Глава 13 | Прости

— Овен?       — Нет.       — Рак?       — Нет.       — Весы?       — У тебя плохо получается…       Мегуми сел на диван, чтобы завязать шнурки, и застал Кугисаки и Итадори за разговором.       — Вовсе нет.       — Тогда попробуй Фушигуро.       — Козерог, — заявила Нобара. — Очевидно.       — Она права? — спросил Юджи, слишком уж взволнованный.       — Не знаю, — ответил Мегуми (он знал).       — Когда у тебя День рождения? — Итадори попытался докопаться до истины.       Мегуми закончил завязывать шнурки, затем выпрямился и посмотрел на них обоих, не желая раскрывать такую личную информацию. И так достаточно того, что Годжо знал.       — В декабре.       — Число? — спросила Нобара.       — В конце декабря.       — Да, — гордо кивнула она. — Ты козерог.       — Мне стоит обратиться к врачу по этому поводу?       Юджи засмеялся.       — Я буду держаться на расстоянии, на случай, если я заразен, — добавил Мегуми, ухватившись за возможность подождать машину снаружи в одиночестве.       — Рыбы? — продолжила угадывать Кугисаки.       — Наконец-то! — признался Итадори.       — Попробуй угадать мой, раз это так легко.       — Лев, — заявил Юджи. — Очевидно же.       — Да пошёл ты.       — Погоди, я правда угадал?       Нобара встала, чтобы выйти за Мегуми, и, естественно, Итадори тут же последовал за ними.       — Я угадал, Куги… ***       — …саки?       Дыра, в которую Нобара провалилась, исчезла вслед за ней.       Мегуми понимал, что что-то не так. Совсем не так. Он осмотрел комнату, ожидая увидеть проклятие. Почему их не предупредили? Белая гончая должна была…       Его сердце замерло, а кровь в жилах заледенела. Мегуми больше ничего не слышал. От шока. Желудок опустился ещё ниже, а внутренности словно растеклись по ботинкам.       Нет…       Мегуми широко распахнул глаза, глядя на происходящее: кровь окрасила белую шерсть его собаки в красный. Реки багрового каскада лились из её отрубленной шеи и открытой пасти. Она мертва. Она умерла одна. Мегуми даже не понял, что происходит. Внезапно это просто уже случилось.       Челюсть Мегуми сжалась, зубы заскрипели, а руки сжались в кулаки. В одно мгновение он загорелся от ярости, каждая мышца его тела напряглась.       Нет.       — Итадори, — зарычал он. — Мы бежим. Поищем Кугисаки поз…       Слова оборвались. Мегуми не смог сдвинуться. Он не моргал, не дышал. Он не поворачивал голову, чтобы посмотреть. Ему это не было нужно. Мегуми знал, что рядом с ним, всего в нескольких шагах от него и Итадори, находилось проклятие. Судя по широко раскрытым глазам и приоткрытым губам Юджи, он тоже это понимал.       Но ни один из них не мог заставить себя посмотреть. Их взгляды застыли друг на друге, полные ужаса.       Куда же делась вся злость? Пламя вот-вот должно было охватить Мегуми, но теперь он похолодел. Мегуми замёрз. Его даже тянуло дрожать. Вернись. Ему нужно разозлиться. Ему нужно действовать. Двигаться. Сделать что-то. Сделай хоть что-то!       Слабая мысль пробилась сквозь туман адреналина — это особый уровень. Мегуми не мог заставить мышцы работать. Он не мог пошевелиться.       Мегуми наблюдал, словно отстранённый от себя, словно со стороны, как настоящий он стоял там, беспомощный и испуганный, а Итадори размахивал каким-то оружием. Всё происходило слишком быстро, чтобы Мегуми мог понять, что именно произошло. Он моргнул — и нож уже лежал на полу, а кровь брызгала повсюду.       — Итадори? — Мегуми услышал, как произнёс это имя. Он знал, что это его собственный голос, но не чувствовал движения губ.       Руки Итадори больше не было. Подождите, что? Мегуми моргнул. Он не доверял своим глазам, чтобы передать какую-либо информацию. Он не доверял своему мозгу. Он увидел неправильно. Он не понял. Этого просто не могло быть… Веки разомкнулись сами собой, и Мегуми посмотрел снова. Но на этот раз ошибки быть не могло. Холодный пот увлажнил затылок, а желудок скрутился в узлы. Мегуми посмотрел на руку, лежащую у его ноги на полу.       Рука Итадори была отрублена.       Ноги Мегуми стали ватными, и сквозь гул в голове он услышал, как произнёс что-то ещё. «Ремень». Несмотря на собственное недоумение, Юджи кивнул и расстегнул ремень на поясе, чтобы перетянуть им кровоточащее запястье.       Пальцы Мегуми дёрнулись. Что ему делать? Кого призвать? Нуэ? Лягушек? Будет ли от этого толк? Он обманывал себя, думая, что достаточно силён, чтобы справиться с этим особым проклятием. Им нужно убираться отсюда. Им нужно…       Проклятие резко вдохнуло, а затем выдохнуло вспышку света. Пол между Мегуми и Юджи взорвался. Осколки цемента пронеслись мимо щёк, царапая форму.       В ушах что-то пульсировало, а в голове звенело. Это была не техника. Особый проклятый дух просто выпустил чистую проклятую энергию. В короткий миг полного ужаса всё замерло. Мегуми больше не пытался заставить себя действовать. Разум ускользал, и всё, о чём он мог думать, это: почему? Почему он всё ещё так слаб? Не то чтобы Мегуми сильно ценил свою жизнь до этого момента… но почему же он так чертовски боялся умереть? Зачем они отправили трёх первокурсников на место происшествия с проклятием особого уровня? Почему в информации, которую он изучал прошлым вечером, ничего об этом не упоминалось?       В сознании проносились обрывки мыслей, но ни один ответ не приносил облегчения, лишь усиливая разочарование и безнадёжность. Мегуми отбрасывал их, слишком напуганный, чтобы признать то, что уже знал наверняка: их троих отправили сюда умирать.       — Фушигуро!       Приглушённый звук наконец привлёк его внимание. Мегуми обернулся, встретившись взглядом с Юджи.       — Забери Кугисаки и убирайтесь отсюда… ***       Мегуми чуть ли не задыхался. Бок пронзила острая боль, когда он свернул за очередной угол, сжимая в руках тяжёлую Нобару.       Он позволил чёрной гончей вести его к выходу, ориентируясь в основном на звук ударяющихся лап, чтобы двигаться вперед. Никогда в жизни Мегуми не бежал так быстро. Казалось, будто сердце вот-вот раздавится в груди. Ему нужно остановиться. Ему нужно перевести дух.       Он продолжал нестись, думая лишь об одном: держитесь. Кугисаки. Итадори. Просто держитесь.       Идзити ждал снаружи, и Мегуми чуть не врезался в него, выбегая из здания.       Он не мог говорить. Слишком запыхался. Но гончая могла выполнять команды, исходящие только из мыслей, и по команде Мегуми она тут же издала долгий, непрерывный вой.       Идзити забрал Нобару из неуверенных рук Мегуми, позволяя тому безвольно опуститься на ступеньки, тяжело дыша.       Прошло несколько минут, прежде чем Мегуми снова мог ясно мыслить. Он объяснил ситуацию, и Идзити ушёл, чтобы помочь Кугисаки. Чтобы запросить помощь.       Мегуми стоял в стороне от здания, глядя на него как можно более рассеянно, пытаясь сохранить пустоту в голове. Дождь хлестал беспрерывно, охлаждая разгоряченную кожу. Мегуми сосредоточился на освежающем ощущении. На ветре и шуме капающей воды. Он сосредоточился на запахе асфальта.       По крайней мере, он пытался сосредоточиться на этом.       На самом деле, Мегуми постоянно отвлекали пятна крови на руках. Это кровь Итадори или Кугисаки? Или Мегуми сам истекал кровью из какой-то незамеченной раны? Всё онемело. Может быть, это его собаки. Может быть…       Расширенная территория исчезла, оставляя после себя обычный одноэтажный изолятор. Проклятие особого уровня только что было изгнано.       Мегуми сделал один шаг вперёд, пытаясь дышать ровно. Прошёл день. Неделя. Год пролетел за одну секунду. Где он? Мегуми моргнул. Дождь начал стекать по его лицу. Главное, чтобы Итадори…       — Он к тебе не вернётся.       Глубокий, скрежещущий голос раздался из-за спины, больше похожий на низкий раскат грома. Он был незнакомым и знакомым одновременно. Волосы на затылке Мегуми встали дыбом. Проклятая энергия взметнулась вокруг него, обступая со всех сторон, сдавливая и лишая возможности дышать — мыслить. Мегуми стоял неподвижно, его грудная клетка едва сдерживала бешеное биение сердца.       — Не пугайся ты так, — произнёс голос, что лишь усилило его страх.       Мегуми сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь, пробегающую по его рукам.       — Я сейчас в хорошем настроении. Давай поболтаем.       Проклятие обошло Мегуми сбоку, чтобы оказаться в его поле зрения. Те же розовые волосы. Та же форма Техникума. Те же красные кроссовки, тот же рост, то же телосложение. Но это не Итадори. Все эти черты, которые когда-то вызывали чувство товарищества или даже утешения, теперь приносили лишь ужас. Существо, стоящее перед ним, ухмыльнулось. Две пары пронзительных глаз кровавого цвета совсем не были похожи на тёплый взгляд Юджи.       Мегуми с трудом слышал его нормально. В ушах звенело, заглушая половину сказанного — что-то про то, что Итадори сложно вернуться обратно.       — Но это лишь вопрос времени, — признался Сукуна, разрывая форму Итадори на клочки и обнажая торс, покрытый рельефными мышцами. — Так что пока я просто сделаю вот это…       Мегуми оцепенел, когда Сукуна поднял руку. Каждый его палец был украшен идеально отточенным чёрным ногтем, который напоминал лезвие. Он сжал кончики пальцев вместе, и все пять ногтей образовали единственную точку. Затем резко вонзил руку в собственную грудь с отвратительным глухим звуком.       Мегуми хрипло выдохнул. Глаза расширились от паники, когда он увидел, как кровь заструилась по груди Юджи.       Он смутно уловил смех Сукуны, когда тот снова вырвал свою руку, сжимая между окровавленными пальцами толстый, залитый кровью комок.       Мегуми слышал, как его собственный пульс грохотал в ушах — сердце бешено заколотилось, адреналин разлился по венам. Вероятно, это единственное, что удерживало его на ногах в этот момент. Мегуми остро осознавал всё: прохладный дождь на коже, жар, пылающий в щеках и груди, озноб, пробегающий по спине. Он переводил взгляд с сердца, сжимаемого в крепкой хватке Сукуны, на дыру в груди Итадори. На лужу крови, растекающуюся под его ногами.       Нет. Это единственная связная мысль, которую Мегуми смог сформулировать. Нет, нет, нет.       — Я беру этого сопляка в заложники, — сказал Сукуна, отбрасывая сердце Юджи. Внутренности Мегуми скрутило от ужаса, когда орган шлепнулся на траву, уже не бьющийся. — Я могу жить без этого, а вот сопляк — нет. Если поменяться местами, он подохнет.       Эти слова ударили Мегуми, словно кулаком в живот. Подохнет? Одно дело, если умрёт он, но Итадори? Нет, он не мог… Мегуми должен был это остановить, он не мог позволить…       Нервы были на пределе. Каждая клеточку тела охватил страх. Это плохо. Это очень-очень плохо. И Годжо не был рядом, чтобы спасти его на этот раз. Ни Мегуми, ни Итадори.       Чёрт.       Сукуна запустил руку в карман брюк Итадори и вытащил изуродованный палец.       — На всякий случай, — он ухмыльнулся, проглатывая его целиком, даже не пожевав. — Теперь я свободен, — зарычал Сукуна, делая шаг ближе и растопырив пальцы перед собой. — Даю команду бояться. Я тебя разорву!       Мегуми смотрел на происходящее, приоткрыв губы и ожидая боли, которая не приходила. Сукуна не нападал. Вместо этого он стоял в нескольких метрах, улыбаясь. Юджи всегда улыбался, но Мегуми никогда не видел такого неподходящего выражения на лице своего напарника. Всё в этом было неправильно. Это не усмешка, это оскал. Это способ показать зубы — острые и способные разорвать плоть. Это насмешка.       Мегуми глубоко вдохнул, медленно возвращаясь в своё тело. Ему нужно сосредоточиться, взять нервы под контроль. Всё ещё дрожа, он поднял руки и шире расставил ноги, перенося вес на стопы.       — Он вернётся, — тихо произнёс Мегуми, удивляясь твёрдости своего голоса. — Он такой человек. Даже если это будет стоить ему жизни. Такой уж он.       Мегуми в этом уверен. В его словах не было ни тени сомнения. Итадори, возможно, не успеет вернуться вовремя, чтобы спасти Мегуми, но он всё равно вернётся. Он поступит правильно. Поступит по-доброму.       Губы Сукуны приоткрылись для ответа. Мегуми был уверен, что это каким-то образом причинит ему боль.       — Ой, как же ты в него веришь, — фыркнуло проклятие. — Этот идиот всего-то чуть крепче обычных людишек.       Мегуми следовало бы что-то предпринять. Он подумал о том, чтобы сунуть руку в карман и позвонить Годжо. Но он сомневался, что Сукуна позволит ему зайти так далеко. И это всё равно не та смерть, которую он хотел для себя. Умереть, умоляя кого-то другого спасти его? Он был слишком горд для этого. Мегуми подумал о том, чтобы двинуться. Он подумал о том, чтобы спровоцировать атаку.       Ему нужно что-то сделать. Что угодно.       Но почему-то все мысли заняла Цумики. Единственное, перед чем все равны — несправедливая реальность. Мегуми знал это с юных лет.       — Буквально минуту назад он так испугался, что сейчас умрёт! Лепетал там что-то про сожаления и прочую чушь, — продолжил Сукуна.       Мегуми изо всех сил старался сохранить бесстрастное выражение лица. Он боролся с тем, чтобы его лицо не исказилось. Он пытался удержать в уме образ своей сестры — бодрствующей и счастливой. Если Мегуми умрёт, это будет хорошей мыслью, за которую можно держаться в последние мгновения, правда? Если Мегуми умрёт, он умрёт, думая о ней. О Цумики. О ком-то хорошем.       — У него не хватит духу покончить с собой, уж я-то знаю, — сплюнул Сукуна, жестикулируя во время разговора.       Именно тогда Мегуми заметил это — рука Итадори зажила. Регенерация… Значит, Сукуна умел использовать обратные техники. Он мог выжить без сердца своего носителя, но ведь он всё равно должен был получить какие-то повреждения, верно? Мегуми сделал прерывистый вдох, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Он должен заставить его вернуть сердце Итадори. Он убедит Сукуну, что с безжизненным телом ему не победить.       Но… Мегуми не мог даже пошевелиться перед проклятием особого уровня. Сейчас перед ним стоял сам Король Проклятий. Если он не справится с этим, то…       То ничего. Он справится. Другого выхода не было.       К чёрту!       Большие пальцы Мегуми сцепились, и знакомый крик Нуэ наполнил воздух — птица материализовалась из теней у его ног. Взмахи крыльев донеслись до ушей Мегуми, что было равносильно взмаху зеленого флага. Он заставил своё тело действовать, бросаясь прямо на проклятие.       — Раз уж я наконец высвободился, наслажусь пространством, — Сукуна ухмыльнулся, когда они напали на него одновременно: Нуэ сверху, Мегуми снизу, нанося удары кулаками и ногами, пытаясь хоть как-то попасть.       Сукуна быстр. Он легко уворачивался. А когда не мог уйти из-под удара, без усилий перенаправлял выпады Мегуми.       Кулак остановился как вкопанный о ладонь Сукуны. Его пальцы впились в плоть Мегуми, сжимая его руку и притягивая их лица ближе друг к другу.       — Вложи больше проклятия в удар, — потребовал он.       Мегуми не видел, как свободная рука Сукуны замахнулась. Он не видел, как рука ударила его по лицу. Он просто внезапно отлетел назад. Глубокая пульсирующая боль охватила его губу и подбородок. Вкус меди разлился по языку.       Мегуми призвал своего змея. Сукуна оказался в его пасти и взлетел в воздух. Нуэ и Орочи напали на проклятие, атакуя одновременно.       Преимущество длилось недолго. Мегуми, широко распахнув глаза от ужаса, увидел, как его змей разорвался на части — плоть распалась на сотни осколков.       Это уже второй шикигами. Мёртвый.       — Я же тебе говорил, разве нет? — голос снова раздался позади него. Как, чёрт возьми, он так быстро двигается? — Используй пространство по полной.       Не успел Мегуми даже подумать о том, чтобы предпринять какие-либо действия, как земля под ногами исчезла. Он судорожно вдохнул и забыл выдохнуть. Ветер с такой силой хлестал по лицу, что всё тело горело.       Мегуми смог сориентироваться, но в грудь что-то ударило. Сильно. Его самого отбросило назад, а тело охватила боль. Мгновение спустя это повторилось. Нога Сукуны врезалась ему в спину.       Прежде чем Мегуми успел врезаться во что-то ещё, чувство гравитации вернулось. Его тело схватил Нуэ. Внутри всё казалось раздробленным, и Мегуми смутно ощущал привкус крови.       Это даже не техника Сукуны. Его сила и ловкость находились на совершенно другом уровне.       — Хорошая техника, — раздался голос справа. Тут же Мегуми почувствовал ещё один удар.       Когда они достигли земли, Мегуми начало казаться, что вместо мозга у него диско-шар — сплошной вращающийся хаос из разбитых цветов. Свет был слишком резким для глаз, а отражённые образы были неразборчивыми.       Единственная причина, по которой он всё ещё был живым, — это то, что Нуэ помог блокировать большую часть удара.       Крики боли пронзили кости. Мегуми пытался хоть как-то дышать, но тело превратилось в сплошной болезненный, дрожащий мешок из плоти.       Что ему теперь делать? Двое его шикигами мертвы, и Нуэ тоже на пределе. Мегуми сделал неглубокий вдох, медленно и мучительно вытягивая руку, чтобы положить её на голову Нуэ и отпустить свою технику.       Неважно, что он беззащитен. Он всё равно не выживет.       — Твои шикигами созданы из теней, — заметил Сукуна, стоя в нескольких шагах от Мегуми.       Мегуми просто пытался сосредоточиться на дыхании, пока ещё мог. Теперь уже неважно, понял ли это Сукуна. Ничто из этого не имело значения. Он умрёт здесь сегодня.       — И что с того? — даже говорить было больно, мышцы пронзала острая боль.       Сукуна положил руку на подбородок, смотря на Мегуми тревожно долго, прежде чем наконец произнёс:       — Не понимаю. Почему ты тогда сбежал?       Мегуми мог только моргать.       — Какой талант пропадает.       Талант? Мегуми ломал голову, пытаясь мыслить ясно. Что он имел в виду?       — Неважно, — продолжил Сукуна, не дождавшись ответа. — В любом случае, этого всё равно будет недостаточно, чтобы всё исправить, — он ухмыльнулся, указывая на дыру в своей груди, где всё ещё отсутствовало сердце.       Мегуми выдохнул. Сукуна разгадал его план. Неужели он был так прозрачен? Дрожащими конечностями и горящими мышцами Мегуми попытался встать. Его тело покачивалось, охваченное болью.       — Ты рискуешь своей жизнью из-за бессмысленной ерунды. Этот сопляк того не стоит.       Вдох. Выдох. Просто сосредоточься на дыхании. Мегуми на мгновение закрыл глаза. Всё болело. Но он был спокоен. Слишком спокоен. Сукуна перед ним. Ему всё равно. Он знал, что скоро умрёт, но на этот раз не боялся.       Так что, возможно, это всё.       Мегуми пугала не сама концепция смерти, а обстоятельства. Если ему было суждено умереть, он хотел, чтобы это имело смысл. Он хотел пожертвовать собой ради хороших людей. Если его жизнь оборвётся, это должно быть сделано ради продления чьей-то другой. Если бы Мегуми умер там, от рук проклятия особого уровня, убитый без всякой причины, кроме его собственной неспособности… Нет. Его смерть должна что-то значить.       Мегуми согласен умереть, пытаясь спасти Итадори. Вот почему он изначально попросил Годжо спасти его — Юджи порядочный человек. Он хороший.       Зачем нужно кого-то проклинать? Я лучше подумаю о дорогих мне людях.       Эти слова произносила сестра Мегуми, хотя перед ним стоял только Сукуна. Он слышал их так ясно, будто Цумики стояла рядом.       Она была хорошим человеком, как и Итадори, а теперь посмотрите на них обоих. Они заслуживали счастья, а не проклятий.       Каким-то образом Мегуми удалось поднять руки перед собой.       Единственное, перед чем все равны — несправедливая реальность, — снова подумал он.       Цумики… Итадори… больше хороших людей заслуживали справедливости. Хотя бы немного.       Мегуми открыл глаза и увидел, как Сукуна ухмылялся ему в ответ, широко и безумно.       — Прекрасно! Вижу, ты наконец решил действовать всерьёз? Что ж, хвалю, — Сукуна подошёл ближе. — Покажи мне, Фушигуро Мегуми!       — Этой священной реликвией я призываю, меч восьми рукояти… — Мегуми осёкся, напряжение в его руках ослабло, и он устремил мягкий взгляд вперёд. — Чтоб ты знал, — начал он, обдумывая слова, — мне не было никакого резона спасать тебя в тот день. Я готов был рискнуть, лишь бы на моих глазах не погиб хороший человек. У меня были сомнения… Но я пошёл на поводу у эгоизма.       Мегуми заметил, как фигура перед ним изменилась, расслабив позу.       — Пускай так. Я не герой, — заявил Мегуми, потому что это была правда. Он не герой и никогда им не будет. — Я просто маг. Так что поэтому я никогда не жалел о том, что спас тебя.       — Теперь понял.       Он улыбался. И по тому, как мягко и искренне он это делал, Мегуми понял, что смотрит на Юджи. Сукуна ушёл.       — Какой же ты всё-таки умный, Фушигуро. Ты правда о многом думаешь, — кивнул Итадори. С его груди всё ещё стекала кровь. — По-моему, ты правильно живешь. Хотя, то же я скажу и о себе, — Юджи опустил взгляд, тяжело глядя на багровые пятна. — А, прости. Я, кажись, всё, — его слова начинали сливаться. — Думаю, мне не нужно беспокоиться о тебе, Кугисаки или Годжо-сенсее. Вы очень крутые.       По мере того, как энергия Итадори становилась всё менее и менее заметной, дыхание Мегуми начало прерываться.       — Живите долго, ладно?       Юджи наклонился вперёд, и его тело безвольно осело на бетон. В горле Мегуми встал комок.       Мегуми отвёл взгляд от этого зрелища. Образ безжизненного тела Итадори был в миллион раз мучительнее любого удара, который только что нанёс ему Сукуна. Он запрокинул голову, крепко зажмуриваясь. Холодный дождь бил его по раскрасневшемуся лицу.       Сердце бешено колотилось о рёбра, отчаянно рвалось на волю, разрывало изнутри в попытке вырваться из клетки, в которую его запер Мегуми. Он стиснул зубы, сдерживая слёзы, и выдавил из себя короткую, искажённую фразу:       — Прости… Итадори.       Тело Мегуми отяжелело, ноги ослабли, а голова поникла. Дрожащими руками он перевернул тело Юджи, чтобы его лицо не было прижато к земле. Мегуми лёг рядом. Оба промокли насквозь.       Почти каждую ночь Мегуми засыпал под шум дождя. Это приятный, умиротворяющий звук. Он надеялся, что для Итадори всё было так же. Он надеялся, что его последние мгновения были спокойными. Мегуми надеялся, что звука хлещущей воды и вида его лица было достаточно для него в последние минуты. Он надеялся, что Юджи считал это достойной смертью.       Мегуми не жалел, что спас Юджи. Он надеялся, что Итадори тоже не жалел, что спас его.       Мегуми лежал в тишине, ожидая помощи, которую вызвал Идзити. Всё его тело онемело, но он чувствовал боль в груди. В сердце. Он положил слабую руку на плечо Юджи. Его кожа уже была холодной.       Будет ли Мегуми когда-нибудь достаточно силён, чтобы спасти кого-то, кто ему дорог?