THE 12TH CHAPTER

Андрогель я закурковал первого августа в четыре дня, как родители слиняли в Кеймбридж, в пачку моих трусов и пакеров. А стопку из восьми семейных фоторамок с полок (благо, их не свешали на гвозди) – в отцовскую пачку боксеров. Спиваться я не намеривался и Оттису приказал, чтобы из его шайки тащились лишь те, кто не ради бухла поднимет зад и припрется на Гранд-Ривер Авеню. Соответственно, сбирались все, кроме Кайла.Прежде чем хата наполнилась бы стадом людей, я решил провести время со Скарлетт, прийти вместе, раньше, чем набегут Оттис, Калеб, Лиззи, Филипп, Сэм и прочие. И кое-что задумал - надел те же спортивные штаны, что на пикник, когда Скарлетт совсем мне понравилась, и синюю тенниску. Пока спускался в гараж, вспомнил и спохватился писать Оттису. Я надеялся не облажаться в среду пред О'Вэил и сохранить свою женскую задницу в тайне. И в большинстве будущее моей жопки зависело от друга и лгбт-компании, для которой я (что правда) транспарень Крейг, бывшая Берта Хантерсон-Ваилд, кто сегодня должен стать для них супернатуралом. Я: СКАЖИ СЕБЕ И ОСТАЛЬНЫМ, ЧТО НА СЕГОДНЯ Я СУПЕРЦИСГЕНДЕРНЫЙ-КРЕЙГ, И ЕСЛИ КТО-НИБУДЬ ПРОБОЛТАЕТСЯ – ЗЕМЛЯ ПУХОМ. И НЕТ АЛКОГОЛЮ. Друг запечатал сразу. О т т и с: Ты позвал свою девчонку?Я: Она не моя девчонка, однако да. О т т и с: Окей, я передам, но ты взамен обещай, что после этого вечера она станет твоей, пупс. Я: Обещаю. И ОБЕЩАЙ НЕ НАКИДЫВАТЬСЯ СО СВОИМ ПАРНЕМ ДО ТОГО, КАК ПРИДЕТЕ. О т т и с:Ну дорогой!Я: Я СКАЗАЛ НЕ НАКИДЫВАТЬСЯ.О т т и с: Ладно-ладно. К шести?Я: К семи. 131, Гранд-Ривер. Я вышел из чата, метнулся в список контактов и выкатил от решетки гаража велик. Скарлетт ответила на третьем гудке. - СКАРЛЕТТ! СКАРЛЕТТ, ДОРОГАЯ! – я крикнул в трубку. Ее радостный голос облил мои уши. - Привет. Ты разбудил меня. - Извини. - И ты не скинул мне адрес, Крейг. - Тебе он не понадобится. Скажи мне, у тебя есть велосипед? - Да, а что?- Переодевайся и доставай. Через пару минут буду, прибодришься, - я сказал, сбросил трубку, махнул телефон в спортивные штаны и уселся на седло. Вырулил «тачку» на Гранд-Ривер Авеню и помчался, минуя квартал, чтобы подняться по Сейнт-Пол-Авеню. Я надеялся - подъеду к гаражу дома напротив Дафферин-парка и мешкать не доведется. И я представлял, что Скарлетт наденет. Мне чертовски нравилось видеть О'Вэил в юбке, платье, только в простых шмотках сказалось особенное – она любила напяливать их больше других девушек. В 16:24 я метнул велик на газон и помахал клешней миссис О'Вэил, что вскинула жалюзи кухни, набрал Скарлетт, но на втором гудке она выскочила на крыльцо и позвала в гараж. На ней висела японская юбка с двадцать восьмого, под – белые шорты, а голубая мужская футболка (Бью) упадала с тонких плеч. - Как всегда отпадно выглядишь, - сказал. - Ты так любишь делать комплименты, как только видишь меня. Но спасибо. Что ты опять задумал, Крейг!? - девушка задалась. - Хочу проехаться вдоль Гранд-Ривер.- По северному берегу? - В Добини, - я ответил. Добини Трейл – турист-зона на южном береге Гранд-Ривер. Мы могли перебраться на тропу по мосту Колборн-стрит, дальше – по Баллантайн Драйв. - Как себя чувствуешь? – я спросил, когда мы выехали на Дафферин-авеню и закрутили педали. - Чудесно, - Скарлетт выдохнула, обогнув меня. – Я перестала принимать литий с пикника. - У тебя нет приступов рвоты, головокружений? – я кричал, перебираясь сзади. Юбка Скарлетт рассеивалась на ветру. - Нет совсем, я легко себя чувствую, - она обернулась, и ее голубой велосипед своротил с тротуара на газон, и девушка вскачь вырулила. Я таращился, как рыжие кудри Скарлетт целует вихрь, она подгибалась под ветками, когда листья устремлялись исцарапать лицо, как ее ступни в черных кедах лихо петляли педали, и она меня обгоняла. И пофигачили вровень мы едва, когда пересекли перекресток Джарвис и Спринг-стрит, а после, когда выехали на Гранд-Ривер, я обогнал Скарллет, хотя она быстро поставила меня на место, и мы вновь гнали вгладь. Я вообразил, что будет, если мы напьемся и поплетемся на великах по Брантфорду. Как Скарлетт западет мне в душу. - Скарлетт, - я отозвал, когда мы свернули с моста на Баллантайн Драйв, ослабили темп. – Ты не против выпить? - Только за. - Окей, я передам Оттису с Калебом, чтобы несли алкоголь. - Калеб тоже твой друг? – Скарлетт спросила. - Парень Оттиса. - Оттис гей?- Да. И из компании, что придет, будет еще гей-пара. Как к этому относишься, ничего не имеешь против? – я повернулся к ней. Если Скарлетт Элизабет гомофобна, мне тем более стоило умалчивать о пакере в трусах, андрогеле, который я спрятал в пачку боксеров, и о «F» в строке «Sex» в паспорте. - Нейтрально отношусь, конечно, - она пожала плечами и задумалась. - Хорошо. - Ты же не гей? – она взглянула на меня и растянула улыбку. - Не гей, - я покраснел. (Я транс.)- Но это не значит, что я «пожизненнонатурал», - я закивал. – Возможно, я вырасту и почувствую, что потянуло к парням, но сейчас нет, - я хмыкнул и покрутил руль, - я не гей. А ты?- Не знаю. - Можно спросить? – я куснул губу, и Скарлетт кивнула. – У тебя были парни до Бью? - Бью – это моя первая взаимная любовь.Она почему-то сжалась, и я больше не стал ничего спрашивать. Бью полмесяца таскался в Канкуне и звякал Скарлетт по пятницам, ссылая фотки пирамид. Она скучала и злилась. Поведение ее парня заставляло тем более отвоевать Скарлетт, а не быть «подружкой», с кем она встречается каждый чертов день, ездит на пикники, в кино, парки. Скарлетт Элизабет нравилась мне. И она это чувствовала. На Баллантайн Драйв мы свернули на Добини Трейл, и я предложил спуститься отдохнуть к реке. Мы бросили велосипеды на гальку и присели на бревно отдышаться. Скарлетт скорчилась по левое плечо, задрала юбку и вынула из кармана белых шорт зажигалку, помятую пачку Пэлл-Мэлл. - Ты когда-нибудь пробовал курить? – она спросила, подводя огонь к кончику сигареты. - Да. Она подняла бровь, затянувшись, как бы ожидая продолжения, и я забубнил. - В восьмом классе я удрал пачку у отца. Очень банально, да? – я просмеялся. В башке мелькнул момент, как я обрезал шевелюру под ежик и решил покончить со всем, нахватавшись и ненавидев мир, вынул пачку сигарет из кожаной куртки отца, когда он вернулся домой, и курил в своей комнате в форточку пред сном. Стояла зима, и мороз обжигал потрескавшиеся губы, будто сама сигарета, я кашлял и задыхался, но продолжал затягиваться. А под ужин, после десерта и чая, когда папа собрался на крыльцо курить, он свалил в магазин, отмахиваясь, что «потерял» пачку, пока добирался пешком домой с работы. Его машина валялась в ремонте. Он добро ко мне относился, и я был счастлив, когда отец пальцем меня не тронул и не подумал, что это дочь ворует сигареты. Пачка просто сама решила вывалиться из кармана кожанки. - Мне кажется, все так и начинают курить. Я перебирал краем носка кроссовка камни, и они резали подошву. - Твой папа ничего не заметил? - Нет. Он и не подумал, что это был я. Он бы спалил, если бы я продолжил драть сигареты, заметил, что пачки часто «выпадают из кармана», провел бы расследование, - я хмыкнул. – Поэтому я обошелся одной. Чтобы не попасться. А друзей у меня не было, которые делились бы пачкой. - Будешь? – Скарлетт вскрыла пачку Пэлл-Мэлл и достала крайнюю сигарету. Я кивнул. Взял из ее рук и зажигалку, проскользнув пальцами по кисти Скарлетт, засунул сигарету меж зубов и щелкнул колесом, втянув дым в пасть. Прокашлялся. Мы также корчились на бревне гальки, дым обжигал наши лица, девушка чудом для меня склонилась к моему плечу, и запах никотина с весенней амброй рыжих волос ударял по носу. Я хотел ее поцеловать, но не делал этого. Тепло Скарлетт бегало по моим рукам. Я больше не хотел оседлать велосипед, гнать по Добини Трейл вдоль стопки деревьев, что ограждают тропу от Гранд-Ривер. Я хотел оставаться сидеть на берегу, нюхать волосы девушки рядом и обниматься. - Искупаемся? – она предложила, и я сразу представил пакер в трусах. - Ты с ума сошла? – я вылупил глаза. – Ты порежешься, тут дно из острых камней. - Мы осторожно, - она лапала меня взглядом. – Не будем вставать на камни, сразу же заплывем поглубже, Крейг. - Как ты собираешься сохнуть? – я спросил. - Ты что, не умеешь плавать? «Нет, солнце, просто, не дай боже мне придется везти тебя на велике в больницу, ты спалишь, что у меня есть перевязанная бинтом грудь и поймешь, что член за боксерами – резиновый». - Умею, - я только и ответил. В башке я молился, чтобы со стороны искусственность гениталий оказалась не так заметна, хотя это давало мне избежать нежданной эрекции. Но я не мог снять бинт. И Скарлетт отказывалась снимать футболку, ее лифчик смочил бы верх, что после просвечивался бы. Поэтому мы решили зайти по пояс и не мочиться сильно. Умыться, вспотев после езды. Я стянул спортивные штаны и бросил на бревно, проводил взглядом велики и снял носки и кроссовки. Юбка и шорты Скарлетт брякнулись к ее ногам, она развязала шнурки, оголила ступни и поскакала босиком по гальке в Гранд-Ривер. Камни оказались не такие острые. Гладкие как кожа. Мы рванули вперед на четыре метра, где вода доставала края футболок, и Скарлетт умыла лицо. Я смотрел на нее. Солнце озаряло лицо девушки, и О'Вэил казалась мне счастливей, чем когда-либо за месяц, что мы провели вместе. Я покружился и осмотрел оба берега Гранд-Ривер, с грудой малахитовых деревьев, что шатались на ветру. И когда обернулся, забыл, что стоял на одном громадном камне и оступился. - Черт, - я вымахнул, выпрыгнув из воды. Я еле нашел равновесие и уставился на ржущую надо мной Скарлетт, которая, смеясь, также оступилась и грохнулась в воду. Моя футболка и бинт обмочились, голубая футболка Скарлетт Элизабет просвечивала черный лифчик, и мы стояли на камнях, угорая с собственной нелепости. Пару раз брякнулись ко дну. Было плевать. Заплыли на три метра дальше, где ноги не доставали камней, и Скарлетт пустила руки мне на плечи. Ее рыжие волосы прилизались назад, мои – встали иголками. Я смотрел на нее и ставил на репит в башке каждую секунду, что проводил рядом. Мы вылезли из воды в 17:10, и Скарлетт убедила поехать домой, переодеться и высушиться. И стоило загнать в магазин за закуской к алкоголю. Мы подрожали на берегу, высушили ноги, девушка натянула шорты и юбку на сырые трусы, скрыв от меня попу, и я запечатал трусы, пакер в спортивные штаны. Скарлетт села передохнуть и покурить на бревно, а я забрякал Оттису.- Отти, - шепнул я, приглаживая мокрые волосы, и улыбнулся Скарлетт Элизабет – она любовалась мной. - Да, дорогой. - Тащите выпивку. - КАЛЕБ! КАЛЕБ, СЛАДКИЙ, КРЕЙГ СКАЗАЛ ТАЩИТЬ ВЫПИВКУ, ТЫ ПРОСПОРИЛ, СЛАДКИЙ! АХАХА, - он прокричал в трубку, что Скарлетт слышала. – ОТЛИЧНО! СПАСИБО, КРЕЙГ, МЫ ЛЮБИМ ТЕБЯ! - И я вас, - я рассмеялся и кинул трубку. Скарлетт докурила сигарету, и мы оседлали велосипеды. Быстро выехали по Добини Трейл на Баллантайн Драйв, а там и по Колборн-стрит в сторону моего дома. - Ты здесь живешь? – спросила Скарлетт, когда я остановился у 131 дома Гранд-Ривер Авеню и спрыгнул с велосипеда. - Да. - Я запомнила, - она мигнула. - Тебе нужно переодеться? – я указал на голубую футболку Скарлетт, перебирая ключи. - Да, - она пожала плечами. - Хорошо, - я закивал. – Мне тоже. Потом съезжу в магазин. - Значит, встретимся в семь? - Можешь приходить пораньше, если хочешь, - я сказал. – Полчаса – и я снова дома. - Хорошо, - она улыбнулась. – Спасибо, Крейг. Увидимся. Скарлетт крутнула педаль, и ее велик покатился по тротуару Гранд-Ривер Авеню. Я не стоял на ногах, но живо метнулся домой, переоделся и угнал в магазин за закусками.

***Каил затащил в мой дом ящик бухла. Текила, водка, коньяк, все вместе – все на пятнадцать подростков. Что из этого пил я? Я не помню, что я пил. Что из этого пили остальные? Я не помню, что пили остальные. Я потерялся в пространстве и времени, меж грудой потных танцующих тел, в именах которых я начал путаться и единственное, на что я оказался способен – быть со Скарлетт и уметь отличать Скарлетт от Оттиса, кто подливал в рюмки, и отличать Оттиса от Калеба, который в рюмки не наливал. Я не помню, сколько сигарет Скарлетт я выкурил, однако помню, что пообещал ей вернуть. Пару раз мы заваливались на диван, ведь я не стоял на ногах и подхватывал девушку с собой, пока падал, а она не могла устоять и падала тоже. Ощущение было, что пили мы одинаково и с парнями отдыхали отдельно от других. Калеб час завывал в караоке, Скарлетт - курила и щекотала меня, а я разносил собственный дом, не понимая, что под утро придется отдраивать каждую комнату, каждый угол, ведь мама с папой вернутся из Кеймбриджа и дадут под зад. Помню, что блевал. Помню, что разбил пустую бутылку мартини и метнул в угол осколки, позаботившись, чтобы Скарлетт не поранила ступни. Помню, что затащил ее в собственную комнату, и тогда случилось самое интересное. - Куда ты меня тащишь? – спросила она.Мы поднимались по лестнице, чуть не сваливаясь за перила, помню. - Я закончил твой портрет, - я вспомнил. - П-правда???- Д-да, идем, покажу, - я схватил ее за руку и не отпускал. За руку мы зашли в мою комнату и плюхнулись на кровать. Скарлетт еще восхитилась, как у меня чисто. Хотя там все разнесли Джордан с Викторией. Также за руку я подвел ее к комоду и из под стопки тетрадей достал планшетку с портретом простым карандашом. Пусть он был черно-белый, но от лица Скарлетт резвились лучи, ее волосы, казалось, так же, как в жизни, полыхали рыжим, а взгляд зеленых глаз мелькал туда-сюда, как малахитовые листья деревьев. - Это очень красиво, - сказала она и прислонила планшетку к груди левой рукой. Своей левой я держал ее за руку. - П-правда, тебе нравится? - Б-безумно. Я не помню, заходил ли в комнату кто-то еще после того случая. Я не помню, куда она положила портрет. Не помню, какая музыка играла внизу. И я не помню, что нас окружало. Мы сидели, прислонившись к стене, и Скарлетт от пьянства свалилась на мое плечо, а у меня внутри разжегся костер. Я нюхал ее волосы и смотрел, как ее длинные ресницы ерзают вверх-вниз, как паровозики на американских горках. И когда Скарлетт Элизабет подняла глаза и предложила спуститься вниз к Оттису и Калебу, я не сдержался и поцеловал ее. Ее губы были чертовски горячие и сладкие. И я хотел ее. Невообразимо хотел. Хотел целовать ее и нежиться в кровати. Хотел быть с ней. Сначала она отодвинулась от меня, и я уже ожидал услышать с ее уст, какого черта я творю. Но потом ее губы ее же волей обожглись о мои, и я целовал ее и целовал, не могши остановиться. Не помню, сколько времени мы целовались и провалялись в кровати, ибо я потерял счет времени и не ориентировался в пространстве, (я проснулся уже под утро со Скарлетт на диване), но это была тоже одна из лучших вечностей в моей жизни.