Incarico

Возвращаться в Корею спустя почти 17 лет было....странно? Да, должно быть, так. Хёнджин ощущал это чувство, когда паковал вещи, разговаривал с Данте, ехал в такси. Сицилийский аэропорт приходилось видеть часто. И каждый раз он надевал очки. Никто не лез. Никто ничего не спрашивал. Мафия управляла Сицилией. И все подчинялись. Потому что не хотели крови. — Parti ancora? Застывает в дверях его комнаты Данте. — A quanto pare, senza di me non si può fare. Пытается пошутить он. — Torna. Senza di te, tutto il nostro sistema va in pezzi. Он оборачивается. — Non preoccuparti, torno. Данте, похоже, правда беспокоился, что он не вернётся. Но с чего бы? Что ему делать в Корее? Он давно уже не её. Она совсем не его. Его душа здесь. В Италии. «Я вернусь» обещает Сицилии мафиози, наблюдая за посадочной полосой из самолёта. Ему нужно всего лишь уладить дела с кланом Чон. И вернуться. Туда, где он нужен. Корея встречает его дождём. Прециозо морщится. В Италии не было противных дождей. В Италии было всё, что он любил. — Господин Прециозо? «Сеньор» почти машинально поправляет Хёнджин, лишь коротко кивая. Работник паспортного контроля выглядит удивлённым. Спрашивает о цели визита. Ставит штамп. И пропускает. Все корейцы будут так реагировать на его итальянское имя? Или найдётся парочка тех, кому будет плевать? Клан Чон. Он знал где они собираются, знал про них практически всё. Консильери не может не знать. Это его работа. И отправился прямиком туда. Район Кансо никогда не отличался безопасностью. Хоть он и не был здесь ни разу. В документах, которые он изучил, говорилось о бесконечных вымогательствах и аресте банд. И лишь одна была связана с кланом Чон. Только установить эту связь не вышло. Мафия не оставила следов. Ни одной ниточки. Ничего. Вычислить их могла лишь мафия. Но мафия, какой бы она ни была, своих не выдаёт. И они не выдали. Их кланы давно приглядывались друг к другу. Ходили вокруг да около, но никак не шли на сотрудничество. Хёнджин занимался этим делом с тех самых пор как стал консильери. С переодическими паузами на другие задания. Месяц в Неаполе оставил его в лёгком неведении. И сейчас он собирался наверстать упущенное. Дождь лил, не переставая. — Чёртова Корея. Шипит Прециозо, выбираясь из такси. Таксист отказался вести его в самый опасный район Сеула и высадил в соседнем. Янчхон. Сейчас ему было всё равно. Почти всё равно. Дон Прециозо выделил ему квартиру в центре Сеула, но он решил не ждать и пойти к Дону Чону сразу же. — Вам кого? Грубовато-уважительно бросает мальчуган, когда он стучится в дом. — Дон Чон Хосок. Три слова творят с парнишкой что-то невероятное. Мгновенно преобразившись он отвешивает неумелый поклон и спрашивает. — Вы из Италии, да? Он небрежно кивает. И как мальчишка это понял? — Энцо Прециозо. Консильери клана Прециозо. — Прециозо?! Ох боже. Хёнджин сдерживает смешок. Парень явно слышал о них. Может даже знает кто такой консильери. Он открывает двери. Внешне дом ничем не отличается от других. Но его обитатели... — Босс Чон! К вам гость. В гостиной мрачно, пусто, в духе босса мафиозного клана. Босса. И тут до него доходит. «Он понял, что я из Италии, потому что я сказал "Дон"» наконец понимает он. В Корее не говорят "Дон", в Корее используют "Босс". Он видит мужчину в кресле. Тот медленно поворачивает голову. — Что? Но я никого... Его взгляд останавливается на нём. — Мы встречались. Чон не спрашивает, утверждает. Разглядывает его, пытается вспомнить. Он облегчает задачу. — Ницца, 2024. Собеседник кивает. — Можешь идти, — мальчишке, — у меня хорошая память на лица, но не на имена. — Я не представлялся. Хосок хмыкает. — Верно, — пауза, — не до того было. Ницца, Франция, 2024 Напряжённо. Пыльно. Душно. И крайне опасно. Взрыв возле машины, когда они почти дошли. Что это? Попытка доказать? Обломки разлетаются в разные стороны. Хёнджин кашляет и хватает Чона за рукав, пытаясь оттащить. Старший задыхается от дыма. Хочет отползти сам, но, кажется, только мешает. — Отходим! Находит в себе силы прокричать Прециозо, оттягивая его в сторону. Босс клана Чон смотрит на него. И не двигается с места. Он хмурится. — Дон Чон! И трясёт его за плечи. Хосок моргает. Он замечает кровь на ухе и понимает – оглушён. — Бе-жим. Практически по слогам проговаривает консильери и Чон медленно кивает. Он помогает ему встать и уводит от горевшей машины. Сеул, Корея, 2026 — Но вы знали меня. — Знал. Не отрицает он. — Откуда? Впрочем, нет, не говорите. Могу догадаться. Вы работаете на дона Прециозо, верно? Хёнджин моргает. Поразительно. Как он... На нём же не написано. Старший усмехается и берёт со стола стакан с виски. — Удивлены? Он не отвечает. — В Ницце я встречался с Доном Прециозо. Вы были на встрече, но почти сразу ушли. Как я уже сказал, у меня прекрасная память на лица. «Весьма» отмечает про себя консильери. — Вы правы, но ошиблись в одном. — В чём же? Смотрит на него с интересом Чон. Стакан с виски в его руках остаётся нетронутым. — Я не просто работаю на Дона Прециозо, я консильери. Он знает это слово. — Советник? Стало быть, идёте наравне с доном? Но похоже не всё. — Практически. — Теперь я знаю, что вы консильери, но до сих пор не знаю вашего имени. Младший поднимает взгляд. — Прециозо. Энцо Прециозо. — Внебрачный сын? Собеседник интересуется не с целью задеть и он это понимает. Но держать лицо становится труднее. Вопрос родства вонзался в него ножами каждый раз, когда кто-то спрашивал об этом. — Фамилию может носить любой, но это не значит, что наследует её по праву. Сохраняет невозмутимость Прециозо. Ни один мускул так и не дрогнул на его лице. Взять эмоции под контроль и сделать вид, что ему плевать. Лучшее решение. Но правильное ли? — Вы правы. Соглашается с ним босс, даже не заметив заминки или тактично её игнорируя. — Уверен, вы знаете зачем я здесь. — Да, но, к сожалению, сегодня я не настроен на разговор о делах. Приходите завтра. — Как угодно. Хёнджин не намерен торопить. Он подождёт. Квартира, снятая доном, выглядела просто, но со вкусом. Кухня, гостиная, спальня и ванная комната. Журнальный стольник, чёрный диван, торшер, плотные занавески, кровать, тумбочка, шкаф, ванная. Ничего лишнего. Только необходимое. Его устраивало. Он откинул голову на диван и прикрыл глаза. Этот город... Сеул, Корея, 2009 — Кто это тут? Он останавливается. Знал, что так будет и всё равно пошёл. Потому что так нужно. Потому что он любит. — Хван. — Чон. Чон Чонгук никогда не воспринимал его всерьёз. Всегда считал слабым. Всегда пытался задеть. И задевал. Но так было раньше. — Ты ведь знаешь, что это моя территория. Чонгук и его парни окружают его. Но он не боится. Потому что готов дать отпор. — С чего бы? Высокомерно. Нагло. Дерзко. Можно только так. — Это. Моя. Территория. Шипит ему в лицо Чон. Вот-вот укусит. Разорвёт на части и не подавится. Но если укусит, он укусит в ответ. Потому что должен. Должен дойти до аптеки и купить матери лекарство. Должен. И дойдёт. — И? Всё начинается быстро. Его бьют. Кулаками, ногами. Всем чем только можно. Чонгук нависает над ним, усмехается, но не участвует. Жалеет? Смешно. — Я тут главный. Он сплёвывает кровь и молчит. Не подчиняется. — Я! Бесится старший. Так и не дождавшись ответа он уходит. Хёнджин вздыхает и тут же закашливается. Он не отступит. Ему нужно лекарство и он его достанет. Сеул, Корея, 2026 Энцо Прециозо открывает глаза. Чонгук. Чон Чонгук. Интересно, что с ним стало? Умер? Сел в тюрьму? Подсел на наркоту? Свихнулся? Ему нет дела. Но если они встретятся вновь он заставит его заплатить. * * * * * — Ликс, я справа. — Понял. Он перегибается, отпрыгивает и сливается со стеной. Ждёт. 1, 2, 3. Минута. — Идём? Он качает головой. Рано. Слишком рано. — Нет. И Чанбин ждёт. Кым Сычон не должен уйти. И не должен заметить. Они должны выполнить задание. Ювелирно. Точно. Не спеша. Ли Феликс привык быть незаметным. Ли Феликс привык догонять. Ли Феликс привык стрелять, чтобы остановить. Ли Феликс привык подвергать себя опасности ради спасения жизней. Ли Феликс идёт по крови потому, что не может по-другому. Он ловит взгляд напарника. — Сейчас! Счёт идёт на секунды. Им нужно успеть. Остановить. Задержать. — Господин Кым Сычон, похоже, у вас проблемы. Мужчина застывает. — Неужели? И резко оборачивается, чтобы направить на него пистолет. Они бросаются в стороны. Феликс привык попадать под огонь. Феликс привык к пулям. Он может ранить, может убить. Но у них приказ. Доставить Кым Сычона живым. — Опустите оружие. — Ага, сейчас! Ли вздыхает. Машина защищает от пуль. Но он дал себя обнаружить. Надо действовать. Он вытягивает руку, целится и стреляет. Пуля отлетает от столба и попадает в кисть, выбивая пистолет. Слышится стон. Аккуратно? Очень. Эффектно? О да. — Полагаю, мы пришли к соглашению? Кым Сычон не отвечает. Скалится. Сопротивляется. Они стоят напротив него. Обезвредить и доставить на базу. — Ну как? Интересуется Сынмин, но посмотрев на них, лишь хмыкает, понимая без слов. Секретная база находилась в Сеуле, но никто кроме агентов не знал где именно. Никто никогда не знал о них. И никто не узнает. На все вопросы ответ один – это секретно. — Кым Сычон. Втаскивает мужчину в кабинет начальника блондин. — Отлично. Бан Чан не удивляется. Он никогда не сомневался в них. В нём. Но никогда и не.... — Чанбин, отведи его в комнату. Комнатой называли помещение для допросов. Этот человек представлял угрозу для Кореи. Они должны вытянуть из него всё, что он знает. И передать в руки властям. Он опасен. — Дай угадаю. Ликс отодвигает стул и садится напротив старшего. — Хочешь отправить меня на задание? Бан кивает. Но говорить не спешит. Его взгляд не нравится ему. Совершенно. Задание не из лёгких? Так ему не привыкать. Тут дело в другом. — Хён. Настороженно. — Феликс. Чан сама серьёзность. Что же там такое? — Вчера в Сеул прибыл Энцо Прециозо. На столе досье. И фотография. Энцо Прециозо. Человек, о котором он никогда не слышал. Статус привлекает внимание. — Мафиози? — Из клана Прециозо. Выясни, что он замышляет. Взгляд останавливается на фотографии. — Есть.