VIII

После пребывания в аудитории профессора Бабблинг – стены отделаны песчаником, на каждой размещены образцы каменных, металлических, глиняных табличек, испещренных рунами, из высоких стрельчатых окон струится теплый свет восходящего солнца – класс по Защите от темных искусств показался Гермионе особенно мрачным: плотные шторы задернуты, свечи в стенных канделябрах мерцали тускло, почти робко. Правая стена кабинета изобиловала многочисленными картинами, которых тут прежде не было. На всем виднелся отпечаток личности нового преподавателя.       Студенты, поторапливаемые вечно недовольным профессором Снеггом, спешили рассесться по местам. Грейнджер же, завороженная новизной обстановки, сделала шаг по направлению к картинам, едва не наступив на ногу шедшей справа Сьюзен Боунс.       - Ох… Прости, прости! – Торопливо вымолвила Гермиона, сложив перед собой ладони в извинительном жесте.       Рядом с бледной и несколько отрешенной Сьюзен шел Джастин Финч-Флетчли.       - Ну ты чего? – Спросил он с шутливым недовольством, - Препятствуешь всеобщему движению.       - Я хотела взглянуть на картины. – Виновато улыбнулась Гермиона.       Все трое (Сьюзен – скорее машинально) поглядели на стену.       Уголки губ Грейнджер медленно опустились вниз.       На каждом полотне были изображены страдания людей, очевидно, подвергшихся воздействию разного рода заклятий или наитемнейших магических существ. Страшные раны, вывернутые под неестественным углом конечности, искаженные мукой лица. Как и во всем замке, картины были «живыми», так что несчастные снова и снова испытывали повторение своего страдания, а мучители – экстаз от содеянного. В отличие, скажем, от Полной Дамы, герои этих картин не покидали своих рам.       В углу каждого полотна смутно виднелся один и тот же авторский росчерк – «Армандо Кэрроу».       Гермиона нахмурилась.       Джастин поспешил взять Сьюзен под руку и отвести к ее рабочему месту – подальше от картин.       Гермиона отвернулась, намереваясь проследовать за ними, и столкнулась лицом к лицу с Паркинсон.       - Любовалась судьбой себе подобных, Грейнджер? – Едко прошипела она, так, чтобы вся компания сопровождавших ее слизеринцев хорошо слышала каждое слово, кивнув заостренным подбородком в сторону картин.       Гермиона, задохнувшись от возмущения, хотела было ответить Пэнси чем-нибудь не менее оскорбительным, но слова застряли в горле и испарились, когда она заметила Малфоя, шедшего за брюнеткой.       Он не глядел на Грейнджер, только на Паркинсон. Его губы были слегка поджаты, нечитаемое выражение глаз скрывалось за легким прищуром.       Обернувшаяся на Драко, Пэнси сразу же потерялась под этим взглядом.       Гермиона чувствовала себя не лучше. Она не могла разгадать, что кроется за этой маской Малфоя.       Неразгаданные тайны страшно ее раздражали.       Ничего не говоря, Драко подтолкнул Пэнси под локоть, направляя к привычным для слизеринцев местам – поближе к кафедре их «возлюбленного» декана.       Гермиона прошла к привычному для нее месту на центральном ряду, через несколько секунд рядом опустились едва не опоздавшие Гарри и Рон.       - Где вы были? – Недовольно шепнула Гермиона, строго глянув на друзей.       Кончики ушей Рона покраснели, когда Гарри прошептал что-то невнятное о подкинутой в чулан Филча кусачей тарелке.       Не имея возможности прокомментировать это хоть сколько-нибудь приличным образом, Гермиона склонилась вниз, к сумке.       - Я не велел вам доставать учебники. – Голос Снегга звучал внушительно и немного устрашающе, даже когда он говорил нарочито вкрадчиво.       Девушка испуганно дернулась, выпустив книгу из рук. Учебник шмякнулся обратно в сумку, а та была поспешно упрятана под ученическую скамью.       - Пока что просто послушайте меня. И попрошу не отвлекаться. – Снегг занял свое место за кафедрой и оглядел студентов с таким выражением, будто он всерьез сомневался в их способности с достоинством исполнить даже столь незначительное распоряжение. – Насколько мне известно, за время обучения у вас сменилось пять преподавателей по этому предмету. Естественно, у каждого из них были свои задачи и, - он натянуто улыбнулся, - методы. При таком бессистемном обучении меня удивляет, что многие из вас все-таки получили проходной балл на экзамене. – Его взгляд задержался на Уизли. Краснота с ушей Рона медленно пролилась по щекам и шее. – Еще больше меня удивит, если вы справитесь с объемом работы на уровне ЖАБА, значительно более углубленном и обширном.       Выйдя из-за кафедры, профессор Снегг широким шагом двинулся вправо. Головы студентов дружно повернулись к нему.       - Темные искусства многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними – все равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову – на ее месте тут же вырастет новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно.       Опустив глаза, Гермиона поглядела на стол и заметила, как сжалась рука Гарри, на побелевших костяшках которой явственно обозначились шрамы.       «Я не должен лгать».       Грейнджер почувствовала, как похолодели ее руки.       Девушка понимала, почему слова Снегга так злили Гарри, но сама она в глубине души была с ним согласна. Все, о чем он говорил, было близко к тому, о чем думала она сама, безуспешно пытаясь уснуть в первые, особенно тяжелые ночи после того, что случилось в Министерстве.       Но, если в Гермионе эти мысли пробуждали тщательно подавляемый первобытный ужас перед необозримой силой, то профессор говорил о своей «темной гидре» с интонацией близкой к той, с которой Хагрид мог бы говорить о своей.       - Следовательно, - продолжал Снегг, не замечая (и не желая замечать) смятение некоторых из своих студентов, - ваша защита должна быть такой же изобретательной и гибкой, как те искусства, которые вы тщитесь одолеть. Эти картины, - он широким жестом указал на стену и двинулся вдоль нее, - позволяют составить довольно точное представление о том, что происходит, например, с человеком, подвергшимся воздействию заклятия Круциатус…       Невилл, лицо которого приобрело слегка зеленоватый оттенок, опустил взгляд на свои сцепленные в замок руки.       - …испытавшим поцелуй дементора…       - Не надо, Гарри! – Еле слышно шепнула Гермиона, плечом почувствовав, какое напряжение сковало спину сидящего рядом Поттера.       - … или спровоцировавшим нападение инфернала.        «Спровоцировавшим?»       Грейнджер недовольно поглядела на Снегга, а затем – на картину, рядом с которой он остановился.       На ней сложно было что-то разобрать: сплошная кровавая каша на земле. В левом нижнем углу полотна было изображено тускло поблескивающее, сорванное с чьей-то руки кольцо. Почти такое же носила ее мать.       Холодные пальцы девушки объяла мелкая дрожь.       - Значит, инферналы действительно появились? – С плохо скрываемым ужасом спросила Парвати. – Точно известно, что он их использует?       - В прошлом Темный Лорд использовал инферналов. – Едва ли не будничным тоном отозвался Снегг. – А значит, имеет смысл исходить из предположения, что он может использовать их снова. Итак… - Вкрадчиво прибавил профессор, вернувшись за кафедру, - полагаю, вы абсолютно незнакомы с невербальными заклинаниями.       Гермиона увидела, как сидевший слева и чуть впереди Малфой со скучающим видом закатил глаза.       - В чем состоит преимущество невербальных заклинаний?       Руку, почти сразу же, подняла лишь Гермиона. Рон довольно усмехнулся.       - Очень хорошо. – Губы профессора Снегга скривились, будто он только что был вынужден проглотить что-то очень кислое. – Мисс Грейнджер!       Неловко кашлянув, чтобы прочистить горло, она ответила:       - Противник не знает заранее, какое именно заклинание вы собираетесь осуществить. Это дает вам крошечное преимущество во времени.       - Вы практически дословно повторили текст учебника. – Резюмировал профессор.       Гермиона едва удержалась от того, чтобы раздраженно пожать плечами. Она давно и хорошо знала, что никакой ответ не удовлетворит Снегга в полной мере, если он произнесен ею.       - Но, по сути, ответ верен.       - Десять очков Гриффиндору. – Шепнул ей Гарри.       Гермиона невесело улыбнулась другу.       Снегг сказал еще несколько слов о том, что творить магию невербально дано далеко не всем, поскольку немногие способны в должной мере сосредоточиться и усмирить свой дух. Особенно – в бою.       - Сейчас вы разделитесь на пары. Один партнер попытается без слов навести порчу на другого. Другой будет пытаться, тоже молча, отвести от себя порчу. Приступайте.       Гермиона растерянно оглянулась. О том, чтобы встать в пару с Гарри, не могло быть и речи. Она не сомневалась, что спустя время у нее совершенно точно получится невербально наколдовать щит, но ей не хотелось думать о том, что Поттер успеет с ней сделать за это время, учитывая его «Превосходно» по предмету.       Подавшись вперед, чтобы Гарри не загораживал обзор, на подругу с надеждой поглядел Рон.       Гермиона смущенно улыбнулась.       Вообще-то колдовство давалось Рону легче чем ей или Гарри. Чистая кровь давала некоторые преимущества, с этим не поспоришь. Но сосредоточенности ему не хватало и для сотворения вербального заклинания. Он мог запросто что-нибудь напутать и… в общем, однажды она уже имела удовольствие обзавестись кошачьей головой, хотя и по своей вине. Было бы неплохо впредь воздержаться от подобных экспериментов.       - Гермиона?       - Невилл! – Обрадованно воскликнула девушка и поспешила ретироваться. За ее спиной раздался неразборчивый щебет взволнованной Лаванды Браун.       Вместе Гермиона и Невилл отошли к зашторенным окнам, подальше от картин.       Снегг безмолвно, одним мановением палочки, отодвигал в сторону освободившиеся скамьи и парты, освобождая пространство для практики.       Студенты скидывали с себя мантии и бросали их на столы, освобождая корпус и руки от ненужной скованности.       - Э-э-э… - Даже после схватки с Пожирателями смерти Невилл робел перед девушками. Он откашлялся, выпрямился, как если бы мимо него вот-вот должен был пройти, по меньшей мере, министр магии. – Какая порча… - Он снова сбился.       - Какая порча мне больше нравится? – Рассмеялась Гермиона.       Из-за ее левого плеча послышалось презрительное фырканье. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что это Малфой. Отчасти Гермиона надеялась, что Невилл пару раз промажет и угодит Драко в лопатки чем-нибудь вроде Коньюктивитуса. За это Гарри, пожалуй, накинул бы им еще пятьдесят очков.       Усмирив раздражение, Грейнджер предложила:       - Заклятие-подножка?       - Отлично! – Обрадовался Невилл.       Они отошли друг от друга футов на восемь. Долгопупс атаковал первым. И был исключительно точен, к сожалению.       Сотворить заклинание, не произнеся его формулу, даже такое простенькое для всех членов «ОД», как Протего, оказалось довольно трудно. Грейнджер вспомнила, как непринужденно Малфой колдовал утром, и невольно восхитилась этим.       Не стоило ей отвлекаться.       Брошенная из-под локтя (Невилл вошел во вкус и не замечал, что уголком губ приговаривает заклинание) порча угодила прямо в Гермиону. Она оступилась и неловко повалилась назад.       Доли секунды хватило на то, чтобы боязливо зажмуриться и заранее прожить гипертрофированное чувство стыда, которое непременно последует за всеобщей реакцией на ее падение.       Пэнси, наверное, задохнется от смеха. И Лаванда.       Время шло невыносимо медленно, а ее спина все никак не соприкасалась с полом.       Грейнджер ужасно не хотелось открывать глаза. Кто-то ее подхватил. И в этой хватке, чуть более крепкой, чем следовало бы, так что от неожиданного спасения ей было даже больнее, чем если бы она действительно упала и ушибла затылок… В этой хватке безошибочно угадывался Малфой.       - Она без сознания? – Весело спросил подоспевший на помощь Блейз.       Гермиона поспешила открыть глаза.       Над ней нависли сразу трое: Невилл, пребывающий в ужасе от мысли, что в его неловких руках подножка могла обернуться убивающим заклятием; Блейз, лукаво переводящий взгляд с Малфоя на Грейнджер и обратно; Драко, крепко ухвативший ее за плечи и удерживающий на весу.       Ей срочно нужно было что-то с этим сделать. Драко смотрел на нее холодно, но без привычного очевидного отвращения. Казалось, его взгляд оценивает девушку, ища возможные, в том числе незримые, повреждения.       В голове ее стало безнадежно пусто.       Слабо поведя плечами, она недовольно спросила: - Не мог бы ты перестать хватать меня по поводу и без?       В лице Малфоя не дрогнул ни один мускул, но Гермиона видела, как неуловимо оно ожесточилось.       Он стремительно разжал ладони, но стоявший рядом Невилл тут же подставил плечо, чтобы Гермиона могла опереться на него и спокойно встать.       - Что она имеет в виду? – Недовольно поинтересовалась стоявшая неподалеку Паркинсон. Забини помалкивал, но на его лице явственно читался тот же вопрос.       - Ты в порядке? – Взволнованно поинтересовался Невилл.       - Да… Да, прости, я просто отвлеклась. Давай продолжим?       Она думала (надеялась), что Малфой, явно взбешенный ее выходкой, уйдет подальше, прихватив с собой Пэнси, безуспешно пытавшуюся выяснить отношения. Но они остались в той же позиции. И продолжали тренироваться.       Паркинсон не удавалось отражать нападения Малфоя, так что он стал инструктировать ее. Коротко, но, на взгляд Гермионы, преувеличенно громко.       - Ты слишком стараешься. – Сообщил он.       Эти слова могли быть адресованы и Гермионе. Она тут же почувствовала, до какой степени крепко сжимает в руке волшебную палочку. Хватка утопающего. Девушка сконцентрировалась и постаралась расслабить руку и плечи.       - Важны не слова и не формулы. – Продолжал Драко. – Только твой магический потенциал, молниеносно переходящий в интенцию.       Грейнджер сделала глубокий вдох, освобождая сознание от столь усердно заучиваемых когда-то движений кисти, произношения заклинаний.       «Магический потенциал, переходящий в интенцию», - повторила она мысленно, легко повела рукой и отразила порчу все еще пришептывающего Невилла. Щитовые чары получились слабыми, но все же получились. Главное, ей стал понятен принцип. Не желая думать о том, благодаря кому это произошло, Гермиона весело шагнула к Невиллу, спеша поделиться советом.       - Протего! – Неожиданно завопил Гарри.       Гермиона порывисто обернулась, успев увидеть, как профессор Снегг отлетел в сторону и врезался в размещенную у стены парту.       Все замерли.       Гермиона хмурилась, не понимая, как такое вообще могло произойти.       - Вы понимаете, - медленно проговорил Снегг, поднявшись на ноги и оправив мантию, - что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер?       - Да. – Голос Гарри звучал сдавленно. Ненависть к Снеггу не давала ему в полной мере устыдиться в содеянном.       - Да, сэр.       - Совсем необязательно называть меня сэр, профессор.       Гермиона ахнула.       Рон, Дин и Симус, наоборот, одобрительно улыбались другу, стоя за спиной Снегга.       - Явитесь в субботу вечером ко мне в кабинет… - Приказал Снегг, едва сдерживая ярость. – Наглости, Поттер, я не потерплю ни от кого… Даже от избранного.       Остаток занятия все, включая слизеринцев, чувствовали себя страшно неловко. Даже те, кто успел в первой половине занятия добиться хоть какого-то прогресса, стали работать на порядок хуже.       Снегг продолжал циркулировать между учениками, делая хотя и точные, но исключительно едкие замечания.       Когда урок наконец завершился, все без исключения поспешили покинуть кабинет.       Гермиона, подняв с пола сумку и забросив ее на плечо, огляделась.       Драко стоял у кафедры и с недовольным видом слушал профессора Снегга.       «Неужели он нашел к чему придраться даже в своем любимчике?» - Удивилась Гермиона.       Выйдя из класса, Грейнджер немного замешкалась в дверях, дожидаясь Малфоя. Она не была уверена в том, что конкретно хочет сделать, но какая-то ее часть желала остаться тем человеком, каким она была всегда… даже когда дело касалось Драко.       - Малфой. – окликнула она, как только слизеринец показался на пороге.       Он нехотя замедлился, с неудовольствием глянув на Грейнджер.       - Спасибо! – Неуверенно бросила гриффиндорка скорее проплывающему мимо плечу, нежели его обладателю.       Малфой замер на мгновение. Его губы начали было принимать привычный презрительный изгиб, но вместо предсказуемого оскорбления он нехотя выдавил:       - Квиты, - и направился к лестнице, ведущей к подземельям.