Часть 17. Это лишь игра - III. Разделяй и властвуй

- Мне кажется, Ли-хён сейчас сожрет меня с потрохами, - с усмешкой прошептал на ушко Хёнджин. Сынмин, что лежал буквально на нем, прильнув спиной к его груди, с недоумением повернул в сторону друга свою голову. - В смысле? - Он смотрит на меня, и улыбается, но улыбка фальшивая, и глаза злые. Сынмин пару раз проморгался, словно перед ним был не Хван Хёнджин, а кто-то другой. Хотя, нет, все-таки это тот самый красивый брюнет, что пил с ним соджу на крыше часом ранее и теперь, полулежа на диване, зачем-то изучает Ли Минхо. Человека, которого сам Ким Сынмин изучил бы с большим пристрастием, но озвучивать это вслух кому бы то ни было не будет. - Ты зачем вообще на него смотришь? - откровенно спросил Ким. - Он просто смотрит на меня, - Хёнджин со скучающим видом пожал плечами и хлебнул свою Стеллу. - Что мне, отвернуться? Я тоже могу пожирать глазами. - Ясно. Хотя, нет, Ким Сынмину вообще ничего не ясно. Но продолжать этот странный диалог в полушепоте он не желал. Тем более, если Минхо действительно смотрит в их сторону, то не хотелось бы Киму оставить у Ли впечатление будто у него что-то есть с этим агрессивным красавцем. Еще чего не хватало. Достаточно и того, что в их отношения (просто со скрежетом в зубах) он впаял Чонина. - Может это ревность? - Чего? - Ким снова обернулся на Хвана, но тот будто даже и не ему сказал - все еще пялился на старшего. - Любопытно... - все бубнил брюнет. Ким сморщился и мученически закатил глаза. Хван Хёнджин как напьется - начинает превращаться в Дон Кихота: разыскивает свою ветряную мельницу, с которой желает помахаться. Если он сегодня решил, что мельница это Ли Минхо, то Ким Сынмину его откровенно жаль, ведь этот котяра просто намотает его кишки на лопасти. - Поговорим, когда протрезвеешь. - буркнул Ким, устремив свой взгляд к экрану, где шел какой-то боевик, но он даже не мог уловить сути происходящего и сосредоточиться на сюжетной линии. И Хёнджин, что всё нашептывал всякую фигню ему на ушко, бесил неимоверно. - Ты испытываешь трепет сейчас? - очередная хрень выползла изо рта брюнета. - Я испытываю дикое желание опечатать твой рот. - отчеканил Ким, реально подумывая претворить слова в жизнь. - Я серьезно спросил. - А я серьезно ответил. - Я, между прочим, хочу поделиться своей теорией. - У меня абсолютно отсутствует желание эту теорию выслушивать. - искренне признался Ким. - Между прочим, она весьма занятная. - не унимался Хёнджин. - Господи... тебе нельзя пить вообще - занудствуешь, - пробурчал Ким, но вымученно добавил: - Слушаю. - Итак, ты сейчас лежишь на мне и испытываешь... - Фу, Хёнджин! - Ким сморщился и отпрянул от парня, как от чумы. - Иди сюда! - не церемонясь, брюнет завалил его обратно на себя и зажал рукой в крепкие объятья. - Затаись, и послушай. - Подай мне тазик, пожалуйста, чую, стошнит, - сдавленно выдавил из себя шатен, хватаясь за локоть, что буквально силой удерживала его. - Какая же ты язва... - фыркнул Хван и отвесил Киму легкий шлепок по бедру. - Вечно дерзишь. "Кому-то это даже нравится", - тем временем подумал про себя Сынмин, тайком поглядывая в сторону Минхо. Но на самом деле, смотреть ему совсем не хотелось. Этот долбанный кот тоже лежал на другом диване. С Ханом. В обнимку. И плевать, что Ким тоже обнимается сейчас с Хёнджином. Это другое. Сынмин недовольно вздохнул, потупив взор, и даже не заметил, как drama queen во всю что-то заговорщицки нашептывал ему на ухо. - Поэтому ты и лежишь со мной, - заключил Хван и довольно улыбнулся. Судя по всему, он закончил свой монолог, и ждал ответной реакции. - Ага. Я тоже так думаю, - на автомате ответил Ким. Пусть Хёнджин просто успокоится и заткнётся. - Тогда че ты переживаешь? - Не понял... - Ким был вынужден признать, что какую бы ерунду этот брюнет не городил, надо было все-таки вслушаться, ибо сейчас Ким в полной прострации и совершенно не вдуплял о чем речь и за что это он должен переживать по мнению этого хорька. - Повтори? - Я говорю, что тебе лежать со мной или с камнем - едино. Я для тебя все равно что кусок гранита: тебе ни холодно, ни жарко. - Ты только сейчас это понял? - усмехнулся Ким. Хёнджин недовольно зашипел, и устало провел ладонью по хмельному лицу, пытаясь поймать ускользавшую из его нетрезвой головы теорию про гранит, или что там? - Короче, когда ты с кем-то, кто тебе не симпатичен, ты не чувствуешь ничего. Я пришел к такому выводу. Поэтому так легко. - Допустим. И? - А если бы я тебе нравился, ты бы не смог со мной так лежать. - Хёнджин, даже не заикайся... - Итак, если бы я нравился тебе, ты бы трепетал, - продолжил свои умозаключения брюнет, проигнорировав слова друга. - Теперь подумай: почему Ли-хён не лежит так с тобой? Сынмин выдержал театральную паузу, и буркнул: - Потому что его стошнит? - А тебя бы стошнило? - Меня мутит от одной мысли об этом. - Мда уж, - Хёнджин состроил недовольную моську, демонстрируя свое невероятно оскорбленное самолюбие, ведь Ким не поддержал его теорию из-за своего тупого упрямства. Хван даже определение ему нашел: - Ты баран. - Я польщен, - фыркнул Сынмин, никак не реагируя, и отвернулся к экрану. Хёнджин, наконец, затих и прекратил любые попытки вдолбить в Кима свою ересь теорию. Сынмин вообще решил не обращать внимания на странное поведение друга. Однако, невольно он поглядывал на Минхо и Хана, что лежали в точно такой же позе, и Джисон пытался поймать ртом поп-корн, что старший закидывал ему в рот. Ким смотрел на них и не верил Хёнджину - очевидно же, что эти двое наслаждаются обществом друг друга. Может и трепещут. Ким с грустью отметил про себя, что был бы весьма не против, если Минхо решил вдруг вот так полежать и с ним, он даже вытерпел бы игру в поп-корн и запрятал гордыню глубоко себе в задницу. Сынмин вспомнил как однажды они лежали на диване в гостинице, и Минхо обнимал его за шею, а он даже закинул свои ноги ему на колени. Они были не одни. Рядом лежали Феликс с Хваном (кстати), рядом терся Чонин, и все остальные где-то в комнате тоже тусовались. Одним словом, лежали они в такой позе тоже при всех. И Сынмин не звал к себе Минхо. Как-то само собой так вышло, что они оказались вместе... Хотя, в те времена они проводили очень много времени вместе. И это было хорошо. Ли совершенно не стеснялся и не трепетал. Ему кажется просто было комфортно. А Сынмин трепетал. Еще как. Буквально всем своим естеством. Только тогда он был гораздо счастливее, чем сейчас, когда на груди Минхо лежит уже не он, когда он сам лежит на ком-то другом и выслушивает бредовые теории. Или они не столь бредовые? - А ты бы смог так лежать с Феликсом? - спросил Ким и спиной почувствовал, как Хван весь напрягся. - Нет. Уже нет. - Потому что вы поссорились? - Не хочу просто, - безразлично произнес Хёнджин, и запихнул в рот чипсину, откровенно ее жуя с громким хрустом, и не желая продолжать разговор. Ким обернулся к нему, и заглянул в глаза. - А почему? Хван застыл, поймав его взгляд, и проглотил снек. - Минни, сейчас ты больше напоминаешь зануду. - Хван Хёнджин, ты снова увиливаешь от ответа... - Вы чем там заняты? - услышали вдруг ребята громкий голос Бинни, что лежал в массажном кресле, немного поодаль от них. - Ничем, - чистосердечно признался Ким и с недоумением посмотрел на хёна, что на его взгляд уже изрядно выпил. Впрочем, Минни думал, что в этой комнате не осталось ни единой трезвой души. - Хватит флиртовать прямо на наших глазах! - наигранно рявкнул старший, сотрясая комнату своим громким ором, и вынуждая всех присутствующих обратить внимание на Кима и Хвана. На круглом лице Бинни расплылась довольная ухмылка и он ехидно продолжил: - Хёнджин вчера завидовал Ли Ноу, а теперь нашёл объект для обжиманий? - и он покосился на мрачное лицо Минхо, но и бровью не повёл, и добавил: - Теперь это у вас настоящие дружеские отношения? В комнате резко воцарилась полнейшая тишина, только с экрана жужжали голоса китайцев. - Бинни больше не наливать! - рассмеялся Хёнджин, разрывая неловкое молчание, и, отодвинув от себя Минни, выполз с дивана. - Я в туалет. Можете на паузу не ставить - я все равно ни хрена не понял, что мы смотрим. Это Гарри Поттер? - Как так можно! - одновременно воскликнули с негодованием Сынмин и Йена - ярые фанаты поттерианы. - Один хрен, - бросил Хёнджин через плечо и удалился. Оказавшись в одиночестве на своей стороне дивана, Ким удобно устроился, прижав к себе подушку. Он тоже по правде не понимал, что все смотрят. Вроде "Дом летающих кинжалов" или "Проклятие золотого цветка". Может, он не успевал за субтитрами, а может просто думать о кино было слишком сложно, когда все его мысли вечно заняты Минхо. Его слух обратился в тончайшую нить, что связывала смех старшего, отголоски ответного заливистого смеха Джисона с его спутанным сознанием. Киму пришлось прикрыть глаза и сосчитать до десяти, мысленно матеря себя за слабость. Его решение - а давайте заставим Ли Минхо выгнуться в дугу от похоти и оставим тлеть в одиночестве - никак не хотело ни планироваться, ни претворяться в жизнь. Сынмин даже не имел представления с чего стоило бы начать. Старший абсолютно не обращал на него никакого внимания. И Ким по идее сам был тому виной, ведь утром он смачно послал хёна ко всем ебеням и грозился превратить в труп. Быстро, однако, он сдался, думал Сынмин, отсчитывая уже не до десяти, а ста шестидесяти семи. - Ты что, уснул? Сынмин открыл глаза и, к своему удивлению, увидел рядом с собой Джисона. Широко улыбающийся, очаровательный, неугомонный Джисон, залез на него сверху и придавил своей беличьей тушкой. - Фильм потрясающий, я не могу оторваться, - пропыхтел язвительно Ким, отодвигаясь, чтобы спихнуть освободить Хану местечко. - Это легендарный фильм! - "Проклятье золотого цветка"? - неуверенно предпринял попытку Сынмин и тут же словил подзатыльник. - Фу, стыдобища... - поморщился Хан. - Как можно не знать "Дом летающих кинжалов"? - Один хрен... - повторил он за исчезнувшим Хёнджином, и равнодушно пожал плечами, потирая затылок. - У тебя такое поганое настроение, что мне даже завидно, - жалобно простонал Хан, пытаясь обняться через "Не хочу, отвали, Хан-и". - Депрессия моя стихия, не твоя. - У меня это состояние цикличное. - парировал тот. - Милашка! Ты же самый веселый из нас двоих! - улыбался Хан, нависая над ним, и сканируя рентгеновским зрением. Хотя вроде это он пятью минутами ранее ловил ртом поп-корн и заливисто смеялся над шутками Минхо, а не бедный Ким Сынмин. Так что в депрессии Хан точно не был, а Ким в ней увяз по самые гланды. - Может тебе настроение поднять? Хочешь, я тебя пощекотаю? - улыбался все Хан, тиская Минни и не реагируя на его морщащееся личико. - Немедленно реабилитируйся! - Ты выпил что ли? - наигранно нахмурился Сынмин, тяжело вздыхая, и думая, что забота Хана его порой озадачивает. Этот чуткий парень своим попечительским вниманием может вынести мозги. Причем, вперед ногами. - Ты забыл, что я практически не пью? - насупился Джисон, надув свои и без того пухлые щеки, но удобненько прилег рядом, перебросив через бедро Кима свое колено, и стал теребить кончиками пальцев правой ноги его носок. - Ты носишь гольфики? Миленькие. - Если тебя это успокоит, а меня оставит в покое - я бескорыстно готов их тебе подарить. - хмыкнул Сынмин. - Я обязательно об этом подумаю, язвочка, - легко отозвался Хан. - Почему ты такой… - "прилипчивый" хотел было сказать друг, но озвучил: - очаровательный? Он просто не мог ни злиться на Хана, ни оттолкнуть. Тем более, Ким ужасно стыдился своих чёрных мыслей на его счёт, что пожирали мозг прошлой ночью и он даже тогда чуть не расплакался. И все же, Сынмин ему завидовал. Завидовал его дружбе с Минхо, и легкой манере их общения. Вроде недавно и он так общался с Ли. Может, и не в таком же стиле, но у них был свой, особенный, и Киму это нравилось. Но благодаря последним событиям, он все угробил. И не добился ничего: и дружбу потерял, и робкий шанс на перемену их отношений в другое русло. Как бы Сынмин сейчас хотел вернуть все вспять, не грубить Минхо, пойти с ним в тот понедельник гулять у реки, не пить столько соджу и не целовать… Может, тогда у них хотя бы осталась их прежняя странная концепция «разведённой парочки». Может, тогда и дышать рядом с ним было бы не так тяжело… - Опять этот Щенок уснул! - выпалил Хан, толкая шатена в плечо, - Кто-нибудь, притараньте электрошокер, тут кое кто в анабиозе! - Это Ким Сынмину не поможет, - усмехнулся Минхо. - Кошмар… - не сдержался тот, зло поглядывая на старшего, что удерживал между зубов вздутую кукурузину и играл бровями, глядя на него в упор. Сынмину захотелось снова сломать коту челюсть. - Злюка! - буркнул Джисон на Минхо, и по-отечески обнял Кима: - Не бойся, Минни, я защищу тебя от хёна. - Премного благодарен … - Сынмин хотел бы уточнить: каким собственно образом? Этот долбанный кот издевался над ним всю жизнь. Ну ладно, последние годы. Однако, забота Хана на этот раз продлилась недолго. Неугомонная душа тут же оглядела скучающих ребят, и предложила: - Может, сыграем в игру? - В классики-нолики что ли? - подразнил его Минхо. - Для тебя даже такая игра будет в тягость, хён! - не остался в долгу Джисон, злорадно ухмыляясь. - Давайте в правду или действие? - Давайте! - внезапно в комнату вернулся Хёнджин, и плюхнулся рядом, обхватив Сынмина за худые коленки, никак не реагируя на крякающего Джисона, чья левая ступня оказалась под его бедром. Ким тут же выпинал Хвана обратно, и Джисона за компанию - на сегодня телесных контактов ему достаточно. Даже не на сегодня - на месяц вперед. - Давайте крутить бутылочку, - Хёнджин стоя залпом допил свою Стеллу и сел на пол. - Садитесь все в круг. К черту Гарри Поттера. - Это "Дом летающих кинжалов"! - Йена подошел к нему и сделал вид, что сейчас пнет, но Хвану было плевать, и он лишь пренебрежительно отмахнулся от макнэ. Ребята сели в круг, расставив перед собой выпивку, и Бинни поставил кино на паузу. - Я кручу первым, - заявил Хван. - На кого укажет горлышко - должен ответить на вопрос или выполнить задание. Бутылка крутанулась, и горлышко приземлилось, указав на Йена. Хван кажется остался недоволен. - Правда или действие? - все же спросил брюнет. - Правда, - лучезарно улыбнулся младший, оголяя ямочки на щеках. - Сколько ты выпил сегодня? - Пока одну банку, - и Йена потряс перед его носом своим Guinness, затем перехватил бутылку и тоже крутанул. Горлышко указало на Минхо. Сынмин вздрогнул. Йена широко улыбнулся. Ли сощурился на Крошку Хлебушка и перевёл беглый взгляд на Кима. - Дурацкая игра, - пробурчал Сынмин и проглотил свое "утреннее солнце", что казалось отдаёт горечью. - Правда или действие? - спросил старшего Йена. Минхо посмотрел на Сынмина и с усмешкой ответил: - Действие. Я же не трус, как некоторые. Почему-то именно сейчас Сынмин почувствовал, что протрезвел. Причем как-то моментально. В голове забегали шестерёнки, а язык так и норовил сморозить какую-либо едкую фразу, чтобы смыть с лица этого котяры самодовольство. И слова про труса он воспринял исключительно на свой счет. - Ты, хён, бываешь порой чрезвычайно смел. До неприличия. - фыркнул он, демонстративно сверля его глазами. - Смелость города берет, не слышал, Ким Сынмин? - Тебе лишь бы брать. - усмехнулся младший. - А ты научись для начала хотя бы отдавать. Ким заскрежетал зубами от злости. Никто не обратил внимание на их словесную перепалку, что была для остальных в порядке вещей. Ребята лишь с интересом наблюдали за этой баталией, готовые делать ставки, за кем в итоге останется последнее слово. - Я тебе ничего не должен. - сцедил Ким, нервно одергивая плечо. - Рискну предположить, что даже если бы ты и был должен - не вернул, - цокнул язычком Минхо и пригубил своё Asahi. - Ну да, риск дело благородное, хотя… ты и благородство - вещи не совместимые. - и Сынмин ядовито улыбнулся. Ребята уже начали давить смешки. Но Минхо и Ким не обращали внимания ни на кого вокруг, снова увлечённые лишь друг другом. - Опять шарманку свою включили … - грустно констатировал факт Джисон. - Кто не рискует, тот живёт скучно и больше похож на сухаря, чем на живое существо, – парировал Минхо, даже не пытаясь скрыть своего удовольствия, когда в глазах Кима вспыхнула злость. - Это я сухарь?! - Ну что ты, Ким Сынмин, ты влажный, как морской бриз… - и Минхо невинно захлопал глазками, игнорируя нарастающее бешенство младшего. - Харэ, угомонитесь, - подал голос Чан, что весь вечер с кем-то активно переписывался по телефону. Впрочем, как и всегда. - Дайте поп-корн! - хохотнул Феликс, - Мне больше нравится это кино! Но словив мрачный взгляд обоих парней, он смущённо замолк. Ким хотел что-то ответить Минхо ещё, или отвесить ему люлей, но Йена его опередил: - Хён, твое действие - исполни для нас самый сексуальный танец! Лицо Сынмина вытянулось от смелости макнэ, а остальные радостно улюлюкая начали хлопать и подбадривать Минхо. Сынмин же снова потерялся в красном, опустив взгляд к полу, и приложил массу усилий, чтобы не смотреть на старшего. Вообще ни на кого не смотреть. Бинни с упоением включил на полную трек Sam Brown «Stop!», и дикий визг парней оглушил комнату, сотрясая как воздух вокруг, так и тонкие стены. Для Минхо моментально освободили пространство посреди гостиной, Сынмин успел лишь отскочить к дивану, чтобы его не унесло встречной волной хаотично скачущих ребят, не знающих куда себя деть, чтобы получше лицезреть знаменитый танец. Феликс тайком включил камеру в смартфоне, а лицо Чонина приобрело какое-то невнятное выражение, граничащее с восторгом и предвкушением. Сынмин залез на диван с ногами и старался всем своим видом показать, что он единственный в этом зале, кого мутит от предстоящего перформанса. Но, к своему стыду, он так и не смог отвести взгляда от старшего. Музыка заиграла в динамиках, и Минхо присел на корточки, ловко прогнулся назад, и занес руку за спину, опираясь ладонью о поверхность, удерживая тем самым себя на весу лишь на носочках. Сынмин нервно заерзал на месте, понимая, что дальше за этим действием последует апокалипсис. С томным взглядом и хищной улыбкой, высунув кончик языка к краю стиснутых зубов, Минхо резко провел телом широкую, глубокую волну, а затем снова, и снова, подвиливая бедрами и упругой задницей он делал плавные толчки тазом, кроя девственный воздух, словно имитировал ни что иное, как секс. Его левая ладонь заскользила по напряженным мышцам бедра, поглаживая внутреннюю область, доходя до самого паха, и поднималась все выше до груди, ластилась к шее, пока пальцы не затерялись в волосах, оттягивая пряди назад. Его пьяный взгляд, распахнутые губы и мокрый язык… Он безмолвно стонал и кусал губы, то и дело прикрывая веки. Одному богу известно, что Минхо представлял в эти секунды. Музыку заглушили истеричные вопли мемберов, что больше не могли это терпеть, повсюду послышались крики: «А-а-а, что ты делаешь?! Не-е-ет!». Но видимо Минхо показалось этого мало, и он сел прямо перед Сынмином на колени, прогнулся назад, раздвинул бёдра и продолжил свою стрипластику ещё более резкой и широкой амплитудой, буквально зарывая бедного Сынмина с каждым толчком в земную кору. Минхо прекрасно знал, что этот танец возбуждает сексуальный интерес, и производит неизгладимый эффект. И каждый его выход в таком стиле - это очень тонкая грань, разделяющая самое прекрасное и отвратительное. Но он умело балансировал на этой грани, вызывая у других лишь смущение и восторг. Когда музыка умолкла, Минхо выпрямился, стрельнул глазками на красного, как помидор, Минни, и с ухмылкой приподнялся с пола, будто ничего не произошло. А бедные парни уже растеклись вокруг гостиной мокрой лужицей, Чан наконец убрал руку от лица Йена, что успел многое увидеть и до сих пор бился в конвульсиях. Хёнджин с Феликсом, почему-то выглядели чрезмерно гордыми, и громко аплодировали своему напарнику из DanceRacha, хотя тут скорее Минхо был их Dance Teacher. Бинни же пищал где-то в углу, как недорезанный поросенок, а за ним прятался весь красный Джисон, хватаясь за голову, и всем своим видом давая понять, что он в ахуе и хочет проорать: "Почему это делаешь ты, хён, а стыдно мне?!". Бедный, выпотрошенный морально Сынмин окончательно расстался со своей челюстью - она так и укатилась на пол. Парень не сумел захлопнуть свой рот и всю дорогу, пока смотрел на Минхо и его пошлые движения, так и сидел истуканом. Нет, эти движения восхитительны, грациозны, умопомрачительны. Но пошлые. Очень пошлые. Или это только в его воспаленном разуме движения этого красивого парня с охуенным телом (боже, какое у него тело!) вызывают только пошлые мысли... Под бурю истеричных оваций, Минхо вернулся на свое место, опять-таки как ни в чем ни бывало, и крутанул бутылочку. Ребята все еще не могли прийти в себя, и когда горлышко указало на Йена даже не обратили внимание на вопрос старшего. - Тебе нравится Ким Сынмин? - Конечно, - честно улыбнулся во все свои тридцать два Крошка Хлебушек, все ещё красный и смущающийся смотреть Минхо в глаза. Но парень смело добавил: - Он чудо! Минхо кивнул, и отдал ему бутылку. Ребята ещё долго бились в агонии после танца Ли, а Ким - в агонии от этого вопроса. Ужас ожидания последствий его утра вернулся. Он не мог оторвать глаз от Минхо, что загадочно ухмылялся, изящно выгнув бровь, и испепеляя его своими крапинками янтаря. Надо было срочно что-то предпринять. Только что? Как защитить Чонина от нападок Ли, как заставить Минхо молчать? Нервная дрожь оседала в стенках желудка, и Сынмин поспорил бы с понятием, что означает фраза «бабочки в животе» - у него там лично летали коршуны и клевали печень. Яростно. Жадно. С придыханием. Бутылка все крутилась, переходя от одного к другому, так и не столкнувшись ни разу с Сынмином. И он был только счастлив этому стечению обстоятельств, ведь действительно ушел в астрал и все думал, как ему избежать надвигающейся угрозы. Ким не удивился бы, если Минхо вдруг выволок Йена в коридор и припечатал к стене, начав допрашивать, что у Крошки Хлебушка с Ким Сынмином. Или того хуже - задал этот вопрос прямо во время игры при всех. А ведь Йена вообще ни сном ни духом. Едрён батон... Тем временем, в руках Джисона горлышко указало на Бинни. Тот выбрал действие и, конечно, Хан предложил ему заказать для всех курочки и оплатить своей кредиткой, на что получил возмущенный отказ и угрозу для жизни. Все хохотали, и Бинни удалось свести все к сорока приседам. Быстро управившись с этим, несмотря на довольно хмельное состояние, Со крутанул бутылку. И на этот раз Stella Artua Хёнджина буквально уткнулась в колено Феликса. Хёнджин, что сидел по правую руку от Кима, заметно напрягся и сжал свои челюсти, но не отрывал глаз от Чанбина. Он ждал вопроса. - Правда или действие? - пьяно улыбнулся Бинни австралийцу. - Действие! - смело ответил уже хорошо набравшийся Феликс, так же глядя на хёна. Хёнджина стало потряхивать. Ким почувствовал знакомые отголоски злобы и положил руку на его бедро, незаметно сжал. Но вдруг парень поймал насмешливые раскосые кошачьи глаза, что сверлили то его ладонь на чужом бедре, то устремлялись к его кофейным радужкам. Неожиданно для себя, Сынмин отдёрнул руку от друга по совершенно непонятной для себя причине, и запоздало осознал, что этот бесячий Котокролик манипулирует им до сих пор, безмолвно вынуждая играть только по его правилам. - Сделай мне массаж сегодня после вечеринки, - сюсюкался тем временем Бинни, обращаясь к Ликсу. Тот охотно кивнул, а Хван заметно налился красным. Внезапно, брюнет вскочил с места. - Я в туалет, - сцедил он сквозь зубы и быстрым шагом вышел из комнаты. - Я тоже, - зачем-то озвучил Ким и вышел следом за другом, опасаясь, что тот намеренно перепутает туалет с комнатой Бинни и обоссыт ему кровать. Ребята остались играть дальше, не замечая ни настроения Хёнджина, не сопоставляя порыва Минни последовать за ним в уборную. Комната вновь наполнилась голосами оставшихся молодых людей, смехом и весельем. Сынмин шел по пятам за брюнетом и молился всем богам, чтобы Минхо и Йена больше не пересеклись. С облегчением он убедился, что Хёнджин идет именно в уборную, а не в комнату Со. Уже хорошо. Спустя пару минут, когда тот так и не вышел обратно, Ким аккуратно постучался в дверь. Та распахнулась, и хмурый взгляд драконьих глаз вцепился в него, мрачно изучая кофейный оттенок. - Занято. - Я хотел убедиться, что ты не помочишься на кровать Бинни. - Где ты был тремя минутами ранее? - хмыкнул Хван, отходя к раковине и с какой-то злобой включая кран, натирая руки мылом и так же злобно отмывая свои длинные тонкие пальцы, увенчанные единственными парными кольцами. - Ты серьезно? - Не бойся, Минни. Я не настолько пьян. - Хёнджин даже не поднял головы, и все натирал свои пальцы. На мгновение Сынмину показалось, что тот пытается избавиться от своих колец, никак не желавших сползать с безымянного пальца его правой руки. - Хёнджин, почему ты соврал мне на крыше? Брюнет резко выключил воду, агрессивно вытер свои руки и, наконец, обратил на парня такой же агрессивный взгляд. - Какого ответа ты от меня ждешь? Что мне нравится Феликс? Этот ответ что-то изменит? - Не то чтобы... Но поговорить стоило бы. - С кем? С ним? Он даже не смотрит в мою сторону, будто я пустое место! - Хёнджин смял бумажное полотенце в тугой мокрый шарик и с силой швырнул в угол мимо урны. Упираясь ладонями о край туалетного столика, он вгляделся в свое отражение, поправил выбившиеся пряди за ухо, и сплюнул в раковину. - Это ничего не изменит, - Хёнджин смыл свой плевок за что Ким был готов его похвалить, но не стал. - Кто не рискует - тот не пьет шампанского. - парировал Сынмин, и осекся, поняв, что практически повторил слова Минхо, что ранее отвесил ему эту словесную оплеуху. - Ты цитируешь Ли Ноу что ли? - Хёнджин тоже прекрасно запомнил этот момент. - Нет. Брюнет усмехнулся и повернулся к нему всем корпусом, уперся бедром о край туалетного столика и скрестил руки на груди. - Все так пьяны и заняты фигней, что никто не заметит вашего отсутствия. Сынмин поднял глаза, и Хёнджин поморщился, фыркнув: - Хватит играться, Минни! Аж жалко на тебя смотреть! Ты весь вечер залипаешь на него. А он на тебя. - На свои глаза бы посмотрел, - усмехнулся в ответ Ким, нервно дёрнув плечом. - Сам не осмелишься вести светские разговоры с Ликсом? - Кто сказал, что не осмелюсь? Сынмин подавил очередной приступ желания похвалить брюнета, как услышал какую-то возню в коридоре. Парни оба выглянули из ванной и увидели, что Чан пытается зашнуровать свои берцы, а Джисон топчется рядом уже в своих любимых конверсах и нервно теребит смартфон. - Что происходит? - спросил Ким, не понимая куда собрались ребята в разгар вечеринки. - Нам надо в компанию. Вызывают. И в студию. - Вы время видели - десятый час… - Хёнджин возмутился. - У нас выходной. В кои-то веки вы имеете право… - В курсе, - мягко перебил его Чан. - Но работа срочная. - Это моя мечта, она пришла, - Хан почти всхлипнул и расплылся в счастливой улыбке. Хёнджин с Сынмином одновременно переглянулись и Ким первым озвучил догадку: - Tiger JK? Джисон лишь скрестил пальчики, глядя в потолок, будто молясь, и они с Чаном исчезли за дверью кому-то названивая. - Хоть у кого-то из нас мечта сбудется, - улыбался Хёнджин пока они с Минни возвращались в гостиную. Но улыбка его моментально слетела, когда парни застали душераздирающую картину: Бинни стоял у стены и пытался словить ртом поп-корн, что кидал ему безумно радостный Феликс, подпрыгивая рядом в паре метров от него. Душа Хёнджина видать разорвалась в тряпочку, сделал неутешительный вывод Сынмин, с сожалением глядя на друга и даже тяжко вздохнул. Даже захотелось стукнуть Бинни и продавить этот поп-корн по самые гланды. - Блядь, мне надо выпить. Услышал скрипучий голос друга Сынмин и не стал возражать. Он прекрасно его понимал. Они чуть ли не синхронно сели на диван и вскрыли по новой банке пива. Каждый из них сделал глоток, даже не чокаясь, и посмотрел на объект своих мыслей. Хёнджин жрал мрачным взглядом Феликса, а Сынмин особенно напрягся: Минхо с Йена сидели на полу и о чём-то оживлённо разговаривали. Лицо макнэ с каждой секундой становилась все более и более удивлённым, а потом вдруг расплылось в хитрющей улыбке. Сердце Кима вспороло свои клапаны и стало кровоточить. Всего на миг ему показалось, что парни обсуждают его блудливое утро в ванной и как он ляпнул, что представляет Чонина, целуя Ли. Но Сынмин постарался отбросить эту мысль, ведь его друг видел, как они вернулись с Хёнджином в гостиную, но никак не отреагировал, и сейчас в его сторону даже не смотрел. Значит, тема его беседы с Минхо заключалась в другом. Пока что. - Я пойду в комнату Чана. - Зачем? - Скажи Минхо, чтобы он тоже туда пошёл. Но не говори, что я там. - Что?? - Хёнджин подавился пивом и пролил его себе на брюки. - Блядь… - На кухне есть специальные салфетки от пятен, - Сынмин говорил, как робот, не отрывая взгляда от Ли с Йена. Хёнджина слегка передернуло от этой бездушной оболочки рядом с ним. Но шатен невозмутимо встал с дивана, сделал последний жадный глоток, и поставил банку на пол. Выглядел Сынмин так, будто собирался на ринг. Хван смерил друга недоверчивым взглядом, но тот продолжил уверенным тоном без тени эмоций: - Я серьезно. Про салфетки - тоже. - Ладно… - И постарайся помалкивать. Хёнджин усмехнулся и пожал плечами, мол, ничего не обещаю. Сынмин вышел из гостиной, и брюнет снова устремил свои чёрные на Бинни, что уже кашлял, набив рот кукурузой. Феликс смотрел на него и заливисто смеялся. Блядь… Брюнет стиснул зубы, и поплёлся на кухню. Как и говорил Сынмин, в нижнем шкафчике Хван нашёл те самые чудо салфетки. Пока он сидел, яростно оттирая со своих узких чёрных джинс пивные запахи, вошёл блондин. Хван заметил его периферическим зрением и внутренняя злоба материализовалась, превратилась в удавку и сдавила шею. Разум что-то ляпнул из разряда: «угомонись», но агрессия отпинала его и заняла все пространство в черепной коробке. Хван смотрел на Ликса, но видел лишь рот Бинни, что ловил поп-корн. - Смотрю, тебе весело? - не удержался он. Феликс, что рылся в холодильнике, замер и медленно выпрямился. Блондин нехотя обернулся, и Хёнджин усмехнулся: руки парня едва заметно дрожали, сжимая бутылку воды слишком сильно. «Серьезно? Ты блядь боишься меня настолько?!», - Хёнджин начал с каждой секундой утопать в собственном гневе и бессилии. - А тебе не весело? Глубокий тембр прозвучал в нависшей тишине кухни, резонируя в груди обоих отчуждением. Хвану почудилось, что Ликс заимел в своей глотке персональный эквалайзер, чтобы подбирать только для него такой вычищенный ровный тон. Низкий голос блондина был красивым. Всегда. Но Хёнджину он уже не нравился. Не теперь. - Не так весело, как тебе. Это хотя бы была правда. - Я лучше пойду. Ликс направился к выходу. Но Хёнджин настиг его и перекрыл путь, загородив проход. Феликс испуганно заморгал, бликуя, и попытался все же выскользнуть. Но Хёнджин - выше его почти на пол головы, с куда более длинными конечностями, - не планировал никуда выпускать. - Поговорим? - Хёнджин, отойди. Феликс стиснул зубы и нахмурился. Если того потребует ситуация, то он был готов ударить его. - Ликси… - Хван запнулся на полуслове, замолк и изменился в лице, став на мгновение прежним собой: добрым, милым Хван Хёнджином, человеком с очень тонкими чертами лица, почти что с аристократичной внешностью, и нежным, робким взглядом, что смотрел так только на Феликса: - Пожалуйста, давай поговорим? Феликс обманулся внезапной переменой и под влиянием чужого очарования даже на секунду расслабился, его губы дрогнули в попытке остановить на задворках вырывающуюся на волю широкую улыбку. - Хёнджин, я… Вдруг его голос грубо прервал громкий хохот Бинни из гостиной, и Хёнджин переменился в лице: глаза закрылись, он поджал пухлые губы в тонкую нервную линию и помрачнел, и на точеных скулах агрессивно заиграли желваки. Феликс так и не улыбнулся ему. - Потом, - буркнул он, и, воспользовавшись замешательством друга, быстро проскользнул наружу. Но Хёнджин на этот раз не растерялся и последовал за ним медленной походкой, заложив руки в карманы брюк. Ликс передумал возвращаться в гостиную и ускорил шаг, направившись прямиком к себе. Хван, проходя мимо залы, краем глаза заметил как выходит Минхо - парень видимо шёл в уборную. На удивление брюнета, Минхо выглядел трезвее всех трезвых. - Иди в комнату к Чану, - бросил он Ли, не реагируя на слегка удивленный взгляд. Объяснять что-то ему было некогда. Хёнджин был слишком занят преследованием одной очень бесячей его занозы в заднице. Белокурой такой занозы. Хван нагнал Ликса уже у комнаты и с ноги выбил дверь, которую тот попытался за собой захлопнуть. - Ты что творишь?! - вылупился блондин, оглядывая образовавшуюся вмятину. - Ты мне дверь испортил… - А ты мне жизнь портишь. - сбрил его тот, проходя внутрь. - И что? Я же терплю. - Хёнджин, пожалуйста, выйди. - Нет. - Да что ты творишь?! - не на шутку разозлился парень. - Давай не будем ссориться ещё больше! - Не ори на меня! - рявкнули на него в ответ. - Ты пьян, Хёнджин! - К сожалению, уже протрезвел, - парень захлопнул за собой дверь и остался стоять у прохода, спрятав руки в карманы брюк. - Не думаешь, что мы должны обсудить то, что случилось днем? Хёнджин был, конечно, ни хрена не протрезвевший, все ещё под хмельным навесом, но сделал для себя простой вывод: или они поговорят, - раз он в кои-то веки решился первым подойти, - или он уступит с концами и пошло все прахом. - Сейчас? - Феликс встал посреди комнаты подальше от него и с болью глядел на непрошеного гостя. - Я не против, но может мы поговорим, когда ты будешь трезвее? - Как будто ты трезвее меня, - злобно усмехнулся брюнет, как внезапно дернулся: дверь резко распахнулась и ударила в спину. На пороге образовался Бинни. - Что это тут происходит? Вы че орете? - Бинни... - Ликс еле удержался, чтобы не кинуться к нему, видимо, как решил Хёнджин, в поисках очередной защиты. - Выйди! - грубо прикрикнул он на старшего, не скрывая личной неприязни. Бинни оглядел наглого брюнета, что прежде никогда ещё так с ним не разговаривал. - Тебе шею сломать, Хёнджин? - осведомился он, готовый и вправду это сделать. - Хён, оставь нас. - Хван ухватился за ручку двери и начал откровенно выталкивать качка наружу, но тот даже не шелохнулся. Напирать на груду мышц было для него столь же бесполезным занятием, как бороться с ветряной мельницей Дон Кихоту. Именно так бы подумал Ким Сынмин будь он здесь. Но шатен отсутствовал и съязвить было некому, как и успокоить разъярённого брюнета. Бинни перевел взгляд на Феликса, что стоял посреди комнаты, кусая губы, и заламывая свои маленькие пальчики в нервном напряжении. Бинни решил никуда не сваливать. - Ёнбок-а, идём ко мне, - коротко сказал качок и протянул ему руку. - Ты мне массаж обещал. - Блядь, Бинни, я тебе сейчас массаж сам сделаю … - зарычал Хёнджин, и отдернул его руку. Со охренел окончательно и перевёл на брюнета уже красные белки злых карих глаз. Сейчас он выглядел как Брюс Беннер, что через мгновение превратится в Халка: вены на его могучей шее вздулись синими буграми, лицо раскраснелось и вся груда мышц напряглась, угрожая разорвать футболку. - Я даю тебе последний шанс, - строгим тоном произнёс Со, глядя на Хёнджина многозначительным взглядом, что явно не предвещал для последнего ничего хорошего. Его скорее всего сейчас размажут по стенке. О чем Бинни предусмотрительно предупредил: - Мне не составит ни малейшего труда переломать твои хиленькие косточки. Тут, конечно, Хёнджин закипел. Во-первых, пошёл он на хуй со своим шансом. Во-вторых, у него не «хиленькие косточки», и мышцы на жилистых руках выглядят не менее угрожающе. Он на целую голову выше Со Чанбина, и ради Ликса пожалуй был бы готов на многое. Даже подраться с качком, если потребуется. - Хён, мы поговорим, - остановил Хёнджина уже в шаге от трагедии голос Ликса. - Ты уверен? - Чанбин не отводил взгляда от Хвана, еле сдерживая себя, чтобы не отхерачить прямо сию секунду. - Нет. Но выбора тоже нет. - Ты слышал? - Хван метнул головой, указывая старшему на выход: - Сам выйдешь или тебе помочь? - Захлопнись, - сцедил Бинни слишком тихо, шипя сквозь зубы, ведь действительно удерживал свой гнев на волоске. - Я с тобой потом поговорю. Хёнджин закатил глаза, и фыркнул. Как только Со нехотя и очень медленно вышел из комнаты, брюнет закрыл за ним дверь, и повернул замок, не реагируя на испепеляющий взгляд бледного Феликса. - Это пиздец. Ликс был в шоке. - Весь мой сегодняшний день сплошной пиздец, - парировал Хван, оборачиваясь к другу. Он откинулся спиной к двери, сложил руки на груди и усмехнулся: - Я из-за тебя потенциальный труп. Надеюсь, ты рад. ***