52. "Я просто хочу, вернуть свою жизнь." (ч.2)

От лица Келси:

- Ох, слава Богу.

Поднимая взгляд, я увидела, как моя мама бросилась ко мне, ее руки обвили мою талию заключая в объятия, стараясь не прижать к себе слишком сильно.

- Я в порядке, мама, - пробормотала я в ее волосы, прежде чем отстраниться.

- Я так волновалась за тебя, - отодвигая меня на расстояние вытянутой руки, ее глаза осматривали меня в поиске каких-либо травм.

- Почему? Джастин сказал тебе, что я с ним, - монотонно возразила я, желая ничто иное, как свернуться калачиком в постели и плакать, потому как это все, что я могла делать в данный момент.

- Речь не об этом. Я знаю, что он сделает все для твоей безопасности, я просто беспокоилась о твоем здоровье. Ливень, было темно; я удивленна, что ты смогла добраться туда в целости и сохранности, - заправляя прядь волос мне за ухо, она нежно улыбнулась.

- Видишь? Почему ты не можешь отнестись к этому с большим пониманием, папа? - я оглянулась, взглянув на него, после отвернулась обратно к маме. - Он все испортил.

- Извини?

- Я, почти достучалась до Джастина, мама, ты бы видела его лицо. Он признался, что все еще любит меня. Если бы у нас, было, еще несколько минут... мы были бы вместе.

- Ох, милая... - вздохнула она, сочувствие светилось в коричневых оттенках ее глаз.

- Он все решил, Келси. Ты не должна заставлять кого-то делать так, как ты этого хочешь - это жизнь.

- Он моя жизнь! Он часть моей жизни, и если ты не можешь согласиться с этим, то тебе придется просто смириться, - пихаясь мимо них, я прошла в больничную палату.

- Я разберусь с этим, - услышала я, как сказал папа, проходя мимо мамы и следуя за мной.

- Ты не должна так поступать, Келси.

- Ты просто не понимаешь его, - я покачала головой, медленно скользнув под простыню и укладываясь на взбитые подушки. – И никогда не пытался. Я понимаю, ты беспокоишься, и ты хочешь помочь мне, но тебя не было рядом в течение многих лет папа. Многое изменилось. Я больше не ребенок, я могу принимать свои собственные решения.

- Вот как. Возможно, ты созрела физически, но эмоционально, ты все еще мыслишь как раньше, иначе тебя бы не втянули во все это.

- Нет. Я решила остаться, потому что так хотела, и я его любила – как и сейчас. Пап, я прошла через многое – о чем ты не имеешь ни малейшего понятия, - сдерживая слезы, я сглотнула, - Я нуждалась в тебе тогда, но не сейчас. Я научилась выживать, и я сделала это благодаря ему.

- Он чуть не убил тебя, более чем один раз, как ты можешь сидеть и заступаться за него после всего, что случилось?

- Это не его вина! - глубоко вздохнув, я схватилась за простыни, чувствуя увеличение своего сердечного ритма. – Тебе просто этого никогда не понять, если ты не был на нашем месте.

- Тогда объясни мне.

- Я люблю тебя папа, но ты о многом не знаешь, и я не могу говорить с тобой об этом. Возможно, однажды ты поймешь, а пока мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое.

- Он не любит тебя, Келси. И этого никогда не было.

- Да, было.

- Нет, не было.

- Заткнись, - огрызнулась я, - ты не знаешь, о чем говоришь.

- Я точно знаю, о чем я говорю. Ты просто не хочешь верить, когда я говорю тебе правду.

- Джеймс, достаточно, - крикнула Мария.

- Она должна услышать правду, насколько больно это бы не было. Она выбрасывает свою жизнь, Мария! Она могла сегодня на улице потерять сознание и сделать себе еще хуже и все для кого? Для человека, который утверждает, что заботится о ней? Это смешно.

- Убирайся.

- Если бы он любил тебя так же сильно как говорит, он находился бы сейчас здесь, с тобой. Никто не заставлял его уходить. Он сделал это сам – пойми, это.

- Я сказала, убирайся!

- Хорошо, - он поднял руки в знак капитуляции, - но, только подумай о том, что я сказал. Я твой отец, Келси, нравится тебе это или нет. Мне тоже глубоко не безразлично происходящее с тобой, как и твоей маме. Ничего более.

Кусая губу, я старалась сдержать рыдания, угрожавшие вырваться наружу, мое горло сжалось, почти раскрывая эмоции, бурлящие внутри. Моргая, я посмотрела на свои руки, слезы пятнали простыни, беззвучно падая вниз.

- Келси...

- Ненавижу все, - прошептала я. - Я просто хочу, вернуть свою жизнь.

- Твой отец желает тебе только хорошее, детка, он просто расстроен.

- Он всегда расстроен. Я не понимаю, почему он не может просто признать, что я счастлива с ним.

- Ему трудно понять концепцию жизни Джастина которой он живет, и иногда я начинаю сомневаться сможет ли он вообще это сделать. Но он любит тебя независимо от всего.

- Если бы он любил меня, он не сказал бы всего этого только что или того, что он наговорил в прошлом. Я была мертва для него в течение многих лет, и, теперь, внезапно, он действует так, как будто заботиться обо мне? Это так не работает, мама. Джастин был со мной и помог пройти через все это, и я не отступлюсь от него независимо от того, насколько сильно папа его ненавидит.

Поглаживая по моим волосам ладонью, она наклонилась, чтобы поцеловать меня в лоб, - просто поспи. Я разберусь с твоим отцом.

- До него невозможно достучаться, мама. Это безнадежное дело.

- Мы еще посмотрим.

Ничья точка зрения:

Дождавшись, когда Келси заснет, Мария встала и вышла из палаты в поисках мужа, которого она нашла в кафетерии, прихватив по пути себе чашечку кофе.

- Как ты можешь трепать нервы нашей дочери после всего, что случилось! - бросила она, как только подошла к нему. – Так вот, почему она не звонила и не поддерживала никаких контактов с нами все эти годы?

- О чем ты говоришь?

- Она рассказала мне практически все. Как ты мог так поступить с нашей дочерью? Она наша, Джеймс! Она произошла от нас, и от действий, в которых мы принимали участие. Она влюбилась так же, как и мы когда-то, я не понимаю, почему ты не можете просто оставить ее и Джастина в покое.

- Этот человек до сих пор, не приносил ей ничего кроме неприятностей. Я предупреждал тебя о нем, с самого начала, теперь посмотри на нее - она вся в синяках и побоях, как кусок мяса. Да, она наша дочь, Мария, и я не позволю никому больше причинять ей боль.

- Если кто-то и причиняет ей боль – так это ты со всей этой дурью, - она вскинула руки в воздухе, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, свой гнев, сквозь силу, скрывающуюся в ее словах. Огонь полыхал в ее глазах, и если кто-то сейчас обратил достаточно пристальное внимание, то мог увидеть сходство между ней и ее дочерью.

- Я поступил правильно, Мария. И я никогда не пожалею, что заставил его держаться от нее подальше. - Склонившись в ее сторону, он схватил с прилавка пакетик сахара, разорвав, он высыпал его в напиток и стал помешивать соломинкой.

- Ты сделал это?

- Если ты имеешь в виду, убедил ли этого мерзкого молодого человека, оставить нашу дочь в покое? Тогда да, я это сделал. 

Отодвинувшись, Марии стояла ошеломлено, моргая, чтобы убедиться, что она не спит.

- Ты сломал ее, Джеймс. Ты сломал нашу дочь, и тебя это даже не волнует.

- Я забочусь о ее безопасности, и это именно то, что я делаю. Ты можешь не соглашаться с тем, как я все уладил, но я скорее соглашусь, чтобы она была расстроена из-за меня в течение нескольких дней, чем придется посещать ее могилу каждый месяц.

В ту же секунду, ее рука встретила кожу его щеки, заставляя прохожих, остановиться и посмотреть, но в данный момент, ее это совсем не заботило. Все, на чем она могла сосредоточиться, на гневе, который она чувствовала по отношению к мужу и страданиях, которые он причинил.

Стиснув зубы, он потер место, где она ударила, гнев выплескивался сквозь его глаза.

- Ты пожалеешь об этом, и я не собираюсь, спасать тебя от этого. Она возненавидит тебя и Бог видит, как я надеюсь, что так и будет, потому что прямо сейчас, я тебя ненавижу. - Пихаясь мимо него, даже не оглянувшись, Мария направилась обратно в палату своей дочери, где она заверит ее, что все вернется к нормальной жизни – и ​​удостовериться, чтобы так и было.