Нуменорцы (Тар-Минастир, Гиль-Галад)

‎‏‎‏‎ㅤㅤㅤㅤㅤЭриадор, 1700 гг. В.Э. ‎‏‎‏‎ㅤㅤㅤㅤㅤ ‎‏‎‏‎ㅤㅤㅤㅤㅤЗапах гари ещё стоял в воздухе, а над полями, где недавно кипела битва, вилась чёрная дымка. Мёртвые орки валялись там, где их настигли мечи людей, а эльфийские всадники рассекали ряды отступающих, преследуя бегущие тени. Саурон потерпел поражение, его армии были отброшены из Эриадора, но земля ещё хранила следы этой войны. Тар-Минастир стоял у шатра, наблюдая за оставшимися воинами. Его доспехи были покрыты пылью, а на щеке алел неглубокий порез, оставленный шальным клинком. Но сам он держался с королевским достоинством, словно ему неведомы были усталость и боль. Рядом стоял Гиль-Галад, Верховный король нолдор. В его глазах отражалась усталость веков, но осанка оставалась неизменной – прямая, гордая, исполненная силы. — Это конец? — нуменорец не отводил взгляда от дальних холмов, где скрывались остатки орочьих полчищ. Эльф не отвечал. Он скрестил руки на груди, прислушиваясь к далёкому звуку рогов, что сигнализировали о полном отступлении врага. — Нет, — наконец сказал он. — Но это победа. Пока что. Тар-Минастир кивнул, будто соглашаясь, но в глазах его отражалась тяжесть мыслей. — Когда я прибыл сюда, я не знал, насколько глубока его тень. Теперь я вижу, что даже победа не даёт полного избавления. Нолдоран посмотрел на короля. Тот был высок, могуч, словно сам остров, породивший его, но в его словах уже звучало предчувствие грядущих перемен. — Саурон — не просто военачальник, он — змея, что таится в траве. Сегодня он ранен, но он вернётся. Вопрос только в том, насколько быстро это случится. — Тогда в следующий раз мы встретим его с ещё большей силой. Наше войско не позволит ему вернуться. — Не позволяйте своей уверенности ослепить вас, — мягко заметил король эльфов. — Даже великие не всесильны. Сын Нуменора посмотрел на своего товарища долгим взглядом. — И даже великие короли смертны, — произнёс он наконец. — Именно поэтому мы будем использовать своё время мудро. *** ‎‏‎‏‎ㅤㅤㅤㅤㅤБерег был окутан лёгким туманом, а корабли людей качались на волнах, готовые к отплытию. Воины уже грузились на суда, закрепляя снаряжение и подготавливая паруса. Тар-Минастир стоял у трапа, в последний раз осматривая земли Линдона. Гиль-Галад шагнул к нему. — Ты покидаешь нас, но след твоих действий останется в истории, — сказал эльфийский король. — И пусть память о будет такой же стойкой, как и наше оружие, — ответил Тар-Минастир. Ответом послужила тень улыбки. Они на мгновение замолчали. В глазах эльфа промелькнуло что-то, чего не уловил бы обычный человек, но Тар-Минастир чувствовал это – предчувствие, что пути их народов разойдутся. — Что-то тревожит тебя? Гиль-Галад посмотрел на него, и в его взгляде читалась тяжесть. — Я вижу, что нуменорцы становятся могущественнее, но с этим приходит и гордыня. Я боюсь, что однажды ваш народ забудет, кто его союзники, — сказал он прямо. Человек выпрямился, его взгляд стал твёрдым и почти холодным. — Пока я жив, Нуменор не отвернётся от эльфов. — Тогда пусть твоя память живёт дольше, чем твои наследники, — тихо ответил Гиль-Галад. Они обменялись последними взглядами – не враги, но и не те, кто мог бы понять друг друга до конца. Люди и эльфы, союзники, которым было суждено разойтись в разные стороны истории. Тар-Минастир взошёл на борт, и паруса кораблей расправились под ветром. Линдон смотрел им вслед, зная, что это был один из последних нуменорских королей, кто помнил истинное братство между их народами.