2: Цугцванг

Часы на стене кабинета глухо пробили полночь, но этот звук показался далеким, словно доносился со дна Черного озера. В комнате существовали только два полюса: ледяная, вековая гордость чистокровного мага и обжигающая, пахнущая сладкой ванилью дерзость девчонки, посмевшей бросить ему вызов.Люциус держал её за подбородок так крепко, что на нежной коже наверняка останутся бледные следы. Но она не морщилась. Напротив, она подалась вперед, ловя его тяжелое, прерывистое дыхание своими губами.— Вы слишком много говорите для мужчины, который привык брать то, что хочет, — прошептала она, и этот шепот стал последней каплей.Контроль, который Малфой выстраивал десятилетиями, рухнул со звуком разбивающегося хрусталя.Он резко поднялся с кресла, увлекая её за собой. Движение было настолько мощным и внезапным, что она тихо ахнула, когда её спина с глухим стуком встретилась с поверхностью массивного дубового стола. От удара стопки пергаментов взлетели в воздух и белыми птицами посыпались на пол, а чернильница покатилась в сторону, оставляя на сукне темный, маслянистый след. Люциус навис сверху, намертво прижимая её своими бедрами к краю стола.— Ты хочешь увидеть, как я беру то, что хочу? — его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости и глухого, первобытного желания. — Ты думала, я буду нежен с тобой, мисс? Думала, это похожая на сказку интрижка из девичьих романов?Он схватил обе её ладони одной рукой, с силой закинул их ей за голову и прижал к столу, лишая малейшей возможности двигаться. Её грудь под тонкой блузкой вздымалась так часто, будто она пробежала милю. На щеках горел лихорадочный румянец, а зрачки расширились настолько, что почти полностью затопили радужку.Свободной рукой Люциус с силой потянул за край её слизеринского галстука. Шелковая ткань с тихим треском поддалась. Следом полетели пуговицы на блузке — одна, вторая, третья. Они с едва слышным звоном покатились по полу. Ткань распахнулась, обнажая хрупкие плечи и кружевное белье, которое выглядело слишком вызывающе для прилежной ученицы.— Посмотри на меня, — приказал Люциус, наклоняясь так низко, что его платиновые волосы коснулись её лица. — Смотри, кому ты решила проиграть.Она послушно подняла взгляд. В её глазах не было раскаяния. Только чистый, концентрированный восторг пополам с первобытным страхом перед силой, которую она пробудила.Люциус не стал целовать её в губы — это было бы слишком мягко, слишком похоже на близость, которую дарят любимым. Вместо этого он грубо припал губами к её шее, прямо туда, где бешено билась жилка. Он укусил её — не до крови, но достаточно сильно, чтобы она вскрикнула, выгибаясь навстречу его телу. Этот тихий, жалобный звук подействовал на Малфоя как самая сильная доза дурманящего зелья. Внизу живота разлился невыносимый, тянущий жар.Его рука скользнула вниз, безжалостно сбивая короткую форменную юбку вверх, к самой талии. Ладонь Люциуса — большая, с гладкой кожей и холодным кольцом — легла на её обнаженное бедро. Контраст был сумасшедшим: его ледяные пальцы и её пылающая, нежная кожа. Он провел рукой выше, бесцеремонно сминая кружево белья, и проник пальцами туда, где уже все было мокрым от ожидания.Она судорожно вздохнула, сильнее впиваясь пальцами в его плечи, пытаясь обрести хоть какую-то опору в этом шторме.— Мистер Малфой... Люциус... — сорвалось с её губ, и это фамильярное обращение заставило его зубы сжаться до скрежета.— Молчи, — выдохнул он ей в самые губы, наконец накрывая их жестким, карающим поцелуем.Это был не поцелуй, а заявление на право владения. Он заставил её открыть рот, сплетая их языки, выпивая её стоны до капли. Вкус ванили на её губах смешался с металлическим привкусом его собственной власти.Не разрывая поцелуя, Люциус свободной рукой расстегнул ремень своих брюк. Каждое движение давалось ему с трудом — тело требовало немедленной разрядки, но аристократическая выправка заставляла его растягивать это падение в бездну. Он избавился от мешающей одежды, оставаясь в одной рубашке, и притянул её ближе к краю стола, заставляя её ноги обвить его талию.Она оказалась полностью раскрыта перед ним, беззащитная и одновременно обладающая абсолютной властью над его разумом в эту секунду. Люциус прижался своей разгоряченной плотью к её вланому лону, дразня, заставляя её умолять.— Ну же, — хрипло прошептала она, теряя остатки своей хваленой дерзости, когда он слегка подался вперед, едва заметно проникая внутрь. — Пожалуйста...— Кто диктует правила, мисс? — Люциус замер у самого входа, заглядывая в её затуманенные страстью глаза. Он хотел полного подчинения. Хотел, чтобы она признала поражение до того, как игра закончится.— Вы... — выдохнула она, всхлипывая от напряжения. — Вы, Лорд Малфой.— Хорошая девочка.С этими словами он подался вперед, одним мощным, резким толчком входя в нее на всю длину.Кабинет попечителя словно взорвался беззвучной вспышкой магии. Она громко, пронзительно вскрикнула, пряча лицо в изгибе его шеи и отчаянно цепляясь ногтями за его спину прямо сквозь дорогую ткань рубашки. Из её глаз брызнули слезы — это было слишком остро, слишком глубоко, слишком правильно. Люциус замер на секунду, давая ей привыкнуть, чувствуя, как её узкое, горячее лоно судорожно сжимается вокруг него, подстраиваясь под его размеры.А затем он начал двигаться.Это был размеренный, безжалостный темп опытного мужчины. Каждый его толчок был глубоким и расчетливым, выбивающим из неё рваные, сладкие стоны. Стол под ними ритмично скрипел, а обсидиановые шахматные фигуры на доске мелко подрагивали, сдвигаясь со своих позиций. Белый король упал навзничь, но Люциусу было плевать.Она двигалась вместе с ним, полностью отдавшись его воле. Её пальцы запутались в его платиновых волосах, сбивая идеальную прическу, её бедра вздымались навстречу каждому его движению. Воздух вокруг них стал плотным, душным, пропитанным ароматом секса и чистой, ничем не прикрытой похоти.Люциус чувствовал, что балансирует на грани. Её узкое тело сжимало его так сильно, что контроль, которым он так гордился, вытекал из него с каплями пота. Он ускорился. Толчки стали быстрыми, жесткими, почти яростными. Он больше не думал о Нарциссе, о сыне, о репутации. В этой вселенной существовало только это скользкое, безумное трение и девчонка, которая заставила его сойти с ума.— Люциус... я... сейчас... — её голос сорвался на высокой ноте.Её тело задрожало, внутри неё прошла волна мелких, частых спазмов, которые буквально тисками сжали его плоть. Она достигла пика, выгибаясь дугой на столе и выкрикивая его имя в темноту кабинета.Этот спазм стал для Люциуса пусковым крючком. Сделав последний, самый глубокий толчок, он навалился на неё всей грудью и со стоном, похожим на рык раненого зверя, излился глубоко внутрь неё. Горячая волна удовольствия затопила его разум, выжигая все мысли дотла.Они лежали так несколько минут, тяжело и прерывисто дыша в тишине разгромленного кабинета. На полу валялись свитки, галстук Слизерина и пуговицы.Люциус медленно отстранился. Его взгляд снова стал холодным, но в глубине серых глаз все еще тлели угольки прошедшего пожара. Он привел свою одежду в порядок с идеальной, пугающей быстротой, словно ничего не произошло.Она осталась лежать на столе — растрепанная, с размазанной помадой, со следами его пальцев на бедрах, но с торжествующей, сытой улыбкой на губах.Люциус подошел к полу, поднял свою трость и оперся на нее, возвращая себе образ безупречного аристократа. Только тяжело вздымающаяся грудь выдавала его.— Первый раунд за вами, мисс, — негромко произнес он, глядя на нее сверху вниз. — Но запомните: выйти из этой игры живой вам уже не удастся. Свободны.Она медленно сползла со стола, пытаясь дрожащими пальцами застегнуть то, что осталось от блузки. Она проиграла физически, но выиграла ментально. Лорд Малфой был осквернен её юностью.И они оба знали, что это только начало.