Глава 18 | Головная боль

Небо было голубым. Но не ярким — скорее пастельным, приглушённым. Его края начинали постепенно окрашиваться в оранжевый, словно последний всплеск цвета перед тем, как свет полностью покинет небо.       Мегуми лежал на спине. Он поддерживал голову руками, чтобы хорошо видеть вершины деревьев и крыши, образующие территорию кампуса.       Листья становились всё зеленее прямо на глазах. Вчера, впервые за несколько недель, шёл дождь — поэтому сегодня было особенно влажно. Однако температура была ниже, чем большую часть лета, и дул лёгкий ветерок. Растения словно вздыхали. Всё снова ожило.       — Что заставило тебя подумать о том, чтобы подняться сюда?       Мегуми пытался решить, на что больше похожи дрейфующие над ним облака: на слона или на дельфина.       — Земля вызывает Фушигуро.       Мегуми глянул в сторону, Итадори и Кугисаки смотрели прямо на него.       — А?       — Что ты тут делаешь? — повторила Нобара.       Технически, они находились в том же месте, где всегда бывали после дня занятий и тренировок — в своём общежитии. Только сидели они на крыше.       Мегуми снова посмотрел в небо.       — Годжо однажды упомянул об этом. Сказал, что он и его одноклассники так делали, когда были нашего возраста.       — Да ладно, — Юджи ухмыльнулся. — Значит, это традиция.       — Вы знаете о том, что все трое вырезали свои имена на одном из деревьев у тренировочного поля? — спросила Нобара, не поднимая глаз. Она наносила прозрачный лак на ногти.       — Правда?       — Да, ну, я предполагаю, что они были одноклассниками. Из всех имён я узнала только Годжо-сенсея.       — Нам тоже стоит добавить свои, — предложил Итадори.       — Ладно, — согласилась Кугисаки. Но никто из них пока не собирался уходить.       Ветерок был приятным. Солнце садилось. Горизонт окрашивался в разные цвета, а бледно-голубое небо над ними начало темнеть. Но когда они втроём были вместе, Мегуми казалось, что время на мгновение останавливалось. Только Нобара и Юджи были способны на это — они заставляли всё замереть.       Они помогали Мегуми дышать.       Они также помогали его раздражать, но в данный момент только первое.       — Нам стоит сделать что-нибудь весёлое завтра, — предложил Итадори спустя некоторое время.       Сегодня суббота. Годжо будет отсутствовать, чтобы разобраться с ещё одним особым проклятием, так что они могли позволить себе пропустить тренировку.       — Давайте сходим в общественный спортзал, — предложила Кугисаки.       Лицо Итадори поморщилось.       — С каких пор ты тренируешься вне занятий?       — Никогда. Я просто хочу увидеть выражения лиц всех, когда ты затмишь этих здоровенных пауэрлифтеров.       Её слова застали Мегуми врасплох. Он действительно хихикнул, но тут же пожалел об этом в наступившей тишине.       Когда он осмелился взглянуть в сторону Юджи и Нобары, они оба смотрели на него, широко раскрыв глаза и рты.       — Ты что… засмеялся? — спросила Кугисаки.       Мегуми прочистил горло.       — Определённо нет.       — Да, ты засмеялся! Ты засмеялся! — Юджи указывал на Мегуми, улыбаясь до ушей. — Мы только что заставили тебя засмеяться!       — Это был умеренный смешок, в лучшем случае.       — Ой, посмотри на себя, весь покраснел. Ты что, краснеешь, Фушигуро? — Кугисаки наклонилась ближе, чтобы рассмотреть его лицо.       Мегуми пытался спрятаться от взглядов. Внезапно ему стало жарко, несмотря на некогда освежающий вечерний ветерок.       — Смех полезен, знаешь ли. Тебе следует делать это чаще, — сказал Итадори.       — Если бы кто-то из вас был действительно смешным, тогда, возможно, я бы и засмеялся.       — Ха-ха, — безэмоционально произнесла Нобара. — Знаешь, если бы ты больше улыбался, у тебя, возможно, появилась бы девушка. Ты, в общем-то, не так уж и плохо выглядишь.       Юджи подпёр щёку рукой.       — Я постоянно улыбаюсь. Почему у меня нет девушки?       — Думаю, у тебя скорее проблема с характером.       — Эй, что не так с моим характером?       Нобара наклонила голову, глядя на Юджи.       — Ты милый, Итадори. Это плюс. Но ты слишком много говоришь. На самом деле, если объединить вас двоих в одного, это было бы идеально — скромность и ум Фушигуро вместе с добротой и жизнерадостностью Итадори. Идеальный мужчина.       — И, конечно, не забывай про мою суровую привлекательность, — Юджи напряг бицепс.       Кугисаки закатила глаза.       — Помнишь про скромность, о которой я только что говорила?       — Я думаю, Фушигуро добрый, — сказал Итадори, игнорируя её замечание.       — Верно, но для незнакомца он выглядит как злюка, — Кугисаки потянулась и щипнула Мегуми за щёку. Тот быстро отстранился.       — Я не выгляжу как злюка.       — Ты часто хмуришься, — заметил Юджи.       — Только когда я рядом с вами.       — Ха-ха, — на этот раз Итадори и Кугисаки сказали это в унисон.       — В любом случае. Что нам приготовить на ужин? — спросил Юджи.       Никто не знал, что ему ответить.       — Я умею делать очень вкусные фрикадельки. Это было фирменное блюдо моего дедушки. Хотите помочь?       — Конечно. Если хотите, чтобы они пахли ацетоном, — Кугисаки подняла руку, шевеля пальцами, — ногти ещё не высохли.       — Не думай, что мы не знаем, что ты сделала это нарочно, — пробормотал Мегуми.       — Ой, что же ты имеешь в виду? — спросила Нобара, повышая тон и притворяясь невинной.       Юджи откинулся назад на руки и нахмурился.       — Он имеет в виду, что ты каким-то образом всегда увиливаешь от готовки.       — Женщины готовили сотни лет. Пора и вам, мальчики, взять на себя эту роль, — Кугисаки переводила взгляд с одного на другого. — Вы не согласны?       Итадори вздохнул.       — Фушигуро? На тебя-то хоть можно рассчитывать, а?       Мегуми приподнялся, проверяя время на телефоне.       — Нет. Прости. Мне, пожалуй, пора. Встреча с Годжо.       Юджи скрестил руки.       — Хорошо, я сам всё приготовлю, а вы двое будете голодать.       — Ладно, — пробормотала Нобара, рассматривая кутикулу.       — Делай что хочешь, — ответил Мегуми, вставая и подходя к краю крыши.       — Ладно, хорошо. Вы меня убедили. Я приготовлю вам ужин. Но вы будете мне должны.       Мегуми усмехнулся, схватился за ближайшую ветку дерева и спрыгнул обратно на землю. ***       — Что ж, опять я победил.       Мегуми приподнялся с пола, сел и поджал ноги. Мышцы ныли. Пряди волос прилипли к потному лбу. Ничто так не напоминало о собственной хрупкости, как чёртов Годжо Сатору. А Годжо даже не старался. Он никогда не старался.       Сатору стоял вполоборота, уперев руки в бока. Мегуми сидел на полу, тяжело дыша, в то время как этот ублюдок перед ним даже не вспотел. Мегуми смог только скривиться.       — Не ожидал, что ты попросишь меня потренировать тебя. Не хочется отставать от Юджи?       Желудок сжался от напряжения, и Мегуми встретился взглядом с Годжо. Выражение лица Сатору было трудно понять, все мысли были скрыты за лёгкой улыбкой.       Сколько они уже жили вместе? Сколько Мегуми тренировался под руководством Годжо? Девять лет? Десять? А Итадори удалось превзойти его всего за несколько месяцев. Брови Мегуми опустились ниже, и в животе появилось болезненное, грызущее чувство. Вина разъедала изнутри. Казалось, будто внутренности начали ржаветь.       Может быть, Мегуми подводил не только себя… Может быть, Годжо тоже был разочарован в нём?       А что, если дело не только в этом? Что, если Мегуми не просто его подводил? Что, если он и сам тянул его вниз? Сожалел ли Годжо когда-нибудь о том, что спас его много лет назад? Считал ли он Мегуми обузой? Какой-то надоедливой помехой, которая вытянула из него остатки юности, большая часть которой и так была украдена?       Ты сильнее, чем думаешь! Я жду от тебя великих свершений!       Годжо говорил ему и то, и другое, когда был моложе. Но эти слова казались пустыми перед лицом всех неудач Мегуми. Сколько бы он ни старался и как бы усердно ни работал, казалось, он никогда не добивался значительного прогресса.       Мегуми отвёл взгляд, собираясь с духом.       — Ну, на безрыбье и рак рыба, — наконец ответил он.       Сатору сложил руки на груди и посмотрел на Мегуми поверх оправы своих очков.       — Тебе так невыносимо полагаться на меня, а?       Не только на Годжо, а вообще… на кого-либо. Полагаться на людей — это значит давать им шанс тебя подвести, не так ли? Зачем Мегуми стремиться привязываться к кому-то? Все, кого он когда-либо знал, так или иначе его покидали.       Сатору вздохнул.       — Послушай, Мегуми. Ты же знаешь, что я считаю, что у тебя столько же способностей и потенциала, сколько и у Юджи, правда?       Мегуми не ответил. Если недавние события чему-то его и научили, так это тому, что он больше не мог понять, когда Годжо ему врал.       — Проблема в твоём мышлении, — просто и спокойно заявил Сатору, словно это было известно ему всегда. То, что Мегуми было так трудно понять, Годжо произнёс как нечто очевидное. — Мегуми, ты не умеешь выкладываться на полную?       — А?       Они находились в разных концах комнаты, но Мегуми словно получил пощёчину. Его желудок сжался. Весь воздух вышел из лёгких, будто его ударили ногой в живот. Жар разливался по венам, кипящий и живой. Как он мог такое сказать? Мегуми только и делал, что пытался, пытался и пытался. Он изводил себя этим. Всё, чего он хотел, это стать сильнее. Это то, над чем он работал с самого детства.       — Намекаешь, что я вообще не стараюсь?       — Нет, не совсем. Ты не умеешь.       Мегуми резко вздохнул, часть огня в нём угасла, пока он обдумывал эти слова.       — Взять недавний бейсбольный матч, — начал Годжо. — Зачем ты сделал жертвенный бант? Хотел продвинуть Нобару, даже если сам бы ушёл в аут?       Сатору даже не ждал ответа от Мегуми. Он уже знал, каким будет любой из них.       — Это похвально. Особенно для командного вида спорта. Но вот мы с Юджи всегда стремимся к хоум-рану.       Мегуми выдохнул через нос. Он чувствовал себя таким слабым, и это была не вина Годжо. Но для них всё было так легко, так естественно. Юджи, Годжо — конечно, они со временем стали сильнее. Конечно, они тренировались. Но у них были врождённые способности, которых Мегуми никогда не достигнет. Ему приходилось бороться и преодолевать трудности, чтобы стать тем, кем он есть сегодня. На каждом шагу он сталкивался с препятствиями. Каждая победа давалась с большим трудом.       Для них же, напротив, каким бы сильным ни был противник, они никогда не выбывали из игры. Сколько бы раз их ни сбивали с ног, они всегда могли подняться снова. Казалось, будто они родились уже с заложенной в них физической силой.       Мегуми вовсе не испытывал к ним обиды. Но где-то глубоко в горле затаилась горечь, которую он всю жизнь пытался игнорировать.       Ничего в его жизни не давалось легко. Мегуми сомневался, что когда-нибудь будет иначе.       — Значит, чтобы стать хорошим магом, мне просто нужно быть таким же самоуверенным, как ты? Приятно знать.       — Я не говорю, что бант — это плохо, — продолжил Сатору, не обращая внимания на замечание Мегуми. — В командной игре у каждого своя роль.       Годжо засунул руки в карманы.       — Но если брать магов, то это индивидуальный спорт.       Мегуми наблюдал за тем, как Сатору начал переходить комнату.       — Но ведь работа с другими магами важна?       Годжо пожал плечами и присел перед Мегуми, чтобы их глаза оказались на одном уровне.       — Конечно. Но сколько бы союзников рядом ни было, умираешь ты в одиночестве.       Мегуми моргнул.       — Ты можешь собрать воедино лишь недооценённые данные о себе и других. Ты не можешь представить более сильную версию себя. Может быть, это из-за твоего козыря? Веришь, что в худшем случае сможешь всё решить, пожертвовав своей жизнью. Тогда ты не то что мне — Нанами не будешь ровней. До смерти хотеть победить и победить через смерть, — рука Годжо потянулась вперёд и щёлкнула по лбу Мегуми, — это две очень разные вещи, Мегуми.       Сатору немного откинулся назад, и выражение его лица смягчилось.       — Старайся изо всех сил. Стань эгоистичнее. Рост мага — это не всегда плавный и постепенный процесс, знаешь ли.       Мегуми кивнул. И именно эти слова, больше чем любая физическая тренировка за день, действительно зажгли что-то в его груди. Его техника многообещающая. Ему всегда так говорили. Возможно, когда речь шла о том, чтобы стать сильнее, по крайней мере в случае Мегуми, дело было не столько в теле, сколько в разуме. Возможно…       — Ой…       Мегуми вновь сосредоточился и заметил, как расширились глаза Годжо. Тот увидел это раньше, чем Мегуми смог почувствовать: что-то тёплое стекало со лба, между глаз. Красное пятно появилось на переносице. Ещё мгновение назад он чувствовал себя прекрасно. Но это было похоже на цепную реакцию — как только Мегуми заметил багрянец, между бровями появилась боль.       — Ты серьёзно? — Мегуми стёр кровь, прижимая рукав кофты к ране на лбу. — Всего лишь от щелчка?       На губах Сатору заиграла глупая улыбка, которую он даже не пытался скрыть.       — Я очень увлечён твоим развитием как ученика!       — И как сотрясение мозга должно мне в этом помочь?       — Я позову Сёко.       Мегуми хмыкнул, падая на спину. Годжо выбежал из тренировочной комнаты. Всё смешалось в тумане, но несколько мыслей пробились сквозь. Мегуми думал о Махораге. Он думал о себе. О том, как всякий раз, когда дело касалось его самого, появлялось сомнение. Почему так?       Как ему избавиться от этого? ***       — Ладно, но как насчёт…       — Я уже дал тебе первые пять, — огрызнулся Мегуми, ускоряя шаг и направляясь по коридору на кухню. Кугисаки лишь подстроилась под его темп.       — Да ладно, мне ведь не понадобится знать об обратных функциях, будучи магом. Просто дай мне списать.       Мегуми хмыкнул, игнорируя её, и налил себе стакан воды.       — Итадори, а ты? — спросила Нобара, поворачиваясь к нему. — Ты уже сделал домашку по математическому анализу?       — Неа. Но у меня есть брауни, — Юджи подвинул контейнер, чтобы Мегуми и Нобара могли взять по одному.       — У меня есть предложение, — сообщила Кугисаки через мгновение.       — Ну вот, началось, — проворчал Мегуми, закатив глаза, прежде чем откусить пирожное.       — Фушигуро, ты делаешь домашку каждую неделю, а потом даёшь мне и Итадори все ответы. И я имею в виду все ответы. Без исключения.       Мегуми фыркнул, качая головой.       — Итадори, ты готовишь нам ужин каждый вечер.       Лицо Юджи нахмурилось.       — Да ладно! А что ты предлагаешь в этом раскладе?       — Бесплатные советы по моде.       Мегуми направился обратно в свою спальню.       — Я шучу, шучу! — Кугисаки схватила его за руку и потянула назад. — Я помою всю посуду или что-нибудь ещё. Раковина всегда будет сиять чистотой. Это справедливый обмен, верно?       — Помыть посуду — это минут десять. Домашнее задание — часы.       — Хорошо, тогда я буду поддерживать чистоту на всей кухне. Договорились?       — Согласен, — Итадори показал им большой палец.       — Фушигуро?       Мегуми сердито посмотрел на обоих.       — Да, отличная идея. Только есть одна проблема: вы двое максимум на уровне троечников. Не думаете, что Годжо начнёт подозревать, когда у вас вдруг появятся пятёрки? И все наши ответы будут абсолютно одинаковыми? Вы будете сдавать все задания, но проваливать все тесты. Где здесь логика?       — Отлично! Решено! — улыбнулась Нобара, не обращая на него внимания.       Мегуми закатил глаза.       — А что вообще в этих штуках? — спросила Кугисаки, откусив ещё один кусочек.       — Да, они на вкус не как обычные брауни, — заметил Мегуми, глядя на коричневый батончик в руке. — В моём есть зелёные вкрапления.       — Правда? — Итадори внимательно осмотрел своё пирожное.       — Что в них? — снова спросила Кугисаки, теперь уже строже.       — Не знаю, — ответил Юджи, доедая.       — Как ты можешь не знать?       — Я их не готовил.       — Похожи на домашние, — Нобара указала на контейнер, в котором они хранились. — Где ты их взял?       — Не знаю, — пожал плечами Итадори. — У какого-то парня.       Мегуми резко перестал жевать, держа кусок брауни во рту.       — Какого-то парня? — пробормотал он.       — Да. Он продавал брауни, печенье, кексы. Всякое такое. Это было на парковке супермаркета.       — Что, чёрт возьми? — нахмурилась Кугисаки, отбрасывая остаток брауни в сторону.       Мегуми повернулся к мусорному ведру и выплюнул всё.       Юджи посмотрел на них обоих.       — …что случилось?       — Итадори, клянусь, если ты нас накурил, я…       — Накурил? — лицо Юджи исказилось от недоумения. — О чём ты говоришь? Травка же даже не легализована…       — Верно. И никто никогда не нарушает этот закон, — резко ответила Нобара, поднеся контейнер к лицу и понюхав оставшиеся брауни.       — Но… зачем ему вообще…       — Господи, — Мегуми потёр переносицу. — Я съел почти весь.       Глаза Итадори расширились.       — Я съел три…       — Кугисаки… Сколько ты… — Мегуми замолк, заметив, как та откинулась на спинку стула и посмотрела на свою руку, сжимая и разжимая пальцы.       — Ребята, вы чувствуете головокружение? — спросила Нобара.       — Нет, но сердце бьётся очень быстро. У вас тоже? Вы… Фушигуро, почему ты на меня щуришься?       — Я не щурюсь.       — Щуришься, — одновременно сказали Итадори и Кугисаки.       — Я не специально! Просто веки кажутся такими тяжёлыми…       — Меня будет тошнить? — спросил Юджи. — Меня будет тошнить, да? Я съел гораздо больше вас двоих…       — Как насчёт того, чтобы я тебе помог? — Мегуми схватил Юджи за воротник и прижал его к холодильнику. — Что с тобой не так? Какой идиот покупает брауни у незнакомца на парковке?       — Не знаю! Девочки-скауты постоянно продают сладости, — пробормотал Итадори. — Я думал, что просто поддерживаю маленький бизнес или что-то в этом роде.       — Нет, ты просто поддерживаешь маленький мозг внутри толстого черепа! — крикнул Мегуми.       — Ребята, успокойтесь, — Нобара спокойно встала и посмотрела на Юджи. — Ты же уже умирал раньше. Чего так паникуешь из-за травки?       Прежде чем кто-либо из них успел ответить, дверь открылась, и Сатору спокойно зашёл на кухню. Он остановился, переводя взгляд с одних глаз на другие.       — Что случилось?       — Ничего! — слишком быстро ответил Юджи. — Всё в порядке!       — Когда ты вернулся? — спросил Мегуми.       — Только что…       Мегуми сделал шаг назад, отпуская кофту Итадори и разжимая кулаки.       Кугисаки наклонилась, чтобы закрыть крышкой контейнер с брауни, пока Годжо подходил ближе.       Мегуми тяжело сглотнул, но во рту по-прежнему было сухо. Он заметил, как Сатору наклонился, сначала изучая плохо скрываемую тревогу Итадори, а затем сфокусировавшись на нём.       Мегуми пытался открыть глаза шире, но те казались опухшими. Он не мог понять, вернулись ли они к своему обычному размеру. Всё, что знал Мегуми, — это то, что его глаза горячие, голова немного туманная, и он вот-вот умрёт от обезвоживания.       Чёрт, он не помнил, чтобы когда-либо испытывал такую жажду.       — Мегуми, — начал Годжо, немного твёрже обычного. — Ты под кайфом?       Мегуми промолчал. Юджи сдался.       — Простите, сенсей! Это моя вина! Я не знал, что в них была травка! — он указал на контейнер.       Сатору лишь смотрел. Пустым взглядом. Мегуми на 99% был уверен, что никогда прежде не видел такого выражения на лице Годжо. От этого его тело мгновенно охватил нервоз. Он чувствовал собственный пульс на кончиках пальцев, отсчитывающий каждую мучительно проходящую секунду.       Годжо ничего не говорил. В комнате воцарилась мёртвая тишина. Он просто переводил взгляд с одного на другого, а затем подошёл к столу, чтобы осмотреть контейнер с пирожными.       Мегуми не помнил, чтобы когда-либо видел Годжо злым. По крайней мере, не на него. Чёрт. Он действительно зол, да?       Он едва мог дышать. Мегуми посмотрел на Юджи и Нобару в поисках поддержки, но те выглядели так же растерянно, как и он. Почему, чёрт возьми, Сатору молчал? С каких пор он вообще молчит?       — Это была случайность, — прошептала Кугисаки.       Годжо снова повернулся к ним. Именно в тот момент, когда Мегуми подумал, что Сатору вот-вот взорвётся, он скрестил руки на груди, а на губах начала медленно появляться знакомая улыбка.       — Сколько вы съели?       Мегуми прислонился спиной к краю раковины. Голова кружилась.       — Три, — ответил Юджи. — Это опасно? Я никогда раньше не употреблял наркотики.       — Хм, — Сатору снова наклонился ближе, щипая свой подбородок. — Не думал, что ты вообще можешь.       — Могу что?       — Испытать опьянение. Как сосуд Сукуны, ты должен быть невосприимчив к таким вещам. Как ты себя сейчас чувствуешь? Что-то изменилось?       Итадори сделал паузу, глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз, пытаясь по-настоящему оценить своё состояние.       — Нет… не особо.       — Ты серьёзно? — резко спросил Мегуми.       Кугисаки начала смеяться.       — Ну ты и драма-квин!       — А вы двое? Сколько съели? — спросил Годжо.       Нобара пожала плечами.       — Может, половину одного.       — Как себя чувствуешь?       Она не могла перестать улыбаться.       — Хорошо. Устала. Немного мутно. Но приятно.       Годжо кивнул.       — Мегуми?       Мегуми не ответил. Пол в его зрении начал волноваться, словно вода. Он чувствовал покалывание в теле, но не приятное. Как тогда, когда Годжо в детстве потащил его к стоматологу, и ему дали веселящий газ перед пломбированием одного из коренных зубов. Излишне говорить, что тогда Мегуми это не казалось смешным, и сейчас тоже.       — Мегуми, — снова произнёс Годжо.       — Мне странно.       — В этом-то и смысл. Сколько ты съел?       — Почти целый.       — Ладно, ну… здесь ничего особо не сделать, кроме как ждать, пока пройдёт, — на лице Сатору всё ещё играла лёгкая улыбка, когда он это говорил. — Давайте поедим. ***       Несмотря на их договорённость, Итадори в тот вечер был освобождён от готовки. Сатору усадил всех троих перед телевизором и приготовил своё фирменное блюдо: пакетированную лапшу быстрого приготовления. Это было одно из немногих блюд, которое он не умудрялся испортить.       К тому времени, как Годжо приготовил всем по тарелке лапши, Мегуми уже выпил две бутылки воды.       Он подёргивал ногой, уплетая еду как можно быстрее, желая лишь одного — чтобы странная лёгкость в голове исчезла. Ощущение было таким, будто обычные мозговые волны заменил телевизионный шум.       Кугисаки, казалось, не была так обеспокоена. Она просто сидела, широко раскрыв глаза, полностью заворожённая осьминогом, который менял цвет на экране телевизора.       Итадори включил Планету Земля, пытаясь хоть как-то унять гнев Мегуми, но это оказалось безуспешно.       — Думаю, нужно позвонить Сёко, — наконец произнёс Мегуми. Еда и вода не помогали. Все неодушевленные предметы в комнате по-прежнему двигались и качались. Его голова всё ещё была набита ватой. Тело всё ещё ощущалось только наполовину реальным.       — Мне не нужно звонить Сёко из-за этого. Ты будешь в порядке, — уверил Годжо, сидя рядом с ним на диване.       — Нет, — Мегуми покачал головой. Он словно снова стал маленьким ребёнком, когда звук собственного колотящегося сердца не давал ему спать всю ночь. Всё, что он слышал, — это пульсация. — Моё сердце бьётся очень быстро. Мне кажется, я умираю.       — Ты не умираешь.       — Очень быстро.       Годжо ждал, когда Мегуми встретится с ним взглядом. Они посмотрели друг на друга.       — Просто сделай глубокий вдох, — проинструктировал Сатору. Мегуми послушно попытался повторить его дыхание.       — Как только я смогу нормально видеть, я тебя убью, Итадори, — проворчал Мегуми, приходя в себя.       — Я думал, немного травки пойдёт тебе на пользу. Ты всегда такой тревожный, — Годжо откинулся на спинку дивана. — Думал, это тебя успокоит.       — Фушигуро? Тревожный? — Юджи посмотрел на него. — Но он всегда такой спокойный…       — Ты купил брауни у наркодилера, рискну предположить, что ты не очень хорошо разбираешься в людях, — ответила Нобара, не отводя глаз от экрана.       — Справедливо…       Сатору сдвинулся в сторону, чтобы достать телефон из заднего кармана.       — Ладно, я напишу Сёко. Она с радостью заберёт у вас оставшиеся брауни.       — А ты? Не хочешь присоединиться к веселью? — сухо спросил Мегуми, бросая ещё один недовольный взгляд в сторону Итадори.       Годжо покачал головой.       — Этим ты в меня. Мне никогда не нравились подобные вещи.       Мегуми тяжело вздохнул, закрыл глаза и, наклонившись вперёд, упёрся головой в колени.       Через мгновение он почувствовал давление на спине — рука Сатору начала мягко поглаживать его вверх и вниз.       Мегуми бы отстранился. Если бы это не было так успокаивающе. Если бы он не был так измотан. Если бы хоть какая-то его часть этого действительно хотела. ***       Мегуми проснулся на диване. Судя по бледному свету, льющемуся из окон, он предположил, что сейчас раннее утро.       Под его головой — колени Кугисаки. Одна из ног Итадори была перекинута через его живот. Он медленно выбрался, стараясь не потревожить их. Когда Мегуми встал, он заметил Годжо на кухне, нарезающего фрукты и бросающего их в тарелку.       Он направился к нему и сел на один из стульев. Сатору начал резать яблоко.       — Итак, — на его губах уже появилась ухмылка.       Повязки на его глазах не было, а волосы растрепались. Годжо всё ещё был в своей форме, такой же, как у Мегуми. Должно быть, он спал здесь, с ними.       — Как ты себя чувствуешь?       Кроме лёгкой головной боли, всё было в норме.       — Нормально.       Мегуми осмотрел стол, но контейнера с брауни нигде не было.       — Сёко их забрала? — спросил он, прежде чем закинуть в рот виноградину.       — С удовольствием, — ответил Годжо.       Губы Мегуми приоткрылись, чтобы сказать что-то ещё, но храп Итадори прервал его, и он просто вздохнул.       — Он такой идиот.       Сатору с весельем выдохнул, качая головой.       — Неа. Он ребёнок. Тебе стоит попробовать когда-нибудь.       — О, понятно. Значит, тебе понравилось, что я был под кайфом? — Мегуми взял ломтик яблока, ухмыляясь Годжо.       — Мне нравится, когда ты создаёшь обычные воспоминания пятнадцатилетнего подростка. И тебе не нужно беспокоиться о том, что ты или кто-то из твоих знакомых умрёт, — пояснил Сатору.       — Обычные воспоминания пятнадцатилетнего подростка? — Мегуми наклонил голову. — Купишь нам алкоголь?       — Нет.       — Сигареты?       — Фу.       — Мы можем устроить вечеринку?       — Только если меня пригласят.       Мегуми покачал головой, наблюдая, как Годжо вытирает руки. Он придвинул тарелку с фруктами ближе к Мегуми.       — Завтрак. Я бы приготовил тебе что-нибудь, но…       — Нет, спасибо. Я не хочу слушать пожарную сигнализацию прямо сейчас, — сказал Мегуми, массируя висок.       — Ладно, — кивнул Сатору, смотря на часы. — Мне пора идти. Убедись, что они вовремя встанут на тренировку. Не думай, что вчерашняя выходка освободила вас от неё.       — И не подумаю, — ответил Мегуми.       Как только Годжо вышел, Кугисаки села и заглянула через спинку дивана, чтобы встретиться взглядом с Мегуми.       — Голубые, — заявила она.       — Что?       — Его глаза голубые.       — Ты всё ещё под кайфом?       — Нет. Я просто всегда представляла их карими.       Всё в этом предложении казалось неправильным.       — Почему у Годжо должны быть карие глаза?       Нобара пожала плечами.       — Ты же помнишь, что он носил солнцезащитные очки во время бейсбольного матча, — напомнил Мегуми.       — Зачем мне смотреть ему в глаза во время бейсбольного матча?       — А зачем тебе смотреть ему в глаза сейчас?       — Ну, их как-то трудно не заметить, когда ничего не мешает, — огрызнулась она.       Мегуми не мог с этим поспорить.       — Тут есть фрукты, если хо…       Храп Итадори снова заглушил слова Мегуми. Нобара пнула его, пока тот не перестал.       — Прекрати… — простонал Юджи, отодвигаясь от неё подальше.       — Это ты прекрати! Слава богу, у нас не общие стены, — Нобара снова посмотрела на Мегуми. — Как ты терпишь это каждую ночь?       — У меня есть генератор белого шума, — признался Мегуми. — Обычно он заглушает его.       — Я не так уж плох, — пробормотал Итадори сонным голосом.       — Ха! — усмехнулась Кугисаки. — Ты звучишь как измельчитель!       — Ты сумасшедшая!       Пока они продолжали спорить, Мегуми заметил нож, которым Годжо резал фрукты. Он взял его и направился надевать обувь.       — Куда ты? — спросила Нобара.       Мегуми повернулся к ним.       — Чёрт, — Юджи поднял руки, заметив нож. — Я же извинился за травку!       Мегуми посмотрел на них в недоумении.       — Пошли.       — Куда?       — Вырежем наши имена на том дереве.       — Ах, да. Ещё одна традиция.