Глава 2. «— Спасибо, блять, что разрешил».

Вырубаюсь лишь под утро. Благополучно просыпаю будильник. Кофе делаю только со второй попытки. В утренней пробке думается, как всегда, лучше, чем на работе. И думается, конечно же, не о том, о чём бы стоило. Перед глазами сразу проносится: запыхавшийся Сеня кидает на траву свою куртку, усаживает туда меня и начинает орать, вытирая рукавом мои разбитые колени. И я, идиот мелкий, ухмыляюсь, потому что внимание Сени стоило любых синяков. Он ругается, трясёт меня за ворот, размазывает по коленям кровь и грязь — а я думаю только о том, что, будь моя воля, сидел бы так вечно. Дёргаю головой — сзади сигналят. Спереди уже растёт дистанция. С громким «В жопу себе посигналь» трогаюсь и всё равно замираю на перекрёстке. Красный рубит в глаза — жму на тормоз. Приятно, но исключительно от того, что дофига спешащий, мега-занятой болван сзади тоже никуда не успел. Мысленно благодарю судьбу и при первой возможности даю жару, оставляя его позади. Подъезжаю к офису, паркуюсь, хлопаю дверью своей Toyota — пластик надсадно скрипит. Замечаю очередную царапину на бампере, недовольно хмыкаю. Оторвать бы руки детям с нашего двора. Видел одного из них у своей тачки — вот поймать бы эту мышь, сунуть в руки квитанцию на покраску всего кузова и пнуть домой, к родителям. Пусть офигеют, отдерут и посадят под домашний арест. Перед глазами снова — облупившаяся детская площадка, скрипучие качели, на земле — хныкающий Сеня и я сам: у меня полминуты на осознание всего пиздеца и полминуты на побег. От родителей, натирающих ремень до блеска. Хмыкаю слишком угрюмо, но от воспоминаний отрываюсь — Ниночка уже бежит наперерез. Каблучки, макияж, хищный взгляд — и очередное: «Глеб, очень нужна сильная мужская рука». Кто вообще внушил женщинам, что мужчину нужно совращать борщами и спектаклем одного «ну очень слабого» актёра? Подхватываю воду для кулера, одной левой (ладно, правой) переворачиваю и сажаю на горловину. Воодушевлённо хлопающие глазки, губки бантиком, бровки домиком — всё смешалось в доме Облонских. Не хватает только оваций и просьбы повторить «на бис». Легонько обхожу Нину, пытаясь откосить от её «заслуженного чая с рулетиком» в обед. Никогда не понимал стремления совмещать работу и личную жизнь, но даже если бы и отступил от своих внутренних принципов — у Нины всё равно не было бы шансов. Просто «не моё» — и всё. Чётких недостатков нет, наоборот, одни достоинства. Только вот не тянет. Она и сама это понимает, но отчего-то вбила себе в голову, что «сработается — слюбится», и прёт вперёд упорнее комбайна. А я слишком вежлив, чтобы ломать чужие сердца. Рабочий день пролетает: нескончаемый поток постоянно кончающейся бумаги для печати, поломка стула у директора и срочный звонок из бухгалтерии: «У нас договор в трёх экземплярах, картридж сдох и принтер полосит». Открываю учёт — на складе ноль, у поставщика — «доставка завтра», на маркетплейсах — немногим быстрее. В кабинет вбегает Ниночка: — Глеб, тут на Советской «Хозтовары». У них обед, но ты им позвони — откроют, — протягивает мне номер на жёлтом стикере. Ниночка, похоже, уже успела перезнакомиться со всеми продавцами вокруг офиса и может смело называться «правой рукой» снабженца, который существование настолько мелких магазинов попросту игнорирует. В условиях кризисной экономики современные «Хозтовары», походу, продают всё — от линеек до картриджей. Отлично. То, что надо. Ключи от тачки, ботинки, пропуск, кошелёк — и вот я снова у своей синей Toyota, плююсь на заедающий дверной замок. В очередной раз обещаю себе когда-нибудь его починить. Магазин с невероятно креативным названием «Хозтовары» встречает меня, как водится, через жопу. Сначала поскальзываюсь на обледеневшей лестнице и еле удерживаюсь на ногах. Потом прямо у входа сверху с козырька прилетает кусок снежной шапки — зима, как обычно, не церемонится. Изрядно поплевавшись, достаю помятый стикер и набираю номер. — «Хозтовары», слушаю, — дежурный мужской голос в трубке. — Здравствуйте, — максимально спокойно проговариваю. — Нужен картридж, очень срочно. Я сразу заплачу. Пауза. В трубке шуршит пакет, слышится тихий вздох и ещё более тихий мат. Голос выравнивается. — Перерыв потому и перерыв. Приходите к четырнадцати. — Я из «СеверДома» с Заречной, у нас аврал. Мужик, пойди навстречу, а? Тяжёлый вдох. — Достали уже звонить, — срывается он. — Я и так иду. Клиентский сервис, конечно, выдающийся — тут не поспоришь. Какое-то время за дверью тихо, потом наконец слышится поворот ключа в замке. Дверь дёргают как-то уж слишком нервно, и я чуть ли не отскакиваю от неожиданности. А когда взгляд знакомых серо-голубых глаз впивается в меня, автоматически приоткрываю рот. — Ты меня преследуешь, что ли? — голос у Сени на октаву ниже обычного, то ли от холода, то ли от быстрой ходьбы. — Смеёшься, да? — огрызаюсь. — Картридж нужен: на работе последний нормальный разъебали. Его взгляд соскальзывает на табличку, потом — на мой телефон. Смиряется, приоткрывает дверь, пропуская меня внутрь. Осматриваюсь: чайники, степлеры, бумага А4, пачки кабелей, куча коробок на верхней полке и пластиковый шредер в углу. Всё на каких-то саморезах и подпорках, но не разваливается — чистый Сеня. Тут явно руками работать умеют. — Какой нужен? — спрашивает, поравнявшись со мной. — Давно тут работаешь? — Ермаков, — медленно звереет. — Ты сорвал меня с обеда, чтобы обсудить мои дела? — Нет, я… — запинаюсь. — Любой аналог HP 80A, лишь бы печатал без полос. Разворачивается, скользит взглядом по коробкам, пока я разглядываю его светлый свитер и чёрные джинсы. Веду взглядом по кудрям, удивляясь, что он их так и не сбрил. Бабские же. И весь вид такой, будто он спит по четыре часа и тащит на себе весь этот склад в одиночку. — Бери CF280A, — протягивает мне коробку. — Всё равно другого нет. Опирается на стойку, и я вспоминаю, как когда-то он точно так же нависал надо мной перед дракой. — Э… спасибо, — нервно сглатываю. — Три сто, — буркает, и я удивляюсь. — Там же написано три четыреста, — на всякий случай уточняю. Если это его первый день, не хочу быть тем, из-за кого он потом будет закрывать недостачу в кассе. — Скидка постоянному клиенту, — закатывает свои глазищи, явно уже жалея о жесте широкой души. — Быстрее давай, я пожрать не успел. — Эм… да, — достаю наличку, кидаю на прилавок, чувствуя себя максимально неловко. Получаю свою коробку и растерянно смотрю на Сеню. Тот — на меня. — Что-нибудь ещё или дашь мне уже дожрать спокойно? — достаёт из-под прилавка пластиковый контейнер, вертит его в руках. Замечаю тонкий шрам от паяльника на правой руке. — Ешь, — соглашаюсь. — Спасибо, блять, что разрешил, — ковыряет ногтем крышку. — Планируешь смотреть, что ли? — Нет, я пошёл. Ухожу, не оглядываясь. Сердце грохочет. А его знакомая интонация непрерывно долбит по голове. *** На работе одариваю коллег новым картриджем с барского плеча. Досиживаю оставшиеся несколько часов, занимаясь самым наиглупейшим занятием — инвентаризацией. Когда часы бьют «конец рабочего дня», с удовольствием сворачиваю ласты к выходу. Заруливаю в ближайший продуктовый, хватаю пару банок Heineken и выдыхаю. Открываю одну, не доходя до кухни. Нормально. Пусто, но нормально. В кармане куртки тереблю чек из «Хозтоваров», на нём — чёрным по белому: «А. Корнеев».