Бойся своих желаний

Уэнсдей стучала пальцами по клавишам так яростно, что казалось: ещё чуть-чуть – и печатная машинка отправится на свалку. Впрочем, ей давно следовало туда отправиться. Но Айзеку никак не удавалось убедить жену в этом.       Приоткрыв дверь кабинета, он залюбовался безупречным профилем той, что принадлежала ему вот уже четверть века.       Как быстро летит время!       – Так и будешь гипнотизировать меня взглядом, стоя на пороге, или осмелишься войти? – не отрываясь от своего занятия, сухо спросила Уэнсдей.       Хмыкнув, Найт в три быстрых шага преодолел разделявшее их расстояние.       – Кажется, ты сегодня не в настроении. Что случилось? Твои герои отказываются умирать в страшных муках?       – Нет, – она вытащила из каретки почти пустой лист, скомкала его и швырнула в корзину для бумаг. – Просто не могу сочинить посвящение.       – Помочь? – улыбнулся Айзек.       На мгновение в чёрных, как их общая фамилия, глазах мелькнула тень сомнения.       – Я справлюсь сама.       Некоторые вещи не меняются даже после стольких лет. Уэнсдей по-прежнему пользовалась пишущей машинкой вместо компьютера. И до сих пор считала любую помощь проявлением слабости.       – Разумеется. Удачи!       Он чмокнул жену в макушку и покинул кабинет. Она же целую минуту смотрела на закрывшуюся за ним дверь.       За годы их отношений Уэнсдей создала больше десятка криминальных романов. И каждый из них был посвящён Айзеку. Правда, лишь в её голове. Она не желала выставлять свои чувства напоказ.       А нынешним утром резко передумала.       Потому что дописала финальную книгу цикла о приключениях Вайпер де ла Муэрте и Альберта Ивнинга. И ей безумно захотелось признаться ему в любви публично.       Почему-то нужные слова давались ей с трудом. Вернее, совсем не давались. Она перебрала в уме, наверное, сотню вариантов и, отвергнув их все, решила, что её настиг творческий кризис.       Затем появился Айзек, и…       Она вздрогнула.       Нужные слова всё-таки нашлись!       Что ж, ничего нового. Найт всегда вдохновлял её одним своим присутствием.       Уэнсдей вставила в машинку чистый лист и напечатала, возможно, самые главные строчки в своей жизни.       «Посвящается тому,       кто однажды и навсегда       стал моей тьмой, –       Айзеку Найту». ***              Айзек спустился в гостиную. Судя по доносившимся оттуда крикам, плоды их с Уэнсдей любви в очередной раз вознамерились прикончить друг друга.       – Я поджарю твою задницу, Оуэн!       – Размечталась, Джейн! Это твоя задница заполыхает после того, как я перенаправлю разряд.       Найт глубоко вздохнул. Что за проклятие быть отцом двух разнополых, вечно бунтующих подростков?       Шестнадцатилетний Оуэн унаследовал его внешность и дар, в то время как пятнадцатилетняя Джейн являла собой точную копию Уэнсдей. Только, к большому неудовольствию прабабушки Хестер и бабушки Мортиши, она родилась не Вороном или Голубем, а электрокинетиком.       Зато, когда её способности впервые проявились, дедушка Гомес разрыдался от счастья, брат дедушки Фестер сделал сальто назад и едва не свернул себе шею, а дядя Пагсли, одержимо танцуя, вывихнул правую ногу.       – Что вы опять не поделили?       В воспитании детей Айзек придерживался исключительно дипломатического подхода. Уэнсдей же обычно хватало ледяного взгляда в сторону отпрысков – и они вмиг становились шёлковыми.       – Всё в порядке, пап. – Оуэн многозначительно воззрился на сестру.       Та коротко кивнула.       Итак, детишки задумали поиграть в молчанку. Другого он от них и не ожидал.       – Ладно, – усмехнулся Найт-старший. – Притворюсь, что поверил.       Развернувшись на сто восемьдесят градусов, он двинулся в лабораторию.       – Это тебе за то, что шарил телекинезом под юбкой у моей лучшей подруги!       Негодующий голос дочери донёсся до него уже в холле. Следом послышался треск. Джейн генерировала молнию и явно собиралась запустить ею прямиком в брата.       Айзек предпочёл не вмешиваться. Оуэн выкрутится. Он чересчур способный малый. В конце концов, умудрился перещеголять родного отца. Сам Айзек осознал, что телекинез можно использовать столь экстравагантным способом, будучи на полгода старше.       – Она тебе рассказала?! – ужаснулся Оуэн. – О’кей. Теперь начну выбирать тех, с кем ты не дружишь.       Джейн тотчас пошла в атаку. Швырнула в него с полдюжины молний подряд. Он легко их отразил, послав все до единой в камин, и силой да Винчи прижал руки сестры к её же телу. Она затравленно уставилась на него.       – Успокоилась?       – Да.       Выждав около десяти секунд ради подкормки собственного эго, Найт-младший выпустил Джейн из телекинетической хватки. Подскочив к нему, она выпалила:       – Хоть ты и придурок, Оуэн, я всё равно люблю тебя. И всегда буду любить. Ты ведь мой брат.       Он планировал ответить ей колкостью. Однако Джейн внезапно обняла его за шею и поцеловала в щёку.       Оуэн застыл. Конечно, сестра дарила ему поцелуи и раньше. Но этот отличался от всех предыдущих. Мягкие влажные губы Джейн касались его кожи отнюдь не бегло и невесомо – они буквально ласкали её. Покусывали, втягивали, словно издеваясь или наказывая.       Ощутив, как низ живота предательски наливается кровью, он нервно сглотнул. Это чертовски неправильно – так реагировать на свою сестру!       И тут её губы скользнули по его скуле. Шумно выдохнув, Оуэн капитулировал. Его ладони легли на талию Джейн. Природа не может ошибаться! Следовательно, его реакция закономерна.       Что-то простонав, Джейн провела кончиком языка по линии его челюсти. Оуэна охватила дрожь. Ни одна девчонка, целуясь с ним, не доводила его до подобного состояния. С Джейн он натурально плавился изнутри.       А потом она отстранилась. Цинично бросила его со стояком посреди гостиной и направилась к двери.       – Джейн! – хрипло окликнул сестру Оуэн.       Она обернулась.       – Слушаю.       – Я тоже тебя люблю, – проквакал он.       Её лицо приобрело загадочное выражение.       – Я знаю, Оуэн. Вспоминай об этом почаще.