Робин аккуратно прикрыла его ладошкой. В рыжем свете её улыбка была почти мистической. — И всё же они как два кота. Один тянется лапой и суёт свой нос, второй по носу даёт и шипит. Рано или поздно такие коты либо засыпают в одной корзинке либо… Рвут друг другу глотки. — Очень обнадёживающе, — возмутился Усопп, — спасибо. Все замолчали, потому что слова Робин были правдой – той правдой, которую все чувствовали, но редко проговаривали вслух. Траффи был язвительным до скрежета зубов, но он был здесь. И Луффи – их капитан, который никогда ни на кого не смотрел дольше, чем на мясо – смотрел на него и тянулся лапой. — Нонсенс, — подытожил Санджи, но уже без прежней уверенности. — Полный нонсенс. А под луной, на верхней палубе, поскрипывали доски под подошвой туфлей. В белом свете тень казалась причудливой. Ло шёл без цели, просто дыша воздухом и слушая, как волны шипят и бьются о днище. Он прошёл по до конца, намереваясь подняться на корму, но остановился у перил. Внизу, на старой бочке, калачиком спал Луффи. Он лежал, поджав колени к груди и положив голову на согнутую руку, и его поза была до того кошачьей, что сравнение напрашивалось само собой. Соломенная шляпа съехала на спину. Рубашка задралась, открывая полоску живота. Он спал глубоко и безмятежно, и в свете луны лицо казалось почти детским – расслабленным, открытым, лишённым вечной хищной улыбки. И Ло смотрел. Смотрел на растрепанные волосы, на шрам под глазом и на вздымающийся бок. Он не двинулся с места и не подошёл ближе. Просто стоял у перил, глядя сверху вниз, и чувствовал, как внутри что-то медленно, неотвратимо отпускает. «Идиот. Если ты продолжишь смотреть на меня так, я не смогу делать вид, что мне наплевать». Луна висела над морем. Санни покачивался на волнах. А где-то внизу, в кают-компании, команда всё ещё обсуждала котов, фелиду и странный интерес их капитана. И никто не знал, что на верхней палубе, в тишине и лунном свете, один из котов, наконец, разогнул спину.