THE 17TH CHAPTER

Я рванул в палату Скарлетт, на ходу ощупывая сиськи, но ликующий рев не плескался из груди - в горле все пережимало. Какого черта она натворила? Мама, постояв на пороге моей палаты и потеребив губы, потащилась за мной. А я дураком мчался в платье в горошек к Скарлетт Элизабет, молился, что она будет жить и уже выйдет из комы, я также смогу взглянуть в ее салатовые глаза, поржать, зацеловать, но ни черта этого не было. В груди не хватало воздуха, точь с обрезкой грудей уменьшились легкие. Я задыхался и страдал, хотя планировал проснуться счастливым. И с этими чувствами я вбежал в двадцать седьмую палату Брантфордской больницы, повелев маме не заходить. И родители Скарлетт оказались внутри. Их я выгонять не стал, только кивнул и с робостью подошел к девушке. Она всегда мило спала, но в этот момент ее сон ужасал меня, пускай это был ни черта и не сон. В любую секунду Скарлетт могла погибнуть. От передозировки литием часто не выживают. Я сканировал это заявление на Википедии, когда Скарлетт изрекла, что у нее биполярка, и полез тырить информацию со страничек. Я взял ее за холодную руку своими ледяными пальцами и поцеловал фаланги. Лицо Скарлетт белело и синело, но все равно казалось любимым мне. Волосы мешали проводам и маске, но мне хотелось, чтобы они окутали ее плечи полностью. Я думал даже залечь рядом, однако не сделал того, ибо ее предки выгнали меня из палаты.Родители Скарлетт Элизабет пялились на мой халат в горошек, такой же, как и у их дочери. Но с их губ не мог слететь вопрос, почему я одет в него. Огромным поражением мне приходилось, что я с О'Вэил залег в Брантфордскую больницу в один день, да и что Скарлетт вообще очутилась в этом аде. Я сам уже не терпел там находиться, проносить через ноздри запах медпрепаратов, больных и выдраенных простыней. Держа ее за руку, я успокаивался. Но не мог смотреть и слушать кардиомонитор, думать о том, что солнце на половину мертва. - Простите меня, - я обернулся к ее родителям. - Мне нужно было остаться рядом. - Ты не виноват, Крейг, - мистер О'Вэил сжался. Я все равно чувствовал себя виноватым. Если бы я не свалил в три, остался ночевать со Скарлетт, хотя бы на час остался, может, она не натворила бы глупостей. Может, она закидалась таблетками, покуда я ушел? Откуда мне знать? В башке я создавал некую цепочку. Я отобрал ее у Бью - Бью надрал мне зад - Скарлетт все это видела - Скарлетт начала переживать - Скарлетт вытолкнула в пасть флакон лития - Скарлетт впала в кому - я виновен. - Спасибо, что пришел, - добавил мистер. - Я не мог не прийти, - выдохнул. - Она передознулась литием?- Да, опустошила весь флакон, - ее мама всхлипывала. Она склонила голову на плечо мужа и обмачивала его ревом. - Все будет хорошо. Я чувствую, что все будет хорошо. Никогда себя в этом не подводил. Я сказал эти слова ей и вправду почувствовал внутри - под ребрами - Скарлетт проснется. Я ссал, но чувствовал - не все обречено, и передоз - лишь преграда в наших жизнях, однако не финиш. Когда я находился рядом с ней, я примечал, что ее волосы определенно когда-нибудь поседеют, и руки перестанут быть столь гладкими, а взгляд пропадет, и никакие мании БАР не спасут ее, за исключением того, что с возрастом Скарлетт останется сама собой - буйной, с рассказами и голосом, который залижет уши.- Мы пытались позвонить, но не могли разблокировать телефон и, слава богу, встретили твою маму в коридоре, - прошептал Эдвард. Я промолчал. - Можно спросить, почему ты в халате?- Мистер О'Вэил, честно признать, - я сжал сильней руку его дочери. - Я не хочу сейчас нагнетать ситуацию. Со мной все хорошо уже, но подробный разговор обо мне к лишнему, когда Скарлетт, - я недоговорил, - в такой ситуации.Когда Скарлетт на грани жизни. - Понимаем, - ответил мистер. Я прокуковал в ее палате до шести дня - только тогда сгонял в туалет, но это не доставило мне удовольствия, пускай весь мочевой пузырь хотел выплескаться наружу, пришлось это делать сидя - без пакера. Тогда, сидя на толчке, я общупал свои сиськи. В зоне швов болело, и соски покалывало невозможно, но я был счастлив. Месяц, проведенный со Скарлетт, я забывал обращать внимание на свою немощность - грудь слишком не сочеталась с растущими мускулами и кадыком, и волосами на ней же, всей маскулинностью, которая с каждым днем сваливалась на меня мощней. Я вернулся в палату счастливый, чего родители Скарлетт не поняли, только взглянув на девушку наново, я расклеился. Мне не разрешили ночевать в двадцать седьмой палате и отправили в сто вторую. Я пытался заснуть в своей, но не мог. А под рассвет снова побежал к О'Вэил, и на тот раз в палате оказались мы вдвоем. Ее лицо было таким же бледным. Ее руки оставались ледниками. Я сидел сколько-то, а потом смог отрубиться в сон, ведь рядом была Скарлетт - она заставляла меня отдохнуть и будто молила даже в своей гребаной коме: «Крейг, поспи, у тебя глаза на мокром месте». И я ее послушался. А когда я проснулся, проснулась и Скарлетт Элизабет. Верней, она меня разбудила. Коснулась моей руки, и я вздрогнул. Мурашки пробежали по всему телу от ее прикосновения. Она еле мотала головой, видимо, не соображала, что натворила, но ее рука по-прежнему сжимала мое запястье. Я вновь увидел салатовые глаза. И кардиомонитор зазвякал сердцебиением Скарлетт. И ее волосы в секунду обрели прежний свет, хоть комкались под тяжелой головой и прилипали к подушке. - Крейг, - отозвала она меня.Ее родителей не было в палате. Они точно заходили, пока мы дрыхли. - Что случилось? - спросила.- Ты не помнишь? - я шепнул в ее пальцы. И мои глаза правда были на мокром месте. Я готов был разреветься пред девушкой и показать всю свою слабость, но я просто был счастлив видеть ее живой. - Н-нет, Крейг, что случилось?- Пообещай мне больше так не делать, Скарлетт, - я задрожал. - Пообещай своим родителям больше так не делать. Пожалуйста. Даже если весь мир обернется против тебя, Скарлетт, пообещай так не делать.Она вспомнила.- Я наелась лития, - утвердила.- Да. И зачем только? Но бесполезно спрашивать, - я нагнулся и поцеловал ее в лоб, задержавшись дольше нужного.Я знал, что все будет хорошо.На лице Скарлетт прозрел ужас.- Не оставляй меня, - она попросила.- Не оставлю. - Почему ты тоже в халате? - девушка глотнула слюну. Я не отвечал ей. Может потому, что я мудак. А может потому, что мне вчера обрезали грудь до мужской. Может потому, что я тайно работаю в Брантфордской больнице. Может потому, что я считаю халаты стильными. Может, сегодня Хэллоуин, и я притворяюсь доктором из психиатрической больницы. Может, я сам психопат из этой больницы. Или я трансгендер. - Крейг? Почему ты в больничном халате? - Скарлетт повторила. - Скарлетт, я... - я замялся и затрясся. - Я не знаю, как тебе объяснить. Смотрел на нее. Не сводил глаз. Молчал. Не знал, что сказать. Я просто оттянул одежку, и швы ниже сосков пересекли грудь красными нитями. И я держал халат раскрытым. - Мне делали мастэктомию. Голос дрожал. - Я транс, Скарлетт. Я тебе не говорил. Ее ладонь потянулась к груди, и ледяные пальцы обожгли грудь. У меня ломались все ребра, и спустя полчаса меня стоило наново класть на операционный стол, вскрывать грудь, если Скарлетт продолжит также угнетать меня своим молчанием. - Не молчи, пожалуйста. - Я знала, - она шепнула, не отводя пальцы от ядовитых полосок. - Что?- Я знала, Крейг. - Что?- Я начала догадываться об этом еще месяц назад. В моей башке промелькнули все события, произошедшие со мной и Скарлетт. Пикник, кинотеатры, велосипеды, как мы купались в Гранд-ривер (оказывается, я мог снять футболку, а то и бинт). Оттис был прав - мне стоило рассказать правду сразу же.Я застыдился. - Почему ты не признался мне? - спросила она. - Я боялся. - Чего? - ее глаза с жалостью любили меня.- Что ты меня отвергнешь, - я отводил взгляд, царапая ее простынь.- Я не могла тебя отвергнуть, если бы ты сказал мне, - она сказала, и ее слова повторились в моей башке. - Когда ты начал переход? - В марте. Поэтому я прятался от тебя. Я постоянно оборачивался - не хотел пристыжать себя перед Скарлетт Элизабет. Не хотел видеть недоверие в ее глазах. Мне было страшно. И ее резкое дыхание било по груди. - Вот я дура, - она шлепнулась обратно на подушку. - Как я могла этого не заметить, Крейг, до июля!? - ее голос дрожал. Скарлетт ощупала лоб. Мы забыли, что сама она валялась на койке после передоза, двухдневной комы. - Прости меня, Скарлетт, - я повторил. - Прости, что я обманул тебя. Я не хотел, чтобы ты отвергала меня, я не хотел, чтобы ты воспринимала меня как девушку. - С чего ты взял, что я воспринимала тебя бы как девушку!? - Скарлетт закричала в смехе, а ее голос хрипел. - Я не знал, как ты относишься к трансгендерности, не знал твоей ориентации. - Крейг, когда я увидела тебя у дверей центра впервые в столь близкой дистанции, и ты нагло разглядывал меня, я не смогла устоять, честно, - Скарлетт развела руками. В палату вошли мистер и миссис О'Вэил. Они накинулись на девушку с объятиями, и на лице ее матери всплыли слезы. Она обнимала ее за плечи и не хотела отпускать, а я сквозь дырки меж их плечами, локтями, таращился на Скарлетт. Она уже не могла ответить мне, что будет дальше. Мы не могли об этом говорить. - Мам... - Скарлетт начала и поднесла руку к губам. - Прости меня, пожалуйста. - Ты напугала нас до смерти, - вмешался ее отец и вцепился объятиями в дочь. Я заулыбался. - Я люблю тебя, солнышко, - сказала миссис О'Вэил. - Я тоже вас люблю, - ответила Скарлетт. - Я сделала большую глупость, мам. Я была не в себе. Ее родители со злостью, любовью осматривали ее в койке палаты, но не могли ни отругать, ни отодрать ее зад любовью, очень скучали. - Поговорим потом, - Скарлетт сверкнула на меня глазами, и я поплелся в свою палату, оставив их наедине. Внутри все сжималось. Грудь болела. Она была перечерчена маркерами, и швы резали мне глаза. В легких точь пропал весь воздух. Я лишался его, думая о Скарлетт. Я просто не хотел ее потерять, и пусть она спрашивала меня, как она может от меня отказаться, я не верил этому. Будь я на ее месте, я бы отдубасил себя электрошоком, вытолкнул из комнаты и не встречался никогда глазами. В переулках обходил бы стороной. Стер с телефона номер. И я не знал, как Скарлетт поступит. Поступит ли она так, как поступил бы я? Или пощадит меня. Ведь месяц, как она палит мою трансгендерность, она терпела ее. Я оказался полным мудаком. И Оттис оказался прав - мне стоило рассказать ей все с самого начала. Я не могу прожить всю жизнь со Скарлетт, скрывая, что я родился девушкой. Она будет видеть, как я мажусь андрогелем каждый день. Будет видеть шрамы от операций, когда вместе будем ходить в душ, валяться в кровати. Она будет видеть мои детские фото, пол, имя в паспорте, хотя его мне сменят после фаллопластики. Она будет знать обо всем. Но я шел по этому гребаному коридору, столь схожему с коридором семейного центра на Брант-авеню, где мы впервые встретились, лазерные лучи выплескивались из глаз, и я не знал, захочет ли она знать мою правду. Я только хотел начать все сначала и заново влюбиться в нее, и чтобы она меня знала.