Битва за Эгер (окончание)

Касим-аге не удалось выполнить приказ паши и заставить янычар двинуться на крепость. Этим закаленным воинам пришлось повидать немало сражений, но подобного они не видели никогда. Яркий свет со стен, за которым последовал колоссальный взрыв, вызвал прилив суеверного страха даже у них.

Только привычка к жесточайшей дисциплине заставила их остаться в строю, но сама мысль о том, чтобы двинуться на крепость внушала им непреодолимый ужас. Несмотря на понукания аги, ни один из них не оказался в силах сдвинуться с места.

— Трусы, дети свиньи, — кричал Касим-ага, размахивая ятаганом. — Позор гвардии повелителя мира! Если не пойдете на приступ, прикажу с каждого содрать шкуру и повесить на дереве, на корм стервятникам! О, за какие грехи Аллах заставил меня командовать стадом трусливых шакалов, пожирателей навоза!

Даже эти страшные оскорбления не помогали. Янычары угрюмо выслушивали их, переминаясь с ноги на ногу, стискивая зубы и отворачивая глаза от разъяренного командира.

И тут высокие ворота Эгера с лязгом распахнулись, выпуская наружу лавину шотландских воинов. Первыми шли закованные в добротные кожаные доспехи офицеры, Алистер, Фергус и Дункан. За ними, плечом к плечу, следовал основной отряд.

Слегка колыхались на ходу килты – сотни складок ткани, чьи цвета говорили о принадлежности к клану Мак-Дугал. Светло-зеленый цвет переплетался с тонкими полосами оранжевого и едва заметными нитями светло-синего на фоне кремово-белой основы.

Мускулистые, загорелые ноги шотландцев были обуты в грубые кожаные ботинки, часто обернутые полосами ткани до колен. На поясах, поверх килтов, крепились широкие кожаные ремни, поддерживающие метательные ножи-дирки и короткие, но смертоносные мечи-клейморы в простых кожаных ножнах.

Солдаты несли на плечах длинные аркебузы. Их лица были суровы и сосредоточены, взгляды устремлены вперед, на ощетинившуюся копьями и ятаганами орду янычар. В воздухе чувствовалась не только решимость, но и глухая ярость людей, готовых сражаться до последнего вздоха за свою честь и за тех, кого они поклялись защищать.

По команде лэрда, отряд внезапно остановился на расстоянии двадцати ярдов от врага.

Лэрд вскинул руку и воздух раскололи пронзительные музыкальные звуки. Волынщики отряда заиграли боевой гимн клана Мак-Дугал.

— Целься, — скомандовал Алистер. — Плутонгами, огонь!

Залп из аркебуз внес бреши в ряды янычар. Стрелки действовали спокойно и слаженно. Бойцы первого шеренги, сделав залп, опустились на корточки, давая возможность второму ряду стрелять поверх их голов. Потом также поступал второй ряд, давая выстрелить третьему, затем освобождали простор для четвертого.

Как ни странно, именно эта стрельба в упор привела янычар в чувство. Их мог испугать взрыв, вызванный, по их убеждению, проделками злобных джиннов, но не бой с врагом из плоти и крови. Война была их привычным занятием, а смерть в бою - предназначением.

— Смерть гяурам!— раздались выкрики. Сомкнув ряды, янычары грозно рванулись вперед.

— Вперед, Мак-Дугалы! За Венгрию и Шотландию! - проревел Лэрд Алистер. Он первым бросился в рукопашную, его огромный двуручный меч сверкнул в утреннем свете.

Построясь клином, с дикими, гортанными криками "Buaidh no Bàs! Alba gu bràth! Air adhart Albann!", шотландцы врезались в ряды янычар.

Мощные клейморы горцев с легкостью перерубали пики и ятаганы, сокрушали вражеские доспехи. Дирки мелькали в ближнем бою, нанося быстрые, смертельные уколы.

Великан Фергус орудовал аркебузой как дубиной, сметая врагов со своего пути. Дункан, прихватив один из щитов, сослуживших им хорошую службу на стенах, отбивал ударом и как тараном сбивал с ног янычар, прямо под клинки наступающих бойцов.

Килты развевались, когда воины отражали удары и стремительно атаковали сами. Цветные полосы мелькали, словно языки пламени в этом котле сражения. Несмотря на численное превосходство врага, шотландцы уверенно двигались вперед. В каждом движении, в каждом ударе чувствовалась решимость не отступить, сражаться до конца, даже если их килты обагрятся не только кровью врагов, но и их собственной. Даже раненые не покидали строй, пока слабость не заставляла их опуститься на землю. Но и это не умеряло боевого пыла.

Двое тяжелораненых солдат, истекая кровью, нашли в себе силы доползти до брошенной аркебузы, по очереди заряжали ее и стреляли по врагам до тех пор, пока не потеряли сознание.

Янычары тоже сражались отчаянно, презирая смерть, но все их попытки остановить яростный натиск горцев разбивались как волна о скалы.

Вслед за шотландцами, в бой устремился немногочисленный отряд горожан, нарушивших строгий приказ бургомистра не вмешиваться в сражение.

Оружейник Йозеф Фе́кете рубился старой саблей, служившей еще его деду в бою под Белградом, где армия Хуньяди разгромила завоевателей Константинополя. Ни один из янычар не смог стать достойным противником грозного бойца.

Кузнец Бартош Ко́вач ударами булавы разносил вражеские шлемы и щиты. Его подмастерья сражались рядом, не давая врагу поразить его сзади или сбоку.

Рядом с ними, как статуя из металла, шел граф Конрад фон Теттинген, закованный в боевые латы предков, с алебардой в руках. Старик мстил за сыновей, убитых турками в битве при Мохаче. Мощные удары его алебарды разрубали тела врагов до пояса.

Двое янычар огромного роста с силой метнули в него тяжелые пики, поразив в плечо и бедро. Но даже кровоточащие раны не заставили старого рыцаря покинуть поле сражения. Под его ударами, оба врага рухнули на землю с раскроенными черепами.

Ярость и отчаяние защитников крепости и воспоминание о смертоносном огне со стен сломили дух янычар. Они начали пятиться назад.

Касим-ага сам сражался в первых рядах, делая все возможное, чтобы вдохновить своих воинов. Разглядев среди шотландцев Лэрда Алистера, он ринулся на него, рассчитывая, что смерть командира заставит шотландцев отступить.

— Умри, гяур!— выкрикнул он, занося ятаган. — Сдохни, собака!

Алистер, спокойный и невозмутимый, отбил удар с такой силой, что вражеский клинок переломился у самой рукояти. Ага, издав пронзительный вопль, отбросил бесполезный обломок, выхватил кинжал и метнул его прямо в лэрда. Острое лезвие, пробив доспех, вошло прямо в живот. Алистер пошатнулся, но устоял на ногах и силой взмахнул мечом. Голова аги покатилась по земле.

Теперь все было кончено. Непобедимые гвардейцы султана, считавшие сюда лучшими воинами мира, обратились в паническое бегство.