Суд

Во дворе ратуши нависла гнетущая тишина. Горожане, ещё вчера праздновавшие победу, сегодня с тревогой топтались перед зданием. Тяжелые деревянные двери распахнулись, и собравшиеся увидели, что в зале уже всё готово к суду. Йонаса, однако, не было.

Епископ в алой сутане восседал в роскошном кресле за длинным столом. Напротив него, понурив голову, стоял местный капеллан, чьи глаза были полны страха. Сбоку от стола суетились ростовщик Гросс с засаленными волосами и толстый виноторговец Шпайер. Вдоль стены выстроилась свита епископа.

— Мы собрались здесь, чтобы восстановить справедливость и очистить этот город от скверны, — громогласно начал епископ. — Слушайте же свидетельства тех, кто видел дьявольские дела. Господин Гросс, Вам слово!

Ростовщик вышел вперед, надменно вскинув голову.

— Ваше Преосвященство, все собравшиеся здесь могут быть свидетелями, как старик Йонас совершил то, что ни один добрый католик не может объяснить иначе, чем колдовством! Мы все видели страшный взрыв, возникший сам по себе, без всякой видимой причины. Чем, спрашивается, как ни проделками дьявола, можно объяснить это?

Епископ кивнул.

— Господин Шпайер, прошу Вас!

— Все слышали мой голос в ту ночь! — завопил побагровевший виноторговец. — Я почувствовал на лице дыхание Сатаны в тот момент, когда этот безумный шотландец привел сюда, в этот зал, старого колдуна Йонаса и велел подчиняться его приказам. Кто, как не я, призвал открыть ворота туркам во имя спасения наших душ?! Я первым был готов лишиться головы, но не позволить дьяволу овладеть крепостью. А он, шотландец, принудил нас силой выполнять распоряжения приспешника темных сил!

Виноторговец умолк, судорожно глотая ртом воздух.

— Это ложь! — раздался из толпы хриплый голос. — Не о душе ты думал, а хотел сдаться туркам, что спасти свои деньги и жирное брюхо! А свою душу ты продал дьяволу еще раньше. Когда уговаривал всех нас впустить врага в крепость!

Епископ вскочил на ноги.

— Кто посмел произносить эти слова здесь, в моем присутствии?!

Раздвигая толпу широкими плечами, вперед вышел бледный, высокий, худощавый старик с длинными седыми волосами. Он опирался на костыль.

— Heiliger Vater! — заговорил он по-немецки. — Я граф Конрад фон Теттинген, рыцарь Священной Римской империи и венгерской короны! Мое имя известно во всей Европе! Мой род ведет начало от вассала самого Карла Великого, павшего при Ронсевале. Мои предки покрыли себя славой на Святой земле во время крестовых походов. Оба моих сына, последние отпрыски нашего рода, погибли под Мохачем, сражаясь против врагов веры! А я сам не так давно проливал свою кровь, защищая этот город от турок! Я стар, у меня мало что осталось в этой жизни, кроме чести и души, которая скоро предстанет перед престолом Всевышнего. И я клянусь Вам рыцарской честью и спасением своей души, что Йонас невиновен ни в каком колдовстве! Не дьявольские силы, а знания и величайшая мудрость - вот, что помогло ему спасти этот город и всех живущих в нем христиан! А обвиняют его трусливые псы, кто готовы были предать свою веру и страну, пасть на колени перед врагом и целовать турецкие туфли!

Епископ спокойно и невозмутимо выслушал речь графа. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Вы все сказали? — спросил он.

— Нет, еще не все! — загремел голос старого рыцаря. — Не сказал, что никому не позволю брать под сомнение мои слова. А если кто-то все же думает это сделать, то вот....

Он резким движением бросил на пол перчатку.

Двое дворян из свиты епископа рванулись к ней, но его повелительный жест заставил их остановиться.

— Все видите? — вкрадчиво заговорил епископ. — Вот как велика власть гнусного дьявольского колдовства, опутавшего этот город. Что, как не черная магия, могло так подействовать на благородного дворянина и верного сына католической церкви, что он стал произносить столь мерзкие речи перед своим духовным отцом? А кто виновен в этом, кто?

И прежде чем ошеломленный граф успел ответить, епископ обрушился на местного капеллана, который сидел, уставившись в пол.

— Капеллан, что ты скажешь? Ты позволил этому колдовству случиться прямо под твоим носом! Пока верные католики мечтали о мученической смерти, которая открыла бы им ворота рая, ты позволил дьяволу проникнуть в эту крепость! Вместо того чтобы полагаться на милость Господа, вы прибегли к мерзостям, которые противоречат всем Его законам. Это не победа, это проклятие!

Капеллан судорожно вздохнул и попытался что-то произнести, но епископ вздернул руку.

— Молчать!

Он обвёл зал презрительным взглядом.

— Этот человек, Йонас, не только сам прибег к дьявольским силам, но и развратил весь город. Смотрите, даже Ваш капеллан не смог устоять перед его магией. Видите, ему нечего возразить! Колдун сделал вашу доблесть бессмысленной, превратив её в акт богохульства. Я не могу позволить, чтобы этот колдун и еретик жил дальше на земле!

Епископ ударил кулаком по столу.

— Властью, данной мне единственно истинной апостольской церковью, приговариваю колдуна Йонаса к сожжению на костре. Сегодня же, на главной площади Эгера, он будет предан очистительному огню, дабы души горожан были спасены, а город — избавлен от скверны!