Глава 2. Выпускной бал.

Утро выпускного начинается с бесконечного стука каблуков по паркету. Мия стоит перед зеркалом в своей комнате уже сорок минут, но всё ещё не может решить – заколоть волосы или оставить распущенными.

Комната залита солнечным светом, пылинки танцуют в лучах, и всё вокруг кажется слишком ярким для такого дня. На кровати лежит платье – нежно-голубое, почти воздушное, с открытыми плечами и тонкой кружевной отделкой по подолу. Мия купила его три недели назад вместе с одноклассницами, смеясь и примеряя десятки вариантов. Тогда это казалось важным. Сейчас – просто пустая формальность.

Она берёт телефон и смотрит на экран. Два пропущенных от отца. Но всего лишь одно сообщение.

Прости, дочка, срочный созвон с токийским филиалом. Я приеду завтра утром. Дэймон тебя отвезёт на выпускной бал и встретит. Будь умницей.

Мия читает сообщение три раза перед тем, как положить телефон экраном вниз. В груди разрастается холод, который она научилась глотать, не жалуясь на него.

— Конечно, пап, — шепчет она в пустой комнате.

* * *

Когда часы показывают половину седьмого, Мия уже полностью готова. Волосы мягкими волнами спадают на плечи, лёгкий макияж подчёркивает глаза, губы блестят персиковым блеском. Она смотрит на себя в полный рост – платье сидит идеально, подчёркивая тонкую талию и открывая ключицы. Мамин кулон на цепочке – тот самый, что вчера поправлял Дэймон – лежит ровно в ложбинке.

Она берёт клатч и выходит в коридор. Сердце колотится, хотя она не понимает – от волнения перед балом или от того, что знает, кто сегодня её встретит.

В холле первого этажа слышны голоса. Один – Марты, второй – низкий и хрипловатый, от него внутри всё сжимается.

— Мисс Гилберт уже спускается, мистер Риверс.

Мия останавливается на верхней площадке лестницы, и ей кажется, что весь дом замирает. Дэймон стоит внизу у подножия, прислонившись плечом к стене. На нём надета чёрная рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей. В руке он держит телефон, но поднимает глаза ровно в тот момент, когда она делает первый шаг.

И замирает.

Мия видит, как его челюсть сжимается, как взгляд темнеет, проходя по ней медленно – от туфель до волос, задерживаясь на открытых плечах, на цепочке, на губах. Он не моргает несколько долгих секунд, и молчание становится оглушительным.

— Привет, — тихо говорит она, спускаясь ниже.

Каждый шаг отдаётся эхом в тишине. Дэймон не отвечает. Он просто смотрит, и в его глазах – что-то первобытное и голодное, от чего Мия чувствует, как жар приливает к щекам.

Она доходит до последней ступеньки и останавливается на расстоянии вытянутой руки.

— Ты чего молчишь? — стараясь казаться лёгкой, спрашивает она. — Я похожа на пугало?

— Нет, — выдыхает он, и голос звучит глухо.

Дэймон прочищает горло и отталкивается от стены, делая шаг к ней. Теперь между ними меньше метра. Его взгляд опускается на цепочку, потом снова поднимается к глазам.

— Ты... — он не заканчивает фразу. Просто качает головой, словно не находя слов.

— Я что?

— Ты выглядишь... — Дэймон делает паузу, и Мия видит, как на скулах играют желваки. — Взрослой.

Он произносит это с нотками, в которых слышится откровенная борьба. Комплимент ли это? Или предостережение? Или и то, и другое?

— Спасибо? — неуверенно улыбается она.

— Поехали, малышка Мия, — резко говорит Дэймон, разворачиваясь к двери. — Не хватало, чтоб ты опоздала на свой первый взрослый праздник.

Он называет её «малышка Мия», но в голосе больше нет той привычной снисходительности. Теперь это звучит почти как предостережение. Или как напоминание самому себе.

* * *

В машине тишина становится почти физической. Дэймон ведёт «мерседес» уверенно, одной рукой, переключая передачи короткими, отработанными движениями. В салоне пахнет кожей и его парфюмом – горьким, древесным, слишком мужским. Мия сидит на пассажирском сиденье, положив клатч на колени, чувствуя, как платье чуть приподнимается, когда она меняет позу.

Дэймон бросает быстрый взгляд в её сторону. На её колени. На её губы, блестящие в темноте салона. Держится ровно секунду, потом отворачивается, сжимая руль чуть сильнее.

Мия замечает. Она не может не заметить – как его взгляд опускается, задерживается, возвращается с видимым усилием к дороге.

— Что? — вырывается у неё.

— Ничего.

— Ты смотрел на меня.

— Я проверял, пристёгнута ли ты.

— Я пристёгнута.

— Я вижу.

Диалог как натянутая струна. Мия чувствует, как её лёгкие сдавливает тишина, и хочет разрядить обстановку.

— Спасибо, что отвёз меня. Папа написал, что у него встреча.

— Мог бы и отменить, — жёстко бросает Дэймон, и в голосе звенят стальные нотки. — Это твой выпускной. Ты – его дочь.

— У него работа.

— У него всегда работа, Мия. В этом доме никто не отменял работу ради семьи, даже когда жива была твоя мать.

Он произносит это с такой горечью, что Мия вздрагивает. Она не привыкла, чтобы кто-то так открыто говорил об отце. Но Дэймон не просто говорит – он бросает это как обвинение.

— Не надо, — тихо просит она. — Сегодня я хочу не думать о плохом.

Дэймон бросает на неё быстрый взгляд, и в его глазах что-то мелькает – сожаление, злость, нежность – одно за другим.

— Хорошо. Сегодня – только хорошее.

Он переводит взгляд на дорогу, но его пальцы на руле по-прежнему напряжены.

* * *

Школьный актовый зал украшен гирляндами и шарами. Музыка гремит, одноклассники смеются, кто-то танцует и делает селфи. Мия входит внутрь в потоке других выпускников, ощущая, как взгляды скользят по её платью. Она слышит несколько одобрительных свистов и лёгкую щекотку от чужого внимания.

Дэймон остаётся в холле, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он сказал, что будет ждать и заберёт её в одиннадцать. Я никуда не уйду, так что не теряйся. Тон был твёрдым, словно он давал обещание только самому себе.

Мия пытается раствориться в музыке, танцует с подругами и смеётся над глупыми шутками, но краем глаза постоянно ищет знакомый силуэт. Дэймон стоит в дверях, не сводя с неё взгляда, и от этого по спине бегут мурашки.

Через час к ней подходит Кэмерон – один из тех парней, кто весь год сидел на задней парте и громче всех шутил про её «слишком правильную» жизнь.

— Мия Гилберт, ты сегодня просто богиня, — объявляет он слишком громко, обдавая её запахом дешёвого пива и одеколона.

— Спасибо, Кэмерон.

— Потанцуем?

Прежде чем она успевает ответить, он уже берёт её за руку и тянет в центр зала. Мия пытается высвободиться, но Кэмерон держит крепко, притягивая к себе слишком близко.

— Расслабься, Мия, сегодня выпускной, — шепчет он ей на ухо, и его рука скользит по спине ниже талии. — Ты весь год была такой неприступной. Может, хватит?

— Кэмерон, убери руки, — голос Мии становится твёрже, но на танцполе слишком громко, и её почти не слышно.

— Ой, да ладно тебе, маленькая леди. Или тебя только старики возбуждают?

Он кивает в сторону входа, где стоит Дэймон. Этот жест – скорее пьяная наглость, чем осмысленная провокация. Но Мия чувствует, как внутри закипает злость.

— Ещё раз тронешь меня – пожалеешь, — говорит она, глядя Кэмерону прямо в глаза.

Но пьяный парень не слышит. Он смеётся и пытается обнять её за талию.

В следующий момент между ними возникает стена. Тень накрывает обоих, и Мия чувствует запах древесного парфюма.

— Руки убрал, — голос низкий и спокойный, но в нём слышится слишком сильный холод.

Кэмерон замирает и медленно поднимает голову. Дэймон стоит перед ним – на голову выше, плечи шире, взгляд тёмный, без единого намёка на улыбку.

— Слушай, мужик, мы просто танцуем, — мямлит Кэмерон, отступая на шаг.

— Я сказал – убери руки. Мне повторить на другом языке?

Дэймон не повышает голос. Ему это не нужно. Он выглядит так, будто готов разорвать Кэмерона голыми руками, и от этого зрелища у Мии перехватывает дыхание.

Кэмерон резко отпускает её и поднимает руки в примирительном жесте.

— Да пожалуйста. Она того не стоит.

Он отступает в толпу, и Дэймон провожает его взглядом, полным убийственного спокойствия. Потом поворачивается к Мие, и выражение его лица мгновенно меняется – злость исчезает, остаётся только тёмная тревога.

— Ты в порядке?

— Да, я сама могла с ним справиться, — выдыхает она, чувствуя, как губы дрожат.

— Я знаю. Но не сегодня.

Он берёт её за руку – крепко, собственнически, и выводит из толпы на свежий воздух, на балкон за актовым залом. Ночь пахнет сиренью и сырой землёй. Мия опирается на перила, делая глубокий вдох.

— Спасибо, — тихо говорит она.

Дэймон стоит рядом, опираясь на перила с другой стороны, глядя в темноту. Между ними почти ничего нет, но она чувствует его присутствие – жаркое, давящее.

— Я не должен был вмешиваться, — неожиданно говорит он. — Ты могла решить сама.

— Но вмешался.

— Потому что я бы себе этого не простил, если бы он посмел сделать хоть что-то, пока я стою рядом.

Он произносит это так, словно признание в чём-то большем. Мия оборачивается и смотрит на его профиль, на тени, играющие на скулах.

— Почему тебе так не всё равно, Дэймон?

Вопрос повисает в воздухе. Он медленно поворачивает голову, и их взгляды встречаются. В его глазах – целая буря, тёмная, опасная, сдерживаемая.

— Потому что я знаю, какие бывают мужчины, — его голос резкий, почти грубый.

Он отворачивается первым и смотрит в темноту, сжимая пальцами металл перил.

— Ты не должен за меня отвечать, — мягко, но твёрдо говорит Мия. — Я больше не ребёнок.

— А кто ты?

Этот вопрос звучит вызовом. В нём – всё то напряжение, что копилось между ними все последние месяцы.

Мия стоит прямо и поднимает подбородок, глядя ему глаза.

— Я – Мия Гилберт. И я сама решу, кто будет рядом.

Дэймон медленно выдыхает, и его дыхание сбивается на долю секунды. Он поворачивается к ней, и между ними – всего несколько сантиметров темноты и тишины.

— Ты права, — наконец шепчет он. — Но это не значит, что я когда-нибудь перестану стоять между тобой и тем, что может тебе навредить.

Он не двигается, не пытается её коснуться. Просто смотрит, и Мия чувствует этот взгляд каждой клеткой тела. В их молчании – трещина, разделяющая то, что было прежде, и то, что начинается сейчас.

Дэймон отводит глаза первым.

— Поехали домой. Здесь слишком много идиотов.

Он разворачивается и идёт к выходу, не проверяя, идёт ли она за ним. Он просто уверен, что она пойдёт.

И Мия понимает, что он прав.