История 14. О костюме

— Папы-ы-ы! — громкий вскрик и быстрый топот маленьких ножек заставил Серёжу и Артёма мигом оторваться от своих дел и подскочить навстречу опасности.              Тёмку они уложили спать ещё полчаса назад, а значит, произошло что-то очень нехорошее. Конечно, всегда оставался шанс, что это Клёпа разбудила его своим падением со штор, но всё-таки исключать что-либо тревожное не стоило.              — Пап! — ТёмТёмыч залетел к родителям в комнату и чудом не врезался в Шевелева, который уже к тому времени выскочил к сыну.              — Тём, Тёма, что такое? — Серёжа мигом присел перед ним и ощупал, проверяя, что с ним могло произойти, и почему-то на автомате потрогал руки и ноги.              Ага, Тёма наверняка навернулся с кровати и сломал себе всё конечности, само собой. Хотя, с их егозы сталось бы что-нибудь такое по случайности вытворить.              — Папы, вы не будете меня ругать? — Тёмыч несколько виновато и смущённо поднял на них взгляд, и тревога Серёжи немного улеглась.              Что ж, кажется, здоровью и жизни сына ничего не угрожало, а с остальным они как-нибудь разберутся.              — А почему мы тебя должны ругать? — спросил Артём и тоже присел перед сыном. — Что случилось, Кноп?              Тёма уткнулся взглядом в пол.              — Я забыл вам сказать, что я завтра буду играть в сказке. У нас театральная постановка.              Серёжа нахмурился. Что-то про сказку он слышал на родительском собрании, но Тёмыч тогда только начал выздоравливать после тяжёлого ОРВИ, и никто его в детский спектакль в итоге не позвал: кому нужен хрипящий юный актёр? А Тёмка только неделю как говорить нормально начал.              — Так, про сказку помню… Тебя неожиданно на роль поставили? — удивился Шевелев. — А на кого?              — На колобка, — признался Тёма. — На главную. Нина Ивановна сегодня сказала, что я лучше всех сказку знаю. Лучше, чем Марк. Он даже все слова забывает! И Марка убрали из сказки, теперь я — главный актёр!              Твою ж…       Внутри Серёжи всё похолодело от постепенного осознания масштабов звездеца.              — Погоди… Я правильно понимаю, что у вас премьера уже завтра, а тебя только сегодня утвердили?              — Ага, — сын чуть улыбнулся. — Мне сказали, что я талантливый! И всё быстро запоминаю!              Что правда, то правда: актёрское мастерство Тёмыч перенял от обоих родителей в двукратном размере и иногда плакал слишком реалистично, когда очень не хотел в садик и «признавался», что у него болит живот, рука, нога, пятка и подбородок. Даже Шевелев не всегда понимал, когда ТёмТёмыч придумывал, зато Гаус каким-то непостижимым образом выучил сына в этом плане «отыдо». Но это не помогало выводить врунишку на чистую воду, потому что Артём преспокойно разрешал ему «остаться дома» (а точнее, забирал его с ними в офис, где обрадованный Тёма очаровывал всех девушек и шалил вместе с маленькой Венерой и изредка Ваней). Шевелев считал, что Артём слишком много ему позволял, Артём же аргументировал: если сын не хочет в сад, пусть не ходит.              Слава Венере: девчушка в офисе так часто кидалась в рыдания, если какая-то игра шла не по её правилам, что на следующий день Тёмыч и сам рвался посещать детсад, лишь бы не оставаться один на один с боевой подругой. Кажется, у Венеры и Гауса был какой-то свой хитрый план по манипуляции Тёмыча.              — Так, ты завтра играешь главную роль?.. И нас вечером не предупредил?.. — Серёжа вздохнул, а Тёма потупил взгляд. — Да что ж ты будешь делать… Стас нас прибьёт, конечно, что мы снова отпросимся.              — Тёмушка, да ты не волнуйся. Мы всё равно придём! — Гаус погладил сына по вихрастой голове.              Родители всегда стремились посещать все мероприятия, в которых участвовал Тёма: во-первых, им и самим было интересно посмотреть на их сына и таким образом ещё и поддержать его в новых начинаниях, во-вторых, Серёжа читал книги и помнил, насколько важно для ребёнка видеть близкого человека в такие волнительные моменты. Да и до сих пор помнил отчаянный грустный взгляд сына на прошлый Новый год, когда Серёжа с Артёмом из-за пробки опоздали на начало утренника и как Тёмка был счастлив, когда наконец увидел родителей. Так что упускать театральную постановку, в которой их сын неожиданно будет играть главную роль, точно нельзя.              — Пап, там… прости, — Тёма поджал губы. — Мама Марка даже не сделала и не купила костюм. И… я вам забыл сказать. Нина Ивановна просила передать, что костюм нужен, и в чат написала… А я забыл напомнить.       Твою-то мать!              Всё бы ничего, да только буквально пару дней назад Шевелева со скандалом выбросила из детсадовского чата одна из родительниц, когда он возмутился очередным нелогичным сбором средств. Артёма при этом в чате почему-то оставили, но он сообщения там даже не читал: говорил, психика будет здоровее, а важные вещи он и так узнает. Зато про костюм сына, который нужен уже завтра утром, в курсе не оказался. Именно поэтому Серёжа теперь и смотрел на него злым взглядом.              — Артём Андреевич, ну и какого хрена?              — А я что? Нина Ивановна могла бы и позвонить, — заявил Артём и достал телефон. — А в чате меня никто там не отмечал, тэги не ставил. Читать их сообщения все подряд мне элементарно некогда, я приехал сегодня почти в девять!              — Складывается у меня такое ощущение, что нас просто хотят вытравить из группы за наши неудобные вопросы к руководству, — нахмурился Серёжа, взял ничего не понимающего Тёму на руки и встал с ним. — Но мы не сдадимся.              — Пап, ты не злишься на меня? — сонно и немного виновато спросил Тёмыч.              Серёжа вздохнул. В глубине души немного ворчал, конечно, но что взять с пятилетнего? Да и сын и без того расстроенный.              — Нет, не злюсь, зайка, — он поцеловал Тёму в лоб. — Я только на твоего папу злюсь, что он сообщения не читает. За подготовку костюмов так-то работники детсада и родители отвечают, но не дети. Пойдём в кроватку, тебе спать всё-таки надо. А мы будем решать вопрос. В частности, накосячивший папа Артём.              — А я что? Ты вообще скандалил так, что тебя удалили! — возмутился Гаус, но Серёжа уже ушёл с сыном в его комнату.              После ласковых укачиваний и прочитанной сказки успокоенный ТёмТёмыч наконец уснул, и Серёжа с тяжёлыми мыслями вышел к Артёму, осознавая, что сегодняшнюю ночь им в очередной раз не спать. А они и так только недавно начали относительно высыпаться, ибо Тёма при болезни так страшно кашлял и хрипел, что родители боялись его оставлять и по очереди дежурили у его кровати.              Гаус сидел на кухне с наверняка уже остывшей чашкой чая, нервно покусывал губы и искал что-то в телефоне.              — Это кошмар, — вздохнул Артём, когда Шевелев зашёл в комнату. — Кто бы мог подумать, что я не найду в Москве костюм, блять, колобка!              — Серьёзно?              — А то, — фыркнул он. — В основном все костюмы на колобка на взрослых аниматоров. На ребёнка нашлись несколько, но один нашему Тёмкину явно великоват будет, а другой выглядит скорее как Незнайка на минималках, не пойму, что там вообще от колобка. На Авито мне ответила всего одна мать и сказала, что к завтрашнему утру никак не получится. Ещё в Подмосковье есть, но там тоже можно забрать только утром, а мы физически не успеем смотаться и привезти в садик.              Шевелев взвыл.              — Ну вот и какого чёрта ты не читаешь чат!              — Там сообщение о том, что нужен костюм, было хрен знает когда, я задолбался читать споры, — заметил Артём. — И зачем писать в общий чат без тэга, просто «Артём Андреевич»? Я будто все вечера должен не с сыном быть, а в их чате! Извините, я освободился поздно, я хочу хотя бы полчаса свободного времени провести с ребёнком, а не с кучей помешанных на скандалах родителей. Естественно, я не увидел! Но, кстати, узнал, что опять надо сдавать на капремонт. Там наш детсад в какую-то программу вошёл, где часть финансирования покрывают граждане…              — Да пошли они! — возмутился Серёжа. — Потом я с твоего телефона устрою им кузькину мать. Что с костюмом делать?! Ты представь, что будет, если у Тёмыча не будет костюма? Он расстроится, распереживается, всё выступление под угрозой, а для него это удар!..              — Сделаем, — резюмировал Артём. — Что нам остаётся?              — Ага, ты серьёзно? — фыркнул Шевелев. — Из чего мы сделаем? Из говна и палок?              — Не-а, — Артём вдруг ехидно заулыбался и открыл какую-то вкладку на телефоне. — Я тут кое-что вспомнил…       Прошло где-то около часа, и в их квартиру завалилось всё семейство Горох-Сапрыкиных. Точнее сказать, завалились Горох, Сапрыкин и дремавшая на руках Сапёра Пашка. Близнецы Лёша и Серёжа преспокойно себе спали в люльках в руках Гороха и вообще не обращали внимания на происходящее.              — Это… что? — в шоке посмотрел Шевелев на друзей и, в частности, на огромный пакет, привезённый и притащенный Лёхой.              — Тут костюм цыплёнка, в который мы Пашку обряжали, когда она в детском саду играла, — объяснил Сапёр.              — Я как раз об этом вспомнил и Серёге написал, — объяснил Артём. — Может, из цыплёнка получится соорудить костюм колобка? Он же тоже жёлтый такой… Правда, я хотел сам подъехать и забрать, но Серёга сказал, что приедет на помощь.              — А мне одному дома с детьми скучно будет и я тоже хочу шить костюм, — заявил Сапёр. — К тому же, Пашка очень упрашивала к вам поехать, это она в дороге уже задремала. Я её положу у вас?              Только тогда Серёжа наконец отмер, кивнул и проводил Лёху в комнату к спящему Тёмычу. Пашка и Тёма неоднократно ночевали вместе, так что они спокойно положили Павлу рядом — благо, параметры большой кровати это позволяли, и вышли к остальным. Мелких в люльках оставили в комнате Артёма и Серёжи. К тому времени к ним приехал и Максим с какой-то пальчиковой жёлтой пряжей, которую ему всучила Олеся.              — Я, конечно, понимаю, что мы друзья, но это как-то перебор, — усмехнулся Шевелев. — Мы бы с Артёмом сами…              — Ой, отстань, — Макс махнул рукой. — Тёмыч у нас сын полка, что мы, костюм ему за ночь не сбацаем? Кстати, а вы знаете, что действие сказки про Колобка разворачивается на Пасху?..              Так под рандомные факты от Макса, ворчание Гороха, усмешки Лёхи и возмущения Артёма и Серёжи они начали придумывать дизайн будущего костюма, и это стало настоящей проверкой на прочность и дружбу. Переругаться успели не один и не два раза, но старались делать это втихую: не хотелось бы разбудить детей. Так что в гостиной стояло почти постоянное злое шипение, Волдеморт бы позавидовал.              Поначалу выяснилось, что костюм цыплёнка для Тёмки будет мал в ногах, но Гаус предложил ликвидировать это длинными жёлтыми носками, которые у их сына имелись… но не слишком-то подходили.              — Там по всем носкам разрисованы черепашки ниндзя! — возмущался Серёжа Шевелев. — Ты серьёзно?              — А что, колобок не может быть фанатом мультфильмов? И вообще, он у нас современный колобок! — отбрил Макс. — Кстати, а вы знаете, что на самом деле Колобка испекли не в печи, а на сковороде?..              В Зайца после этих слов полетела сшитая голова цыплёнка, из которой впоследствии Сапрыкин предлагал сделать круглое туловище колобка, и Гаус его поддержал. Глядя на обезумевшие глаза на костюме головы цыплёнка, Шевелев забраковал эту идею. Не хватало ещё, чтобы их сына на смех подняли.              Следующий вопрос был в кофте, которая была слишком уж пушистой, на взгляд Шевелева. Максим предложил её побрить, Артём — заменить, Горох и Лёша переглянулись и одновременно заявили, что и так сойдёт.              — Это у колобка такая корочка! Пушистая, зато вкусная, — заявил Горох. — Как единственный из вас, кто очень хорошо готовит, я должен заметить, что всё в порядке и у колобка так вполне может быть. Пропёкся он так!              — А вы знаете, что изначально колобок был пресной лепёшкой, а не кругляшом? — заявил Заяц.              В итоге именно его заставили немного подровнять «пушистость» свитера — лишь бы заткнулся со своими фактами про колобка.       Но самым большим вопросом стало сделать форму самого колобка — всё-таки круглую по всем известному канону. Голову цыплёнка в итоге спрятали за диван подальше от пышущего энтузиазмом Артёма, Лёха и делавший «причёску» свитеру Макс предлагали набить круг ватой или старой одеждой. Шевелев матерился, что это будет смотреться страшно, Лёха же считал, что ребята загонялись и можно просто нарядить Тёму в жёлтый костюм и пришить буквы «колобок» к свитеру. К слову, эта идея понравилась всем, кроме Гороха и Артёма, которые дружно скривились.              — А зачем тогда вообще с костюмом париться? Просто нарядите его в жёлтое и повесьте бумажку с распечатанным текстом! — фыркнул Горох. — Нет уж, давайте что поинтереснее!              — Кстати, а вы знали, что колобка экранизировали в Голландии?..              Этот факт уже никто не слушал, потому что в какой-то момент Артём вдруг резко вскочил и убежал на балкон, чем обескуражил всех в комнате.              — Надеюсь, он не сошёл с ума от приготовлений костюма и не пошёл вешаться, — заметил Лёша и достал странную пряжу с петельками. — Слушай, Серёг, а может, из неё как раз можно сплести что-то вроде носочков для Тёмы? — он протянул связку Гороху. — Павлуша же из такой пряжи в детском саду себе рукавички связала, помнишь? Уж раз дошколята смогли, что, у нас не получится?              В словах Сапрыкина явно имелся резон.              — Я надеюсь, в Ютубе уже имеются видеоуроки на эту тему, — выдохнул Шевелев и достал свой телефон.              Слава Интернету: на видеохостинге оказались не только уроки по плетению носочков, но и даже тапочек. После обсуждения и краткого просмотра видео решили, что у Тёмы всё-таки будут именно тапочки: и удобнее, и плести их вроде как быстрее и проще, но сделать их более длинными в зоне лодыжек, так что скорее это были бы маленькие валеночки. Эту ответственную миссию в итоге доверили Лёше, который усадил себе под бок Клёпу и начал методичный процесс вязания, в то время как кошка довольно завалилась на бок и начала играться со странной пряжей.       Спустя пару минут на балконе послышался какой-то грохот, наверняка рухнули коробки, которые там складировались уже чёрт знал сколько времени, и Серёжа пошёл выпытывать, до чего додумался его муж и живой ли он там вообще.              Артём в это время стоял на стремянке и рылся где-то на старом шкафу, оставшимся здесь ещё от их арендодательницы.              — ТёмАндреич, ты что задумал? — Шевелев с явным недоумением смотрел на бешеные поиски Гауса по всему балкону.              — Ты, случаем, не помнишь, куда у нас делась проволока? Прямо хорошая такая, крепкая, плотная? Помню, что была… — Артём чуть выпрямился. — Чёрт, точно была…              — Да ты сам сюда запихиваешь всё непостижимым образом, — фыркнул Серёжа. — Но какой-то моток ты в шкаф засунул. Мы Тёмке поделку делали с её помощью, помнишь?              — Точно!       Моток действительно нашёлся, и Артём схватил его, после чего быстро слез со стремянки, резко притянул Серёжу к себе и на эмоциях быстро поцеловал в губы. Секунда — и он уже ринулся в гостиную.              — Пацаны, я придумал, как сделать колобка! Только теперь нам нужна какая-то жёлтая ткань… У меня старая футболка была… Серёж, найдёшь среди моих вещей?              Следом вышедший с балкона и ошарашенный поцелуем (в приятном смысле) Серёжа кивнул и пошёл искать необходимое.              В голову Артёма пришла необычная, но рабочая идея: вместо того, чтобы делать огромный и наверняка тяжёлый для Тёмыча шар для колобка (особенно если делать его из головы «цыплёнка»), скрутить из проволоки огромный круг и уже его обтянуть тканью, чтобы получился такой «почти 2D», как уточнил Артём, плоский «колобок». Уже на нём или нарисовать, или вышить глаза и улыбку, а чтобы этот колобок прекрасно держался на Тёме — сшить ремешки, прикрепить их к кругу и надеть на него спереди, как рюкзачок.       Вопрос был только в том, чтобы найти жёлтую ткань в половину третьего ночи… И Артём очень вовремя вспомнил о своей старой растянутой футболке оверсайз. К слову говоря, Серёжа порывался выкинуть её ещё года четыре назад, но Артём негодовал и требовал оставить его вещи в покое, даже если они растянуты и видели Тутанхамона ещё живым. И надо же, как сразу согласился Гаус использовать свою футболку ради костюма сына…              — Если бы я знал, что так легко исправиться от этого ужаса в нашем шкафу, я бы Тёмыча ещё раньше подговорил, — усмехнулся Серёжа, ласково наблюдая за сосредоточенно распарывающим свою футболку Гаусом. — Надо придумать, на что использовать твои бирюзовые шорты!              — Не смей трогать мои шорты, — буркнул Артём. — А то я конфискую твой эмо-свитер.              — Тебе не пойдёт, — усмехнулся Лёша, который в это время отвлёкся от вязания и сгибал проволоку в круг, а Горох с Максом заматывали её изолентой, чтобы та держалась надёжнее.              — К тому же, в чём он будет ходить летом, если не в шортах тех? — усмехнулся Макс. — У него больше ничего нет.              — Будет ходить в одних трусах, — фыркнул Серёжа.              — Как ты в гостинице в Омске? — засмеялся Горох. — Я до сих пор жалею, что Стас запретил вставлять этот ролик с тобой в наш влог.              — А ведь Люда так сражалась за это видео с Шеминовым! — хохотнул Гаус. — Так хотела, чтобы оно осталось! Говорила, что это наш рейтинг поднимет.              — И член Артёма тоже, — выпалил Шевелев и, поняв, что именно умудрился ляпнуть, мигом переключился на Зайца. — Макс, ну вот как ты ленту мотаешь, а?..              Естественно, попытка переключить внимание с пошлой шутки не удалась, и Гаус просто истерично хохотал вместе с Горохом и Сапрыкиным.              — Ох, Серёжка, я тебя тоже люблю, — мягко сказал Артём и разгладил ткань футболки.              Сердце Шевелева радостно ёкнуло от романтичных слов Гауса (как и каждый раз, даже спустя столько лет), но внешне он лишь усмехнулся и фыркнул:              — Не пытайся меня задобрить, я всё равно выкину твои шорты.              — Если хотел, чтобы я по дому ходил в одних трусах — так бы и сказал, — хихикнул Гаус и отложил ножницы.              — Артём, ты будь осторожнее, — заметил Лёша и, отпустив замотанную проволоку, снова взялся за вязание тапочек. — Я вот так по дому в трусах ходил — и всё, Серёжа напал, в итоге результатом этого стала Пашка. Или вы не против второй ляльки? Если не против — то хорошо, тогда можно и без трусов. Но только когда Тёмыч в садике.              Шевелев и Гаус посмотрели на Сапрыкина с таким ужасом, что тот пожелал заткнуться и уткнуться в вязание дальше. Нет, они очень любили своего Тёмыча, до безумия, но вывезти сейчас второго ребёнка явно бы не смогли: им за глаза хватало егозы Тёмы, который в рандомный момент мог попытаться засунуть карандаши в розетку (даже учитывая, что ему не раз и не два говорили об опасности этого), застрять в духовке (пока его отец методично застревал в стиральной машине), расцеловать очевидно лишайного уличного пса и сломать зуб в попытке вскрыть очень упрямый киндер-сюрприз.              — Чур в следующий раз рожаю не я! — заявил Артём и забрал у Гороха с Максом готовый каркас из проволоки для будущего колобка.              — Почему? У тебя уже опыт есть! — возмутился Шевелев. — И вообще, я не могу, я очень занят, я вот прямо сейчас… Буду на Шкоду ругаться, ну ёб твою мать, а ну слезла со штор!..              …наутро Тёма очень сильно удивился и обрадовался, когда заметил рядом с собой свою боевую подругу и внаглую её растолкал.               — Пашка! Паш!              — М-м… — сонно пробубнила девочка. — Тём, отстань…              — Паш, а ты что тут делаешь? Тебя ж не было! Ты как появилась?! — недоумевал Тёмыч.              Тяжёлый вздох — и Павла открыла глаза и развернулась к нему.              — Ты невыносимая задница, ты не даёшь мне спать, — буркнула она. — Мы приехали, потому что папы захотели помочь твоим папам сделать тебе костюм.              Тёма мигом всё вспомнил.              — Подожди, колобка?! Они сами сделают мне колобка?!              — Ну ты и тупень, — усмехнулась Пашка и откинула одеяло. — Конечно! Пошли посмотрим, вдруг уже сделали?              — Да, пойдём! Скорее! — Тёмыч чуть было не навернулся с кровати, но быстро вылез и потопал следом за подругой.              Стоило им выйти из комнаты — как сразу почувствовали вкусный пряный аромат. На кухне раздавались тихие и осторожные мужские голоса.              — Папа колдуны готовит! — догадалась Павла и первой побежала к комнате.              На кухне у плиты в самом деле стоял Горох, а рядом с ним, чуть толкаясь, кашеварил и Шевелев. Мужчины о чем-то смеялись, но стоило им увидеть детей — мигом отвлеклись от своих разговоров.              — О, проснулись? Да вы ещё рано, ещё полчасика могли поспать, — улыбнулся Горох и приобнял одной рукой подскочившую к нему дочку.              — Во всём вини Тёмыча, это он меня разбудил! — сразу заявила Пашка.              — Эй! Я был в шоке от твоего присутствия! — воскликнул ТёмТёмыч и подошёл к отцу. — Папочка… А вы правда мне костюм сделали?              С улыбкой Серёжа выдохнул и, отключив свою конфорку, наклонился к сыну и взял его на руки.              — Правда сделали. Только покажу чуть позже, там в комнате дядя Лёша и дядя Максим ещё спят. А с вашей воспитательницей я сегодня серьёзно поговорю, чтобы не устраивала для родителей такие квесты, — выдохнул Шевелев и ласково поцеловал сына в лобик. — Температуры нет?              — Не-а, я готов играть колобка-а-а-а! — воскликнул ТёмТёмыч и захихикал. — Хочешь, я тебе все-все слова свои расскажу?              — А давай! — Серёжа широко улыбнулся. — А то Павла и дядя Серёжа в детский садик к тебе попасть не смогут и тебя-актёра увидеть, так что отыграй для них сейчас!..              …И перед семейством Горохов-Сапрыкиных, и в детском саду Тёма отыграл прекрасно. Причём их костюм, слепленный буквально из того, что было, выглядел ничуть не хуже дорогих покупных (особенно Лисы — бедная девочка Мия из группы ТёмТёмыча, она выглядела буквально как чучело из мема). Так что абсолютно довольный произведённым впечатлением, а потом и самим выступлением ТёмТёмыч гордо хвалился всем своим детсадовским друзьям, что его родители «настолько крутые, что сами умеют делать костюмы, а не заказывать во всяких там магазинах!».       Правда, после этих слов у половины игравших в спектакле детишек случилась истерика: они дружно решили, что раз их родители заказали им костюмы где-то на стороне, а не старались делать самостоятельно, значит, они их, своих детей, не любят, «а вот Тёму папы очень любят!».       — Как изменились времена, — присвистнул Артём, помогая сыну переодеваться из костюма в обычную одежду. — Когда я был мелким, покупной костюм у кого-то был чем-то очень крутым и все остальные дети завидовали. А теперь всё наоборот вышло: если родитель сделал костюм сам — это уже показатель любви к ребёнку!              — Да я вас и так люблю, и без шитья костюма, — улыбнулся Тёма, снимая связанные тапочки. — Ой, а можно я их себе оставлю и буду дома носить? Они такие мягкие, такие удобные!              — Само собой, — усмехнулся Серёжа. — Дядя Лёша будет счастлив, что его вязаные тапочки так тебе полюбились.              — Ага, и теперь такие же тапочки себе затребовала от него Павла, — засмеялся Артём. — Бедный Лёха.              — Ничего, пусть скажет спасибо, что у него сыновья мелкие, а то пришлось бы три пары вязать, — заметил Шевелев.              В будущем, к слову говоря, Лёше действительно пришлось ещё не раз и не два вязать такие тапочки: и всем своим детям, и детям друзей. Позже он с лёгкой подачи Павлы начал вязать ещё и носки, свитера и даже огромные пушистые пледы.              Но в какой шок впал Лёша, когда годы спустя уже почти семнадцатилетний ТёмТёмыч попросил его связать конверт для новорождённой — словами было не передать.              Но это уже совсем другая история.