Глава 5. Хрупкость доверия

Сенеренталь вышла на середину главного коридора западного крыла, немного постояла в лунном свете, который беспрепятственно в эту ночь лился из окна, и отошла к маленькому боковому проходу. Через мгновение по стене метнулась тень и возле эльфийки оказался Эарлан.

— Быстро ты, — улыбнулась девушка и, знаком попросив его следовать за ней, скользнула за поворот.

С их знакомства прошло два декадона. И уже на четвертую встречу Сенеренталь устала вздрагивать от малейших шорохов, в которых ей чудились чьи-то приближающиеся шаги, и девушке пришла в голову мысль видеться не в саду и не днем. В школе было полным-полно закутков, где можно уединиться так, чтобы никто не нашел, даже когда за окном светит солнце, но девушка рисковать не хотела и решила перенести встречи с принцем на ночное время.

Эарлан тоже нашел это более удобным. Хотя поначалу ему показалось, что выйти ночью незамеченным из комнаты сложнее, чем найти объяснение постоянным долгим прогулкам днем. Но потом вопрос с отсутствием ночью он тоже решил. Принц вспомнил про зачарованные сигнальные кольца. Несколько часов поломав голову над парными заклинаниями, волшебник сумел сделать так, чтобы кольцо, остававшееся в комнате, следило за движениями спящих родителей. Результат не разочаровал — кольцо реагировало даже на малейшую вероятность пробуждения и отсылало своему близнецу сигнал.

Всю первую ночь принц бегал туда-сюда, но потом сумел настроить заклинания и теперь точно знал, какой яркости должно быть сияние камня, показывающее, что ему немедленно нужно оказаться в своей кровати.

Сенеренталь облегчила ему задачу. Для того, чтобы бежать было недалеко, девушка нашла укромную нишу за широким гобеленом совсем рядом с покоями, отведенными волшебникам. Стоило только завернуть за угол — и вот уже заветная дверца.

Какие осторожности приходилось соблюдать самой Сенеренталь, пробираясь в это место встреч, она предпочитала не рассказывать. Но чем дальше заходило это приключение, тем больше она была уверена — столько волшебной практики, сколько было у неё, не будет ни у кого из нынешних выпускников.

— Что ж, о чем мы будем говорить сегодня? — с трудом усевшись в маленьком закутке, произнесла Сенеренталь, выпуская из своих рук источник света. Лепесток наверлиса* медленно поднялся в воздух и застыл на уровне лиц Эарлана и эльфийки, мягко покачиваясь словно на волнах тихого озера.

*Цветок, распускающийся ночью и светящийся в темноте. 

— В прошлый раз я рассказывал тебе о наших обычаях, — ответил шепотом Эарлан, — Теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь о вас!

— Ты будешь первым правителем Феррии, который будет настолько посвящен в тайны жизни эльфов, — усмехнулась Сенеренталь. Принц хмыкнул. — Заглушающие чары наложи! — проговорила эльфийка.

Если свет делала она, то о тишине заботился принц, и наоборот — две однородных магии были сильнее и привлекали больше внимания. По-прежнему, кроме Эвелис, никто в школе не знал об их встречах, и все же девушка перестраховывалась.

— Что ты хочешь знать? — спросила она, когда волшебник закончил колдовать.

— Например, сокращаете ли вы ваши длинные имена? Или произносите полностью даже в семейном кругу?

— Это зависит от желания называемого — как эльф хочет, чтобы к нему обращались, так и будут говорить, — начала объяснять девушка. — Мои родные и близкие друзья могут назвать меня Сенери. Свою подругу Эвелис я иногда зову просто Эвель... Но это скорее для разнообразия, чем потому, что мы испытываем трудности, выговаривая имена. Они красивы! Зачем же их сокращать? До какой степени и куда нужно торопиться, чтобы даже не иметь времени произнести имя целиком?

Эарлан помолчал, обдумывая то, что сказала эльфийка. «Как интересно она смотрит на ситуацию! — подумалось ему. — Совсем с другой стороны, не так, как мы!..»

— Что ты будешь делать, когда закончишь учиться? — снова спросил волшебник. — Чем вы вообще занимаетесь всю свою долгую жизнь? Ведь эльфы живут в среднем пару-тройку тысяч лет... Что же вы делаете? Раз у вас нет денежной системы и вам не нужно зарабатывать на хлеб...

— То есть, ты полагаешь, что кроме зарабатывания средств к существованию, приличным живущим заняться нечем? — с непонятной интонацией перебила эльфийка.

— Не совсем так, — покачал головой принц. — Я никак не полагаю. Потому что просто не могу представить себе такую ситуацию. У нас другой менталитет. И живя в моей стране, я, конечно, знал о вашей системе безденежья, но никогда не мог вообразить её себе в действии. А тут я в самом сердце Танмере и разговариваю с настоящей эльфийкой! Так я хочу понять, попробовать почувствовать, каково это — быть эльфом?

Сенеренталь задумчиво потеребила кисточку на конце расшитого бисером пояса и поглядела на созданный ею светильничек.

— Система безденежья очень проста, — начала она, собравшись с мыслями. — У каждого есть какой-то талант или умение, которое может понадобиться другим, у которых его нет. Моя старшая сестра — искусная вышивальщица, в её одежды не стыдится облачаться даже Хранительница трона Дорелея. Одежда нужна всем. А создавать её умеет далеко не каждый. И вот Пастораль шьет и раздает свои шедевры на сезонной ярмарке всем, кому они нужны. Она знает, что если она делится своими способностями, то и для неё не пожалеют своих трудов. Это — обмен. Ты отдаешь то, что ты можешь дать, всем, кому это нужно. И тебе отдают то, что тебе нужно. Неважно — конкретно ли тебе отдает тот же эльф, которому отдал ты, или нет. Этот круговорот возврата действует повсюду, и он может вернуться к тебе через десять, а то и двадцать рук. Вот и всё. Просто мы не хотим отвлекаться на суету и зарабатывание денег — которые ведь по существу являются всего лишь созданием рук самих живущих — от того, что действительно важно.

— И что же действительно важно? — внимательно глядя на девушку, прошептал принц.

— Магия, данная нам! — эльфийка развела руками. — Просто мы сделали краеугольным камнем всего — исполнение закона Создателя, — девушка помолчала, украдкой взглянув на Эарлана, и наконец, решила продолжить, так и не удостоверившись, понимает ли он то, что она ему рассказывает. — Что же буду делать я... Пока не знаю. Как ты сам только что заметил — век наш велик. За три тысячи лет можно заниматься далеко не одной деятельностью, склонности могут меняться, и при желании можно развивать в себе новые способности, если к ним есть тяготение. Не все, конечно. Многое так и останется недоступным. Например, я вряд ли смогу всерьёз заняться музыкой...

— Музыкой? — удивленно воскликнул принц. — Но разве не все вы занимаетесь музыкой? Ваш художественный вкус и обязательная одаренность абсолютно во всех видах искусства — это для моего народа притча во языцех!

Сенеренталь коротко рассмеялась.

— Это не совсем так. Художественный вкус, безусловно, отличает всякого эльфа. Мы умеем ценить искусство, наслаждаться им и отличать дурные образцы от прекрасных. Каждый второй может найти рифму к заданному слову и чисто сыграть простую мелодию на одном, а то и на двух инструментах. Но просто наигрывать или рифмовать недостаточно. Для того, чтобы нести в мир искусство, в тебе должна быть искра, такая, которой не было ни у кого прежде, такая, которая по-новому осветит давно известные произведения. Только тогда эльф может представлять на суд публики свои творения. И только поэтому мы имеем хорошо развитый художественный вкус! А ещё — в искусстве недопустима магия. Всё, что творишь, должно быть сделано только твоими усилиями. Без помощи покровителя. Иначе это не искусство. Если ты не трудишься ночами над скульптурой, холстом или музыкальной поэмой, то в твоём творении не будет этой искры, этой жизни, без которой произведение искусства не имеет никакой художественной ценности... Знаешь, что является главным критерием того, что ты занимаешься правильным делом?

— Что? — с интересом подался вперед принц.

— Ты просто не можешь его не делать! Эвелис рисует. И она делает это практически постоянно. Я спрашивала её, что она чувствует при этом. Она отвечает, что чувствует, что живет. Она не может не рисовать. Иногда она даже просыпается и рисует ночью...

Эарлан слушал и чувствовал, как быстро меняются в его душе самые разные чувства.

— А чем занимаются остальные в твоей семье? — спросил он.

— Моя мама очень любит книги... Кажется, она может провести целую жизнь, не выходя из книжного хранилища! Что она, собственно, и делает. За книгами ведь тоже нужен уход, и одной магией здесь не обойдешься. А мама переписывает их, делает гравюры, обложки, знает, где, что и о чем лежит в этих огромных комнатах, где не видно потолков... Я часто помогаю ей в свободное время, и мне это нравится. Наверное, когда я вернусь из школы, я начну с того, что буду ухаживать за книгами в хранилище, — Сенеренталь улыбнулась. — Не обязательно делать что-то из ряда вон выходящее. Полезным может быть иногда что-то очень простое. Когда думаешь о том, чтобы принести пользу, каждый оказывается у дела. Мой старший брат Лаулон, например, состоит в штате градоначальника нашей области. Должен же кто-то заниматься такой малоприятной деятельностью — за всеми следить и держать ответственность, если случится что-то плохое, не приведи Создатель, — продолжила рассказывать эльфийка, но принц прервал её заливистым хохотом.

— Тише ты! — испугалась девушка, прощупывая заглушающие чары. — Таким громким звукам даже магия не помеха. И что тебя так рассмешило?

— То, как ты рассуждаешь об обязанностях лиц, стоящих у власти... Сюда бы сейчас управляющих наших городов, чтобы они тебя послушали — тогда бы от хохота вся ваша гора содрогнулась! Подумать только — самую желаемую и доходную должность эта девушка описывает с таким неудовольствием и пренебрежением!

— Что же может быть желаемого, когда это так трудно? Я ни за что бы не решилась нести ответственность ни за кого, кроме себя. Ну, и кроме своей семьи, конечно же... А ваши управляющие просто не исполняют своих обязанностей. Некоторые даже не догадываются о том, что они есть. Поэтому так и жаждут получить должность, позволяющую иметь власть над другими. Послушай, Эарлан, отмени денежную систему, когда станешь императором, и я посмотрю на того, кто захочет стать управляющим, когда ему за это не заплатят! Некоторые живущие не имеют понятия о том, что власть — это не полная вседозволенность над вверенными существами и вещами, а ответственность за их сохранность и благополучие.

— Да уж, вы действительно особенный народ, — отсмеявшись, проговорил волшебник.

— Все особенны по-своему, — сказала Сенеренталь.

— Но вы особенны очень по-особенному! — улыбнулся Эарлан. Эльфийка улыбнулась в ответ. — Вы какие-то... я даже слова подобрать не могу.

— Знаешь, тот, кто однажды побывал в небе, почувствовал сопротивление ветра и нежность облаков, увидел красоту зарождающегося рассвета и величие Тоукси с высоты полета — тот никогда уже не будет относиться к миру иначе, как с трепетом и любовью...

— Нашел! — радостно заключил принц. — Улетевшие!

Эльфийка удивленно отстранилась, потом весело рассмеялась, запрокинув голову.

— Это ты верно сказал! — проговорила она. — Жаль, что крылатые животные вам не поддаются. Это, конечно, не то, как на своих крыльях, но все-таки!

Эарлан непритворно побледнел.

— Нет, спасибо! — поспешил ответить он. — Даже представлять не хочу, на какую высоту поднимается ваш единорог!

— На такую же, как и мы, когда летаем, — пожала плечами Сенеренталь, не понимая внезапной перемены настроения принца. Потом вдруг вспомнила, что у остальных живущих в инстинкт самосохранения входит боязнь высоты — ведь она для них может оказаться смертельной — и искренне посочувствовала волшебнику. Однако Эарлан ничуть не жалел о своей неполноценности с точки зрения эльфийки и ни за какие награды не позволил бы единорогу или любому другому крылатому созданию поднять его в небо.

Девушка тем временем осторожно выглянула из-за гобелена, чтобы узнать время по заглядывающей в окно луне.

— Через пару часов рассвет наступит, — произнесла она. — Пора расходиться.

— Подожди, — помедлил принц. — Я хочу кое-что тебе рассказать.

Сенеренталь нахмурилась.

— Я хочу рассказать тебе, почему я здесь, — глубоко вздохнув, сказал Эарлан.

— Нет, не нужно! — быстро возразила девушка. — Это твоя тайна!

— Вот именно, моя. И я имею право делать с ней, что захочу! Так будет проще! — решительно прервал её принц. Сенеренталь мысленно покачала головой, поражаясь, как при такой безрассудности его высочество дожил до своих лет, и принялась слушать то, что и так ей уже было известно.

Ночь подходила к концу, и звезды начинали бледнеть, когда принц закончил свой рассказ, который оказался куда длиннее истории, рассказанной Эвелис. Да и неизвестных прежде подробностей здесь хватало. Кто бы мог предположить такой удивительный поворот событий: сестра-близнец принца была похищена в младенчестве горными ведьмами, и всё это время в семье жил подменыш, которого принимали за принцессу, а раскрылось это незадолго до восстания в Феррии. Почти сразу после этого бунтари взяли императорскую семью под стражу, и у них даже не было возможности начать поиски...

Сенеренталь задумчиво смотрела на гобелен, рассеянно перебирая пальцами по изнаночным швам, когда Эарлан замолчал и тронул её за руку.

— Я благодарю тебя за доверие, — серьезно сказала девушка. — Не знаю, чем я его заслужила, но ни за что не допущу, чтобы ты пожалел об этом. И в ответ на твою искренность я хочу тоже довериться тебе. Так действительно будет проще нам обоим.

Принц прислонился к холодной каменной стене и с интересом уставился на Сенеренталь. Эльфийка добавила магии в светлячок, уже начавший меркнуть, и стала рассказывать о ней, об Эвелис и её сестрах по магии.

— Так значит, ты знала всё это? — переспросил принц, не скрывая своего удивления рассказом эльфийки.

— Не совсем всё, — покачала головой та. — Я не знала про твою сестру. И про то, что вы попросили ясновидящих из совета заняться её поисками.

— И твои подруги тоже не знали?

Сенеренталь кивнула.

— Но как это возможно — ведь ты сама говоришь, что они связаны мысленно? — недоуменно пожал плечами Эарлан.

— И что же? Неужели ты думаешь, что они могут охватить всю глубину сознания друг друга? — девушка недоверчиво улыбнулась. — Им слышно только то, о чем они думают в данный момент. А уж эти мысли может контролировать всякий, тем более Тарья. Она не допустит, чтобы на поверхность её сознания вышло что-либо, обсуждаемое на заседании совета. Иначе Повелитель уже давно бы отстранил её от дел. Олоримэ и Эвелис, и теперь ещё и я — мы знаем только то, чему сами были свидетелями. Если бы вы не встретились тогда, Тарья никогда бы не посвятила своих подруг в такую тайну.

— Значит, у предназначенных есть секреты друг от друга? — улыбнулся Эарлан.

— Конечно! — воскликнула Сенеренталь. — Право на личное пространство имеет каждый.

— А как сокращенно называют в кругу семьи и друзей Олоримэ? — вдруг спросил Эарлан, вспомнив начало их сегодняшнего разговора. Сенеренталь непонимающе посмотрела на эльфа. — Ну, ты говорила, что близкие и родные могут называть эльфа не полным именем, если тот захочет...

— А!.. — Сенеренталь тоже вспомнила первый вопрос волшебника этой ночью. — Да, верно, близкие могут называть эльфа не полным именем. Если тот этого захочет, — повторила она свои слова. — Но Олоримэ называют только Олоримэ. Даже в кругу семьи. Честно говоря, глядя на неё, мне и в голову никогда не приходило обращаться к ней как-то иначе!

«Да уж, такую попробуй назови сокращенно...» — неожиданно для самого себя подумал Эарлан, вспоминая серьезную и собранную девушку, провожавшую его и родителей в Фиела-тону несколько декадонов назад.

— Хорошо, что ты мне всё рассказала. И что я тебе рассказал. Знал бы раньше, что ты знаешь!.. — волшебник усмехнулся.

— Что ж, раз уж я теперь официально всё знаю, то могу поинтересоваться, как идут поиски твоей сестры? — спросила эльфийка.

Принц нахмурился.

— К сожалению, порадовать мне тебя нечем. Посланные Повелителем эльфы вернулись из разведки с гор и сообщили, что у ведьм принцессы нет.

— Это совершенно точно? — удивилась Сенеренталь.

— Да. Это были очень сильные ясновидящие эльфы. Они искали в темницах, среди служанок и дворянок, даже среди мужчин, потому что не знали, что с ней могли сделать... Они читали мысли каждого, но — никакого следа. Добраться до сознания самой королевы было, конечно, невозможно. Она сама сильна в чтении мыслей и почувствовала бы присутствие чужого. Но в её дворце Калипсо нет. И ни один из её советников не был омрачен думами о чародейке, плененной или обращенной в кого бы то ни было.

— И какой из этого следует вывод? — спросила эльфийка. — Что дальше делать?

— Не знаю. Ясновидящие в замешательстве. Получается, что принцесса была не нужна горным ведьмам. Тогда зачем её похитили? Одно противоречит другому...

— А что твои родители?

— Родители... Ничего. Они здесь ничего не могут сделать. В конце концов, мы не в своей стране и не можем приказывать. Мы здесь, можно сказать, на птичьих правах...

— Ты не прав! — тут же возразила девушка. — Повелитель никогда бы...

— Да это ты не права... — устало махнул рукой волшебник. — Ты просто не понимаешь, что это такое — знать, что являешься обузой для других и в то же время — чувствовать себя бессильным что-либо изменить!

— Не дай отчаянию завладеть тобой, — тихо сказала эльфийка. Принц грустно улыбнулся и кивнул, в который раз благодаря судьбу за то, что на послала ему эту девушку в такое смутное для него время.

Эльфийка тем временем выглянула из-за гобелена и ахнула.

— Скоро заря займется, а мы всё ещё здесь! — прошептала она и дематериализовала свой светильник.

— На удивление сегодня спокойная ночь, — хмыкнул в темноте Эарлан. — Родители так крепко никогда ещё не спали.

— Так не искушай судьбу и возвращайся в свои покои! — сказала Сенеренталь и осторожно выбралась из ниши, с гримасой неудовольствия выпрямляя ноги, уставшие от долгого неудобного положения. Эарлан быстро развеял свои заглушающие чары, пряча следы колдовства, и бесшумно спрыгнул на пол.

— Тогда до связи, — улыбнулся он, протягивая девушке руку.

— До связи, — усмехнулась та, немного задержала свои пальцы в его ладони, потом резко отстранилась и быстро скрылась за поворотом.

***

Лагмериэл, преподаватель теоретической магии, рассказывал важные вещи и рассказывал довольно понятно и интересно, но несмотря на все эти достоинства предмета, Сенеренталь с трудом могла сосредоточиться на словах старшего эльфа. Поспать ей удалось всего три часа, и она уже начинала сомневаться в правильности своего решения пойти сегодня на урок Лагмериэла. Посещение теории магии, как и ещё двух предметов, связанных с применением волшебства, до сих пор было обязательным, но какой толк присутствовать в аудитории, когда ничего не можешь понять, отдавая все силы на то, чтобы не сомкнуть глаза? Девушка сидела возле окна, как обычно, поближе к своей родной стихии — на подоконнике в изобилии стояли цветы.

«Во сколько же она сегодня вернулась, интересно?» — Эвелис, изредка бросавшая взгляды на подругу, задала мысленный вопрос слишком громко, и к ней обратилось внимание обеих её сестер по магии. «Ничего, скоро это закончится», — произнесла Тарья, взглянув на мир глазами Эвелис. «Закончится? Почему? — поинтересовалась Олоримэ, находившаяся в это время в Гиджиле в своей комнате за рукоделием. — Императорскую семью скоро перевезут в Фиалик?» Тарья усмехнулась догадливости подруги. «Это должно было случиться, и чем раньше, тем лучше. Повелитель делал всё, чтобы это ускорить, особенно после нападения на принца». — «И ты знаешь дату?» — спросила Эвелис, всё ещё украдкой поглядывая на Сенеренталь, отчаянно старающуюся не заснуть. Внезапно она вздрогнула и резко открыла глаза — и намека на усталость не было в её взгляде. Тарья что-то ответила на вопрос Эвелис, но девушка не услышала, привлеченная странным поведением подруги. Сенеренталь резко вскочила с высокого резного стула и, поймав удивленный взгляд Лагмериэла, опустилась обратно, но через мгновение снова поднялась, уже осторожно, стараясь не привлекать внимание и, прокравшись к выходу, тихо выскользнула за дверь. Магистр её не задержал.

«Что случилось?» — недоуменно воскликнула Эвелис. «Я же только что сказала! Императору должны были сообщить сегодня, что завтра прибудут сопровождающие, чтобы они смогли перебраться в столицу... Вероятно принц сейчас сообщил ей то же самое. Не просто же так она сидит возле цветов, постоянно готовая принять от него весточку!» — спокойно сказала Тарья. Эвелис несколько секунд недоуменно смотрела на дверь, словно силясь рассмотреть сквозь неё, куда же побежала подруга, а потом вдруг решительно отвернулась и подумала: «Ну и хорошо. Наконец-то она начнет готовиться к экзамену!» Тарья согласно хмыкнула. Олоримэ промолчала, хотя обе предназначенные чувствовали, что у неё было свое мнение на этот счет, но сообщить она его почему-то не пожелала.

***

Сенеренталь взволнованно мерила шагами дорожку возле фонтана, где впервые пересеклись их с Эарланом пути, и прислушивалась к звукам, доносящимся из сада Дорела. Настроение принца, судя по полученному ею сообщению, было таким удрученным, что девушка не терялась в догадках, что могло так его расстроить. Переход в столицу — что ж, это должно было случиться, она это прекрасно знала, и так будет лучше, потому что там безопаснее. Не мог же он так переживать из-за того, что вынужден будет расстаться с ней? Хотя... Сенери мечтательно улыбнулась, вдруг допустив такую мысль. Но потом тряхнула головой и, вздохнув, села на бортик фонтана. Эарлан попросил её прийти сюда как можно быстрее, а сам явиться на встречу не спешил.

Сенеренталь с тревогой огляделась по сторонам, в который раз подозревая, что кто-то может случайно их подслушать или увидеть. И почему-то звук, пришедший из-за ограды из сада Дорела, напугал её куда больше, чем шаги предполагаемых свидетелей её встречи с принцем.

— Извини, что так долго. Как смог, — сказал Эарлан, подходя к кованой решетке. — Доброе утро...

— Скорее, уже день, — усмехнулась эльфийка, плавно перетекая в вертикальное положение и приближаясь к ограде. — Что случилось, Эарлан? К чему такая срочность?

— Случилось... — пробормотал маг, глядя в сторону. — Случилось то, что я тебе доверяю.

— Мне казалось, это произошло несколько раньше, — осторожно заметила эльфийка.

— Мне больше не к кому обратиться, — не ответив на шутку подруги, продолжил принц. Девушка недоуменно посмотрела на его высочество. — То, что я задумал, моим родителям не понравится, а Дорел тут же бы сообщил им о моём плане. А мне нужна помощь эльфа. Что ты знаешь об эльфиолах, Сенери?

— Об эльфиолах? — удивленно переспросила девушка. Она ожидала всего, чего угодно, только не разговора о своих дальних предках. — Это первые существа, населявшие Иарэд. От них произошло всё население Тоукси, а мы — первейшие их дети. Они выше нас и сильнее, и имеют больший доступ к магии. Они являются чем-то вроде посредников между нами и Создателем. Они поставлены Им следить за эльфами, как за своими первыми детьми. Но почему ты спрашиваешь? Я уже подумала, что вас собираются скоро перевезти в столицу и ты хотел сообщить мне об этом!

— То есть, они знают всё, что происходит в Танмере, не так ли? — напряженно слушая эльфийку, перебил волшебник, игнорируя её слова о переезде.

— Да, — ответила Сенеренталь, внимательно глядя на принца.

— Дорел дал нам доступ к своей личной библиотеке, чтобы мы здесь не скучали. И несколько дней назад мне попалась информация об эльфиолах, — начал объяснять Эарлан. — И тогда я подумал, что если моя сестра где-то в пределах Танмере — ведь горные ведьмы располагаются практически на границе, а за ними необжитые земли, — и если Калипсо не в горах, то она в долинах эльфов... Так вот, эльфиолы наверняка знают о ней!

— Может быть, — согласилась Сенеренталь.

— А если не знают, могут ли узнать? — вдруг спросил волшебник.

— Они гораздо могущественнее эльфов, — с нажимом повторила девушка. — Они действительно, пожалуй, могли бы помочь вам в поисках!

— Дело в том, — перебил её Эарлан. — Что и у нас есть такой посредник, как ты выразилась. Сила, более могущественная, чем волшебники. Имеющая связь с Создателем, которая передает Ему наши просьбы и приносит помощь от Него самого. Это покровитель нашей страны. Но сейчас мы не имеем к нему доступа! И не можем обратиться к нему за помощью, хотя эта сила наверняка нашла бы нам Калипсо в одну минуту! Но у нас не было возможности подойти к священному месту, потому что как только лжепринцессу разоблачили, нас тут же арестовали... В общем... Ты поняла мою мысль или мне озвучить эту безумную идею самому? — маг вскинул голову и с некоторым вызовом взглянул на эльфийку.

— Ты хочешь просить помощи у эльфиолов? — осторожно подвела итог Сенеренталь.

Принц на секунду прикрыл глаза, словно страшась своего ответа, потом резко выдохнул:

— Да!

Деревья зашумели, и в полуденной тишине этот звук был очень неожиданным, так как до этого не было ветра. Словно всё воспротивилось слову Эарлана, и сама природа не одобрила такого решения. В тот момент волшебнику вдруг представилось, что сейчас же из-за деревьев покажутся родители, выследившие его, которые тут же категорически запретят думать о подобных глупостях. Но ничего не произошло. Всё было по-прежнему, и только деревья шумели, размахивая голыми ветвями, как будто старались заглушить разговор эльфийки и волшебника, чтобы никто его не услышал. Тогда принц снова заговорил.

— Когда я пришел к такому решению, я понял, что мне понадобится помощь эльфа, потому что это ваши покровители и для того, чтобы вступить с ними в контакт, проситель должен быть из вашего народа... После сегодняшнего ночного разговора я подумал, что если и сможет кто-нибудь помочь мне в этом деле, то только ты... Я собирался рассказать тебе это в следующую встречу, но вот сегодня пришла весть, что завтра прибудут посланники Повелителя, и мы отправимся вместе с ними в Фиалик. И тогда я не смогу ничего сделать — вряд ли удастся сбежать из дворца Повелителя! А отсюда ещё можно!

— Но почему ты не можешь рассказать об этом его величеству и её величеству? Почему бы им не сказать об этом самому Повелителю? Я уверена, он придет к такому же выводу, что и ты, и отправит нескольких эльфов из своего окружения искать эльфиолов... — непонимающе произнесла Сенеренталь.

— Насколько я знаю из прочитанных книг, никто не знает, где они живут! — воскликнул принц. — У вас нет с ними обратной связи. Если мы можем обращаться к своему помощнику в любое время, то за всю вашу историю такого не было — эльфиолы приходили сами. Таким образом, никто никогда у них не бывал и ни о чем не просил. Потому что они сами знают и видят, когда эльфам нужна помощь, я ведь правильно говорю?

— Да, так и есть, — кивнула Сенеренталь. — Но если никто не знает об их местонахождении, то почему ты решил, что я — их постоянная тайная гостья? — полуулыбнулась эльфийка.

— В рассказах ваших пророков упоминается о каком-то городе. Описывается это место, — порывисто произнес наследник. Он хватался за свои слова, как утопающий за соломинку. — Я не понимаю эльфийских намеков, мне нужна помощь! Разгадать загадку, загаданную эльфом, может только эльф! У вас другое сознание, ты понимаешь в этом больше, чем я. А ещё одного эльфа, которому я бы доверял так же, как тебе, я не знаю! И поэтому не могу рисковать, рассказывая свой план тому, кто, возможно, выдаст меня родителям! Я сам не могу пойти к вашим заступникам. Но если со мной будет представитель рода эльфов, тот, кому они обязаны помогать, у меня есть шанс добраться до эльфиолов.

— Но почему именно ты лично должен отправиться к ним? — разведя руками, вопросила Сенеренталь.

— А кому ещё есть до этого дело? — с вымученной улыбкой произнес принц.

— Ваше высочество, — серьезно произнесла эльфийка. — Вы неправы! — Эарлан насторожился: Сенери обращалась к нему официально, когда была недовольна. — Эарлан... Разве императору и императрице нет дела до собственной дочери? Почему именно ты лично должен искать её, я искренне не понимаю!

— Я больше всех хочу этого. Если ты понимаешь, о чем я... — вздохнул принц.

Эльфийка взглянула на Эарлана. Тот поймал её взгляд и опустил голову: в глазах девушки ясно читалось несогласие с ним и искреннее сожаление по поводу этого. Она явно не собиралась озвучивать готовность пойти с принцем воплощать его опасные идеи.

Но вдруг её озарило. Девушка резко выдохнула и уставилась прямо перед собой. Волшебник быстро поднял взгляд на эльфийку и не поверил своим глазам, видя внезапную перемену выражения её лица.

— Понимаю, — вдруг растерянно прошептала Сенеренталь. — Я понимаю, о чем ты! К эльфиолам, так же, как и к любому другому источнику высшей помощи, может обратиться только тот, кто действительно жаждет получить ответ. Только тот, в ком это желание горит сильнее всего — так, что они не могут не откликнуться.

— В родителях самое сильное желание — спасти Феррию, — едва не плача от счастья, что эльфийка смогла его понять, произнес Эарлан. — И это прекрасно. Это великолепно! Это правильно! Они — правители, и это их первейший долг — заботиться о государстве. И я счастлив, что они действительно искренне сопереживают нашей стране, — принц улыбнулся, но потом опустил руки. — Все их мысли о ней, а не о потерянной дочери, — совершенно другим тоном произнес он. — Но это не плохо. Пусть они думают о стране. О сестре я подумаю сам.

«Уже подумал, — мысленно поправила его Сенери, пребывая в серьезных раздумьях. — А что, разве он не прав? Только тот, кто действительно хочет чего-то, может рассчитывать на получение желаемого. И вряд ли эльфы, которых пошлет Повелитель на это дело в случае, если план принца одобрят, будут больше всего на свете хотеть спасти девушку, которую они никогда не видели... Но это немыслимо! — Сенеренталь тряхнула головой. — Ладно, Эарлан уже зарекомендовал себя как чрезвычайно легкомысленное создание, но ты-то куда!.. Побег! В такое время! Заставить императора и императрицу с ума сходить от неведения и горя тогда, когда им и так проблем хватает! Нет, это немыслимо, это совершенно немыслимо...»

— Эарлан, это немыслимо! — вслух сказала эльфийка и покачала головой. — Ты хоть понимаешь, сколько горя ты причинишь своим родителям!

— Я понимаю, сколько радости я им доставлю, когда найду сестру! — воскликнул волшебник. — И потом почему — горя? Я же не исчезну просто так, я всё объясню!

— Оставишь им пояснительную записку на столе? — хмыкнула Сенеренталь. — «Не волнуйтесь, я ушел прогуляться к эльфиолам!» Ты действительно не понимаешь или просто притворяешься?

— Чего я не понимаю? — напряженно произнес Эарлан.

— Какой опасности ты будешь себя подвергать, отправляясь в одиночку!

— А ты?..

— Я — несовершеннолетняя эльфийка, ещё даже не сдавшая экзамен по освоению волшебства, что я могу сделать? — возмущенно воскликнула Сенеренталь, приходя в крайнюю степень негодования от беззаботности принца. Потом внезапная мысль остановила её. «А может быть, он снова подвержен гипнозу того же существа, которое выманило его тогда на поляну и наслало волтеру?»

— Если ты думаешь, что в моё сознание снова вторглись, то ты ошибаешься, — словно в ответ на её мысли, сказал Эарлан. — Это совершенно однозначно моё решение.

— Что ж, это ещё хуже, — мрачно заключила эльфийка. — Значит, ты действительно настолько легкомыслен!

— Так ты не поможешь мне? — спросил принц.

Сенеренталь вздохнула и посмотрела ему в глаза, потом покачала головой.

— Это будет с моей стороны предательством, государственной изменой. А если что-то случится, ты представляешь, что со мной будет за то, что я не уберегла тебя? За то, что, во-первых, допустила подобное легкомыслие и пошла у тебя на поводу, и за то, во-вторых, что оказалась недостаточно сильной, чтобы спасти от недоброжелателей? Как же мне после этого трактовать твоё отношение ко мне, если ты можешь так просто повесить на меня ответственность за твою жизнь?

— Я никогда не думал об этом в таком свете! — Эарлан несколько опешил от слов Сенеренталь.

— А неплохо было бы подумать!

— Если я и думал о чем-то, кроме спасения сестры, то только о том, что поход к эльфиолам позволит нам не разлучаться. Но вот это и правда легкомыслие и глупость, о которой я не хотел тебе говорить... — волшебник поморщился и отвернулся.

— Прости, — наконец сказала Сенеренталь после затянувшегося молчания. — Я не могу на это пойти.

***

Весь день Сенеренталь проходила сама не своя. После своего отказа сбежать вместе с принцем к эльфиолам вместо удовлетворения от правильности решения, которое должно было бы затмить всю горечь предстоящей разлуки с волшебником, она ощущала почему-то страшное опустошение, как будто она только что отказалась от уготованного ей в жизни счастья.

«Но неужели я поступила неправильно? Неужели было бы лучше принять его предложение?» — спрашивала она себя в который раз и неодобрительно качала головой.

Эвелис, как и прежде, ничего не стала спрашивать. Сенеренталь поняла, что подруга уже знает от Тарьи о готовящемся перемещении императорской семьи и думает, что Сенери несчастлива из-за этой новости. «Впрочем, не знай она о переезде, ей бы и в страшном сне не приснилось, что́ предложил мне Эарлан!» — грустно усмехнулась она.

Устав от непонятных угрызений совести, девушка решила занять голову подготовкой к экзамену и отправилась в библиотеку. Эвелис согласилась составить ей компанию, и красные лучи закатного солнца застали их за столами в окружении нескольких разложенных книжек.

Освежая в памяти законы практической магии, Сенеренталь вдруг подумала: «Интересно, что же такого прочитал Эарлан об эльфиолах в библиотеке Дорела? Есть ли здесь эти источники или их изъяли из свободного доступа, чтобы не смущать умы молодых эльфов?» Она встала и медленно пошла вдоль полок в секцию истории. Рассеянно проводя рукой по корешкам книг, она прислушивалась к своим чувствам и словно бы спрашивала каждый манускрипт, о чем ты, расскажешь ли ты то, что мне нужно? И если она не ощущала легкого потепления под рукой, то шла дальше. Чутье в этом отношении уже давно не обманывало её. И вот что-то кольнуло пальцы. Сенеренталь остановилась и прочитала название. «Путешествие за три девять земель» — значилось на кожаной обложке. Девушка хмыкнула и открыла книгу.

Она пробежала глазами по оглавлению, пролистала до главы, где описывалось прохождение восточной части темных гор, в западной части которых располагалась империя Докем, и стала внимательно вчитываться, словно стараясь разглядеть нечто, зашифрованное между строк. И тут у неё перехватило дыхание. Она остановилась, не поверив своим глазам, и снова просмотрела на две последние строчки. Потом подняла взгляд выше и сравнила две предыдущие строки. Ей вдруг бросилась в глаза некая закономерность между буквами. «Это глупость, просто какая-то странная глупость! Ты видишь то, что хочешь видеть! Нет здесь никаких тайных знаков, а ты напрасно теряешь время!» — строго выговорила она себе. Но успокоиться и перестать искать зашифрованные указания не удалось. Сначала девушка обратила внимание на необычный слог описания и не всегда оправданные инверсии в тексте. А потом ей показалось, что это было сделано специально для соблюдения закономерности расположения одного и того же символа. «Нет, не может быть!» — Сенеренталь потрясла головой, прогоняя наваждение. Буква «л» встречалась один раз в каждой строке и, если соединить все её написания, то получалась неразрывная линия... Сенеренталь захлопнула книгу и решительно направилась вдоль книжных шкафов.

— Сенеренталь! — окликнула девушку хранительница книг.

— Я слушаю вас, дзерн, — склонила голову эльфийка, испугавшись, что по её лицу можно будет сразу угадать все её мысли.

— Я хотела бы уйти сегодня раньше на полчаса. Если вам ещё нужны какие-то книги, лучше забрать их к себе и принести завтра. Ваша подруга сказала, что ей ничего с собой не требуется.

— Мне нужно вот это, — Сенеренталь решилась и посмотрела в лицо эльфийке, повернув книгу обложкой, чтобы та смогла прочитать название.

— А где вы взяли её? — нахмурилась хранительница. Сенеренталь обмерла: сейчас выяснится, что она каким-то образом достала книгу, которой в принципе не должно было быть в общедоступной библиотеке, и тогда начнутся вопросы, и тогда... — Это же Мариан! А мы стоим возле буквы «Ф»! Опять никакого порядка! Стоит только на пару дней оставить своё место кому-то другому, как тут же начинается: Мариан на полке с Феллином, Врэмен рядом с Эдвисоном!

Сенеренталь слушала возмущенную речь эльфийки и чувствовала, как кровь, остановившаяся в её жилах от страха, снова начинает спокойно течь в своём русле.

— Завтра я отдам её вам лично в руки, а не буду сама ставить на полку, — услышала она собственный уверенный голос и удивилась его спокойствию.

— Буду очень вам признательна, — сказала хранительница.

Сенеренталь поклонилась и направилась обратно к столам. «Карта!» — вспомнилось ей тогда.

— Простите, дзерн Меланта! — окликнула она эльфийку, тут же взявшуюся тщательно проверять расстановку книг на полке с авторами на букву «Ф». — Мне нужна ещё «Энциклопедия земель».

— Решили вспомнить географию? Хорошо, возьмите. Она стоит в десятом ряду в секции землеведения, это справа от центрального стола. Уж она-то точно на своем месте, я её сама туда ставила.

— Благодарю, дзерн Меланта, — произнесла Сенеренталь не в пример искреннее и спокойнее своих предыдущих фраз и улыбнулась хранительнице на прощание.

Эвелис ждала у входа. Когда Сенеренталь достала с десятого ряда «Энциклопедию земель» и обернулась на подругу, в голове мелькнула мысль, появлению которой она очень удивилась, но через мгновение согласилась с её правильностью. Что-то подсказывало ей поостеречься на всякий случай, и перед тем, как опуститься на пол и сложить крылья, она наслала заклинание на обе взятые книги, отобразив на их обложках наименования «Теоретические исследования» и «Магические артефакты», чтобы не вызвать у Эвелис ни малейшего недоумения из-за её читательского выбора.

— Я смотрю, ты серьезно взялась за дело! — не скрывая своего одобрения, произнесла подруга, увидев названия книг. Сенеренталь в очередной раз за сегодня удивилась своему чутью, опережающему её мысли, но оказывающемуся очень верным и точным.

— Да, Эвель. Времени осталось не так много. Как-то начинаю ощущать серьезность мероприятия, — ответила девушка, небрежно улыбнувшись.

— Я уверена, что ты получишь высшую оценку, — сказала Эвелис, ничуть не кривя душой. Сенеренталь была достаточно сильной среди своих сверстников, и недолгое небрежение занятиями, вызванное увлечением принцем, не должно было, по мнению Эвелис, ощутимо сказаться на способностях подруги.

По коридору обе шли молча. Сенеренталь хладнокровно представляла, как можно незаметно для Эвелис провернуть то, что она задумала, не привлекая её интереса к своим действиям. Вскоре обе девушки зашли в комнату и закрыли за собой дверь.

— Как там Тарья, Эвель? — спросила Сенеренталь. И вздохнув, произнесла как можно более нерешительно: — Может быть, ей что-нибудь известно об Амаире? Отец, возможно, щадит меня и не всё рассказывает...

Уловка сработала. Эвелис приняла волнение Сенеренталь за чистую монету и откликнулась с самым большим участием.

— Я спрошу, Сенери. Прямо сейчас, если она ответит, — пообещала она и села на окошко. Там её ничего не отвлекало от мысленного общения с сёстрами по магии.

Сенеренталь убедилась, что Эвелис увлечена беседой на расстоянии, и раскрыла «Путешествия» на нужной странице. Буква «л» всё так же складывалась в одну линию, и это было для неё теперь так очевидно, что Сенеренталь удивлялась, как можно этого не заметить. Достав кусочек пергамента, она приложила его к странице так, чтобы он чуть просвечивал, позволяя различить символы, и стала переносить линию на бумагу. Скоро с этим было покончено, и девушка открыла «Энциклопедию земель», перелистывая страницы до главы о Танмере, вначале которой была нарисована карта эльфийской страны с прилегающими землями. Приложенная поверх карты нарисованная линия ничего не прояснила. Она была очень короткой по сравнению со всей картой, и тут только Сенеренталь поняла, что не знает, что́ принять за начало пути и откуда должна выходить линия. «Возможно, это будет понятно после прочтения всей главы...» — подумалось ей. Она кинула быстрый взгляд на Эвелис, и, решив не искушать больше судьбу, спрятала в выдвижной ящик стола «Энциклопедию земель», сложила листок с перерисованной линией в широкий карман юбки и принялась читать описание прохождения восточной части темных гор.

— Тарья говорит, что всё в порядке. Новых испытаний для Амаира не было, поэтому отец ничего от тебя не скрыл, — произнесла тем временем Эвелис.

Сенеренталь подняла голову и благодарно улыбнулась, чувствуя в глубине души легкий укол совести за то, что в действительности её волнение за Амаира не было и в половину так велико, как она только что разыграла перед подругой.

— Спасибо, Эвель, — ответила она и замолчала, не зная, что ещё прибавить. Эвелис тоже не стала продолжать разговор и занялась своими делами.

Через полчаса глава была прочитана, но Сенеренталь так и не нашла того, что искала. Удача, так ярко улыбнувшаяся ей сначала, теперь отвернулась, и сколько ни всматривалась девушка в текст, никаких иных знаков и зашифрованных символов она больше не встретила. «Что ж, это было бы тогда слишком просто...» — справедливо заметила она. В конце концов, с чего она решила, что найдет здесь путь к эльфиолам? Мариан, путешественник и автор этой книги, ни слова не говорил о прародителях, хотя и описывал прохождение по той части восточных гор, которые считаются, по преданию, местом их обитания. Впрочем, даже если бы ему и удалось найти туда дорогу и побывать в заповедном городе, вряд ли это было бы описано. Есть вещи, которые должны оставаться в тайне, а иначе смертные потеряют благоговение, уважение и трепет к высшим силам.

Сенеренталь снова достала сложенный листок и взглянула на перерисованную линию. Грустно усмехнулась: может, и это было простым совпадением? Когда хочешь найти некий знак, он может увидеться даже там, где его нет. Это Эарлан с утра заронил в её душу надежду, сказав: загадку, загаданную эльфом, может решить только другой эльф! «Какой-то город описывается в книгах ваших пророков...— вспомнились девушке слова принца. — Книга первая Хаква, когда он рассказывает о распределении сил и устройстве мира после изгнания живущих из Иарэда, о внедрении нового порядка в мире! Никогда не замечала там никаких намеков на ориентиры по местности. Но может, стоит посмотреть ещё раз?» Эльфийка обрадовалась ещё одной зацепке и тут же обругала себя довольно строго и серьезно: «Чем я занимаюсь? У меня скоро экзамен, и я уже отказала Эарлану, но почему же тогда веду себя так, словно согласилась ему помочь и послезавтра должна бежать с ним к эльфиолам?» Возражений справедливому обвинению у Сенери не было, но это не остановило её от исполнения задуманного. Она поднялась с кровати и подошла к подвесному шкафу со стеклянной дверцей. Благо, Эвелис ещё не успела отнести в хранилище книги пророчеств Хаква.

***

Утро заглянуло в комнату хмурое и, не поприветствовав проснувшихся солнечным лучом, двинулось дальше по этажам. Эвелис ещё не успела до конца выбраться из сонного видения, когда в голове послышались громкие голоса спорящих о чем-то Тарьи и Олоримэ. Она медленно села в кровати и оглядела комнату: как ни странно, Сенеренталь уже не было, как не было и книжек, которые она вчера набрала из библиотеки. «Наверное, с утра решила вернуть их в хранилище», — спокойно подумала Эвелис и, накинув длинную утреннюю тунику, прошла в соседнюю комнату умываться, по пути начиная разбираться в разговоре своих предназначенных.

«А, Эвель, ты проснулась!» — первая заметила её Тарья. «Я думаю, что это даже не может обсуждаться: надо сказать Повелителю, что Сенери всё это время встречалась с принцем, и вызвать её, потому что она может что-то знать! Я даже уверена, что она что-то знает! Это касается межгосударственных отношений!» — говорила тем временем Олоримэ чрезвычайно эмоционально. Эвелис остановилась: подобный взволнованный тон от Олоримэ не мог значить ничего хорошего. Она даже догадалась о случившемся за мгновение до того, как это озвучила ей Тарья: «Эвелис, принц сегодня утром пропал! Надо срочно допросить Сенеренталь».

— Разумеется, но она встала раньше меня, я спрошу её, как только она вернётся, — от удивления Эвелис даже заговорила вслух, хотя в этом не было необходимости. — А когда он пропал? Сегодня ночью?

«С точностью до часа я тебе сказать не смогу, да и никто не сможет. Её величество не обнаружила его в покоях около шести утра, но подняла панику только по прошествии часа, потому что принц довольно часто отлучался на прогулки в сад», — рассказала Тарья.

Эвелис бросила взгляд на часы и снова зачем-то произнесла в голос:

— Сейчас девять, за три часа он не мог далеко уйти. Ведь ему неоткуда было взять ездовых лошадей! На территории школы находятся только крылатые животные, да и их пропажу сразу бы обнаружили. Этого ведь не было?

«Вряд ли он хотел сбежать настолько сильно, что это перевесило его естественный страх перед крылатыми животными», — обмолвилась Тарья. «Я думаю, это снова гипнотическое воздействие, которое было тогда, когда я встретила их обоих на поляне, сражающихся с волтерой!» — не снижала эмоциональность голоса Олоримэ. «Замолчите, пожалуйста, обе!» — неожиданно рассердилась ясновидящая, хотя Эвелис вела себя довольно сдержанно. «Это вообще не должно было бы вас касаться, если бы...» — «Тарья, это сейчас неважно! — примирительно произнесла Олоримэ, гораздо тише своих предыдущих фраз. — Так уж случилось, что мы оказались ввязаны в эту историю, и Сенеренталь тоже. Надо сказать ей и хорошо её расспросить обо всём. Она вчера разговаривала с Эарланом, она должна была что-нибудь заметить, если гипноз был уже наложен. Я не верю, что принц настолько безрассуден или что могла найтись какая-то разумная причина, заставившая его по собственной воле выйти из Фиела-тоны!» — «А в то, что он, уже испытав однажды определённое волшебное воздействие, не сможет создать ему противодействие, ты веришь? — усмехнулась Тарья. — Плохо же ты знаешь магию волшебников. Принц все-таки не совсем уже мальчишка, и кое-что умеет!» — «Этому я была бы только рада!» — снова огрызнулась Олоримэ, и Эвелис потрясла головой, отгоняя наваждение: что стряслось с этой всегда спокойной ровной эльфийкой?

«Так Сенеренталь ещё не вернулась?» — спросила Тарья.

***

Утро у Сенеренталь выдалось беспокойным: она плохо спала, всю ночь ей виделись туманные горы и недружелюбные жители империи Докем, а за час до рассвета она, наконец, встала, не в силах больше смотреть неприятные сны и открыла книгу пророчеств Хаква, которую начала просматривать вчера вечером. Незаметно за чтением прошло два с половиной часа — пророк, кроме того, что излагал исторически и идейно значимые вещи, писал высокохудожественным литературным языком, и читать его было довольно интересно. Эльфийка выглянула в окно, поприветствовала хмурый осенний рассвет и решила переместиться со всеми книгами в хранилище, тем более что у неё уже возникали мысли, какие ещё источники в ближайшее время могут ей понадобиться.

Хранилище уже было открыто, и дзерн Меланта заботливо расставляла книги на верхней полке под самым потолком, держа в руках длинный список, конец которого лежал на каменном полу библиотеки. Сенеренталь поклонилась эльфийке и прошла к столам.

— Возьми светильник с моего стола, — произнесла из-под потолка Меланта.

— Спасибо, — не стала отказываться девушка. Солнце всё ещё не выглядывало, и в высокой комнате, перегороженной многочисленными шкафами и без того не страдавшей избытком света даже в погожий день, сейчас было очень сумрачно.

Полчаса прошло в тишине. Ничего нового Сенеренталь пока не узнала, и никаких загадок, загаданных великим пророком своим потомкам, не обнаружила. Девушке уже начинало казаться, что вчерашняя линия посреди страницы в «Путешествиях» ей просто приснилась. Она снова достала из кармана сложенный и немного измятый лист, на который она перенесла получившуюся кривую, и раскрыла «Путешествия». Но нет: буква «л» в каждой строчке была на прежних местах и всё так же символы объединялись в одну линию. Эльфийка вздохнула. «И почему именно "л", а не какая-то другая буква? Если бы речь шла об эльфиолах, должна была быть буква "э"!» — подумала она, глядя прямо перед собой, а потом едва не рассмеялась вслух от этой последней мысли, посетившей её голову. Нет уж, обозначать путь к эльфиолам буквой «э» на протяжении всей страницы — это было бы слишком прямолинейно и кондово. Эарлан прав: у эльфов другой склад мыслей, они не могут выражаться так однозначно, особенно в таких важных и тонких вопросах. «"Л" читается как "эль"! Это как раз куда больше указывает на "эльфиолов" при ближайшем рассмотрении!» — вдруг осенило Сенеренталь.

И был в этой догадке ответ на другой вопрос, мучивший девушку со вчерашнего вечера. Сенеренталь зажмурилась и обхватила голову руками. Что ещё, что ещё?

— Город! — воскликнула она вслух. Меланта ушла куда-то к дальним полкам и не могла её слышать, а больше никого в хранилище книг в этот ранний час не было. И Сенеренталь ещё раз тихо повторила, утверждая свою мысль: — Это должно ещё быть связано с городом. Нужно найти место на карте, с которого выстраивается линия. И если есть ещё одна причина, по которой в качестве шифровальной буквы была выбрана именно «л», а не «э», то она заключается только в том, что этот самый ориентир на карте начинается на букву «Л»!

Эльфийка победоносно улыбнулась. Скорость её догадок и спонтанность связей, возникающих в её мыслях, в другое бы время удивили её саму и заставили насторожиться: а не находится ли и она под гипнотическим воздействием того же недоброжелателя, желающего выманить их с Эарланом из безопасного укрытия. Но сейчас ничего не обеспокоило девушку. Впрочем, возможно это было потому, что она знала в глубине души, что, когда Создатель хочет воплотить свой замысел о ком-то из живущих, Он может именно так внезапно и ослепительно озарять разум подсказками и открытиями.

Девушка открыла «Географию земель», которую ещё не унесла дзерн Меланта, мимоходом подумав, что неплохо было бы обзавестись на будущее копией карты, а также заветной страницы из «Путешествий». О том, каким будет это будущее, эльфийка старалась не думать, потому что, стоило ей только начать представлять, как голос возмущенной совести начинал кричать о государственном долге и о национальном позоре, который покроет всю эльфийскую страну благодаря её безрассудству.

— Итак, мы предполагаем, что верх и низ страницы из книги Мариана и верх и низ карты совпадают. Тогда верхний конец линии, согласно Мариану, должен быть наверху и на карте. И это — конечная точка пути, — Сенеренталь снова начала тихонько говорить вслух: это помогало ей сосредоточиться.

Восточная часть гор занимала довольно большу́ю площадь на карте. Что было не мудрено, ведь Восточные горы едва ли не самая широкая горная цепь в мире, это знает каждый эльф со времён школы. Но если считать, что верх и низ карты и страницы из Мариана совпадают, то можно найти точку в восточных горах таким образом: перемещать верхний конец по гряде холмов до тех пор, пока нижняя часть линии, начало пути, не наткнётся на населённый пункт, начинающийся на букву «Л».

— Это похоже на детские загадки, которые придумывают для маленьких именинников, когда прячут им подарки и дают несколько условных знаков для того, чтобы их найти, — прошептала Сенеренталь, покачав головой. — Мариан или кто-то другой, в соавторстве с которым он это сочинил, видно, любил подобные развлечения!

Го́рода на букву «Л» на большой карте не нашлось. Но это не расстроило Сенеренталь. Она стала листать главу о Танмере дальше, пока не нашла карту той области, где приблизительно должно было располагаться начало пути. «Где-то здесь должно быть какое-то небольшое поселение», — спокойно рассудила она.

На картах областей, показывающих более подробно каждую отдельную местность Танмере, можно было рассмотреть даже самые маленькие и закрытые уголки. Эльфийка чувствовала, что ответ должен был быть здесь, но все-таки у неё замерло сердце от неожиданности, когда она наткнулась на название «Лиорни». Маленькая деревушка, не сказать, чтобы затерянная среди лесов, находящаяся примерно на равном расстоянии от четырех крупных населённых пунктов.

«Можно ли установить это место на большой карте?» — дрожа от волнения спросила саму себя Сенеренталь, жалея о своем небрежении в изучении географии.

— Всё, хватит, надо идти к Эарлану! — резко вскочила эльфийка. — Он ведь ещё ничего не знает. Надо рассказать ему немедленно, вместе свести масштаб, и потом...

Но сначала надо сделать копию и маленькой карты, и большой, и страницы из Мариана.

***

Сенеренталь зашла в комнату, погруженная в расчеты, и даже не сразу обратила внимание на странно возбужденный, даже встревоженный голос Эвелис:

— А когда он пропал? Сегодня ночью?

И только когда фраза отозвалась эхом в её ушах в третий раз, эльфийка остановилась как вкопанная и вжалась в стену. Эвелис была в умывальной и не видела, что подруга уже вернулась. Поэтому следующую фразу, явно непредназначавшуюся для чужих ушей, Сенери тоже услышала:

— Сейчас девять, за три часа он не мог далеко уйти. Ведь ему неоткуда было взять ездовых лошадей! На территории школы находятся только крылатые животные, да и их пропажу сразу бы обнаружили. Этого ведь не было?

«За три часа... Далеко уйти... неоткуда взять лошадей...» — гулко раздавались в разом опустевшем сознании эмоциональные слова Эвелис. «Неужели он решился сбежать один?» — ошарашенно подумала девушка.

— Хорошо, Тарья, как только Сенери придет, я сразу спрошу её! — снова раздался за приоткрытой дверью голос эльфийки.

«Так, а вот этого произойти не должно!» — ясно мелькнула другая мысль, и Сенеренталь, едва дыша, вышла из комнаты, неслышно притворив дверь.

— О, Создатель, во что я впуталась. И зачем мне это? — с почти искренней печалью произнесла она, но горе было мимолетным. Надо было действовать быстро.

Дождаться, пока Эвелис выйдет из комнаты, чтобы зайти и собрать вещи? Бежать сейчас, пока её не хватились? А вещи? А какие вещи? Что может ей понадобиться в пути? Страницы книги, которые должны отвести их к эльфиолам, лежали сейчас в кармане её платья, а остальное можно найти в дороге. А сколько продлиться это путешествие? А если долго? А если их застанут холода? Понадеяться ли на то, что принц позаботился о чем-нибудь ещё кроме того, чтобы замаскировать своё исчезновение? Сенеренталь хмыкнула и покачала головой. Нет уж, надеяться на его высочество не стоит. Но и медлить — тоже. Ещё полчаса отсутствия, и начнутся уже её поиски, которые могут помешать выйти из Фиела-тоны, а этого допустить никак нельзя. Пока ещё никому в голову не пришла дикая догадка о том, что Сенеренталь не только могла помочь наследному волшебнику бежать, но и отправилась вместе с ним.

Нет, думать нечего, надо уходить немедленно. И Сенеренталь решительно бросилась к лестнице в конце коридора, уже начиная ощущать голод и сожалеть о пропущенном завтраке.

Единорог стоял на своём месте в загоне и тихо заржал при виде своей хозяйки.

«Хвала Создателю!» — облегченно подумала Сенеренталь. Маловероятная ситуация, когда принц захватил с собой ездовое животное своей подруги, не произошла. Впрочем, Эдвин едва ли подпустил к себе чужака, не умеющего держаться в седле на спине летающих лошадей.

— Хвала Создателю, что Эарлана не угораздило на тебя взгромоздиться, — погладив единорога прошептала Сенеренталь. — Что ж, прокатить его на спине всё равно тебе в ближайшее время придётся, милый.

Спешно, едва справляясь с трясущимися руками, Сенеренталь седлала единорога, прислушиваясь к звукам снаружи. В конце концов она махнула рукой и подумала: «Если Создателю угодно это дело, то Он выведет меня отсюда. Так же, как вывел принца. Так же, как Он показал мне дорогу к эльфиолам! Если всё это не мой самообман и не прелести темных стихий, то я смогу выйти из Фиела-тоны беспрепятственно!»

Так, не думая больше ни о чем, и не обращая внимания на происходящее вокруг, она дошла до ворот, ведя под уздцы своего единорога, и, никем не остановленная, спокойно покинула территорию.