300 метров

Нара вернулась домой ближе к вечеру. Дверь только открылась — Орлик уже нёсся по коридору. Он врезался ей в колени, хвостом задел стену и радостно фыркнул.

— Подожди, я даже не зашла, — засмеялась она.

Он проверил рюкзак, карманы, потом принялся бегать за своим хвостом.

Квартира была тёплой и немного душной. На столе лежали раскрытые тетради Мики с аккуратными схемами зубов и подписями.

Телефон завибрировал.

— Да?

Послышался голос мамы.

— Нара, привет. Айтматовы дом закончили. В выходные собирают своих. Приезжайте с Микой.

У мамы была привычка называть семью Мики их фамилией.

Нара опёрлась о стол.

— На выходные?— Конечно. Сразу вас не отпустят. Полгода не виделись, вы все учитесь в другом городе.— Я скажу Мике.

Она положила телефон и какое-то время стояла. Потом поигралась с Орликом.

Когда Мика вернулась, Нара с Орликом побежали встречать её наперегонки. Щелчок замка, радостный лай, Нара, выскочившая в коридор.

— Я первая! — сказала Нара.— Неправда, он первый. — Мика уже смеялась, пока Орлик крутился вокруг них.

Он просто обожал сестру. Это было маленьким предательством со стороны пса — ведь именно Нара отобрала его у сумасшедшей бабки два года назад, когда он был ещё совсем маленьким. Но он любил детей и, может, чувствовал, что сестра младше на два года.

— К тёте поедем. Новоселье.— Если выедем завтра утром и вернёмся в воскресенье в обед, к вечеру будем дома, — сказала Мика, проверяя расписание.— Отличный план, сестр.

Вечером кухня наполнилась запахом куриных котлет. Мика стояла у плиты, раскладывая рис с подливкой.

Орлик сидел рядом со столом, внимательно следя за движением вилок.

Мика зачерпнула рис и сказала с набитым ртом:

— Я буду очень богатой.

Нара даже не подняла головы.

— Конечно будешь.— Угу, правда. У меня будет своя клиника. И нормальный интерьер, не эти зелёные стены. И муж, и дети — люблю детей.— И кофе для пациентов?— Обязательно. И я буду говорить: в конце приёма с вас триллион денег.

Нара усмехнулась.

— А я уеду в горы.— В какие ещё горы?— В деревню. Дом маленький. Туман по утрам. Я пишу книгу.— А жить на что будешь?— Мм, писателям не нужна еда. Книги продавать буду, разводить овечек. Огородик с овощами будет.

Мика покачала головой.

— Огород? Старееешь ты.— Это не старость, это рациональность. И зубы у тебя лечить буду — ужасно боюсь стоматологов.— И правильно. Я аккуратная.

Мика усмехнулась и снова взялась за вилку.

Орлик тихо заскулил под столом.

— Тебе нельзя, — сказала Нара. Но всё равно отломила кусочек огурца и опустила вниз. Он взял и довольно хрустнул.

— Мика, у тебя офигенные котлеты, — протянула Нара.

Они ели и перебивали друг друга, перескакивая с преподавателей на родственников, с будущего на смешные случаи.

Будильник прозвенел в пять.

Нара выключила. В квартире было темно и холодно — предрассветное время, когда город ещё не проснулся.

Она тихо выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Мику, лежавшую рядом.

На кухне зажёгся мягкий жёлтый свет. Нара поставила чайник, достала яйца, нарезала хлеб. Орлик вышел из комнаты, зевая, потянулся и устроился у её ног.

— Тихо, — шепнула она, когда он стукнул хвостом по шкафу.

Запах яичницы и кофе медленно наполнил квартиру.

Мика проснулась только к шести. Сначала перевернулась на другой бок, потом всё-таки поднялась и, шаркая тапками, появилась на кухне.

— Ты нормальная вообще? — сонно спросила она. — Шесть утра.— Кто-то должен быть ответственным взрослым.

Мика зевнула и села за стол, притягивая кружку с кофе.

— Я бы ещё поспала.— Я знаю.

Орлик обошёл стол кругом и сел рядом с Микой. Она отрезала маленький кусочек огурца и опустила вниз. Он взял и тихо захрустел.

Завтрак получился тихим и тёплым. За окном небо постепенно светлело.

К семи сумки уже стояли у двери.

— Как круто, что на восемнадцатилетие твой папа подарил тебе машину, — сказала Мика, когда они одевались.

Во дворе было свежо. Воздух пах влажным асфальтом.

Нара открыла заднюю дверь, Орлик запрыгнул внутрь без команды. Он сразу устроился, положив морду на край сиденья.

— Готов? — спросила Мика.— Поехали.

Двигатель тихо заурчал. Машина медленно выехала со двора.

Город оставался позади.

Сначала они ехали под плейлист Нары.

Тихая музыка, спокойная, тягучая.

Мика продержалась минут десять.

— Нет.— Что нет?— Мы едем в гости, а не на похороны.— Это классика.— Это депрессия.

Она потянулась через консоль и переключила трек. В салоне резко стало громче и веселее.

— Вот. Так лучше.

Нара закатила глаза, крутя руль.

— У тебя нет вкуса.— У меня есть жизнь.

Орлик на заднем сиденье поднял голову, посмотрел на них и снова улёгся, положив морду между передними креслами.

Трасса вытянулась ровной лентой. Солнце уже поднялось выше, небо стало прозрачным. Они пели, болтали обо всём подряд, смеялись.

— У нас вчера на практике зубы из гипса делали, — сказала Мика. — Я один перекосила.— Ты же аккуратная.— Руки устали. Но вообще это интересно. Представляешь, потом я настоящим людям это буду делать.— Главное, не говори им, что тренировалась на гипсе.— Мой папа вообще одному мальчику пригрозил, что есть особая анестезия — «кулак» называется, и если он не перестанет кричать, папа его вырубит. Мальчик лежал молча до конца.

Нара фыркнула.

— У нас преподаватель опять придрался к моему произношению.— Ты же лингвист, тебе положено спорить.— Я не спорю. Я уточняю.— Конечно.

Они смеялись, перебивали друг друга, то замолкали, глядя на поля за окном.

— Мне нужно в туалет.— А ещё заправиться.

Заправка показалась впереди — большая, с яркой вывеской и фурами по краям парковки.

Машина остановилась. Орлик тут же поднялся и потянулся.

— Пойдём, друг, — сказала Мика, открывая заднюю дверь.

На улице было тепло. Ветер трепал волосы.

Орлик поспешил задрать лапу под деревом за парковкой.

— Вау, смотри — бабл-ти! — сказала Мика, когда они вернулись к входу в кафе.— А давай каждый купит другому чай, на которого считает похожим.— Хорошая идея, сестр. Так, а на обед что?

— Я хочу шаурму, — одновременно произнесли они и засмеялись.

На улице Нара поставила телефон на штатив и включила запись.

— Привет всем.— Хаай, — вторила Мика.— Мы с моей бест-систр купили друг другу напитки, на которые похожи.

Нара взяла протянутый ей пакет.

— Так, тут у нас... оо, зелёненький. Вкус матча, кокосовые желейки и карамельный сироп.— Ты такая спокойная и зелёная, и есть в тебе что-то карамельное, тёплое. Всё, давай мой. Вааау! Клубничный, с мороженым, мармеладными полосками и карамелью.— Карамель — она такая родная.

Нара насыпала Орлику корм в складную миску и дала маленькую вкусняшку. Он устроился в тени машины, довольный и спокойный.

Когда и шаурма была уничтожена, сёстры снова поехали.

— Нам ещё часа три, — сказала Нара, глядя на навигатор.— Успеем до темноты, надеюсь. Я её ужасно боюсь.

Через четыре часа солнце начало медленно клониться за горизонт.

Дом Айтматовых они нашли не сразу.

Сначала долго ехали по посёлку, пока Мика не сказала:

— Кажется, это здесь. Улица Калинина, дом двадцать два.

Дом был новый, светлый, с садом, где ещё что-то росло от прошлых хозяев.

Когда машина остановилась, их сразу встретили все.

Нара кинулась в объятья родителей, мама поцеловала в лоб, а папа приподнял как маленькую девочку — Нара всегда чувствовала себя маленькой рядом с ними. Бабушка была низенькая, морщинистая, но бодренькая — она рассмеялась и расцеловала девочек, спрашивала, как дела, как учёба, не устают ли.

И тут Нара с Микой увидели двоюродных сестёр — все побежали друг к другу, визжа и прыгая, обнялись.

— Легендарная шестёрка снова вместе, юхуу! — прокричали они хором.

Орлика всё-таки отправили в сарай, потому что по словам тёти:

— Это же собака!

Нара не могла спорить — тем более сарай был новым и чистым.

Потом они просто сидели и разговаривали, пока за окнами темнело.

Ночью все уснули в одной комнате, как в детстве — кто на матрасах, кто на диване.

Утром в деревне было тихо.

Во дворе пахло прохладой и травой.

Дети бегали за Орликом, он за ними. Тётя уже подмела двор. Бабушка яростно полола грядки с розами.

Завтракать все решили в саду, вынесли столик и табуретки.

Чай с чабрецом, который мама Нары собрала летом в горах. Парное молоко, свежий каймак, сары май и домашний хлеб.

Взрослые разговаривали о ремонте дома, о делах, о том, кто как живёт. Сёстры делились учёбой, тем, сколько у кого ухажёров. Дети доедали конфеты. А Орлик резвился с местной кошкой Лили.

Тётя вдруг начала, посмотрев на Мику:

— Ах, как выросла наша девочка! Замуж небось пора. У меня коллеги своего сына сватать хотят. Ему двадцать шесть, юрист по образованию, богатый, дом есть, машина.

Бабушка вдруг запротестовала:

— Двадцать первый век, дочь, какой замуж! Пусть попутешествует ещё, людей повидает. А замуж успеет.

Мика, ничуть не смутившись, откусывая большой кусок хлеба с вареньем, прочавкала:

— Вот именно, Ба. Не нужны мне сейчас женихи. И так хорошо.

Суббота прошла в делах. Пропололи грядки, помогли тёте на кухне, вечером приготовили плов. Дом весь день был шумный, живой.

Ночью сёстры ещё долго шептались в комнате, как в детстве.

В воскресенье утром все родственники разъехались по домам. Нара с Микой горячо попрощались каждая со своими родителями.

Бабушка осталась у тёти.

Сёстры не спешили. То болтали с бабушкой, то ещё раз проходились по саду. Не хотелось уходить — они так скучали по родственникам.

В итоге выехали позже, чем планировали.

— До темноты не успеем, — тихо сказала Мика, глядя на дорогу. — Хах. Зато вместе.

Тётя положила им в дорогу блинчиков с творогом, булочки, компот, яблоки из сада. И даже два больших термоса с чаем отдала.

Нара протестовала:

— Тётя Мари, зачем вы так заморачиваетесь. Не надо.

Попрощавшись, выехали.

Было спокойно. Музыка играла, Мика подпевала, Орлик качался в такт её пению на заднем сиденье. За окном пролетали пейзажи гор и степей.

Часа через два впереди показались дети.

Нара сбавила скорость.

— Ты это видишь? — тихо сказала Мика.— Да. Давай спросим, что случилось.— Может, местные?— Отсюда до ближайшей деревни два часа в обе стороны. А до города вообще ещё шесть. Здесь только кладбище рядом. Не могли же они оттуда взяться...

Дети выглядели опрятными, чуть старомодными. Просто шли вдоль дороги.

Нара остановилась.

— Вы одни?— Здравствуйте. Мы в город идём, маму ищем, — сказал мальчик.— Город в другой стороне.— Аа, правда что ли? — он повернулся к сестрёнке. — Луиза, мы кажется всё-таки заблудились.

— Как вас зовут? Сколько вам лет? — дружелюбно улыбаясь, наклонилась Мика.— Я Саймон, мне восемь. А это Томми, моя сестрёнка, ей пять.

Мика переглянулась с Нарой.

— Вы ищете маму? Как вы вообще здесь оказались? — спросила Нара.

Мика пихнула её.

— Не надо, сестр. Давай просто довезём их до милицейского пункта. Это же дети.— Мика, вдруг это ловушка. Нельзя быть такой доверчивой.— Нара, ну пожалуйста. Они такие маленькие и милые — что плохого они нам сделают?

Дети в это время просто молча разглядывали странных взрослых.

После долгих уговоров Нара согласилась подвезти их.

— Так, дети. Томми, Саймон, давайте мы вас довезём до города.— Хотите есть? — радостно вмешалась Мика.

Нара открыла двери. Орлик неожиданно заскулил и вжался в дверь. Когда Саймон помог сестре залезть в машину, пёс в два прыжка преодолел расстояние до переднего кресла.

— Что такое, малыш? — Мика подняла Орлика.

Пёс вывернулся и полез вперёд, упираясь лапами в спинку сиденья.

— Ну ладно, как хочешь.

Мика пересела назад — с детьми.

Солнце ещё не совсем село, а вокруг уже стало серо.

Мика повернулась к детям.

— Ну рассказывайте, какая у вас мама?

Саймон оживился.

— У неё длинные чёрные волосы.— И глаза красивые.— Какого цвета?— Тёмные. Но когда свет падает — светлые.

Мика улыбнулась.

Нара молча слушала, глядя на дорогу.

— А во что она была одета? — продолжила Мика.— В белую кофту, — сказал мальчик. — И юбку.

Томирис всё это время молчала. Она сидела ровно, почти не двигаясь.

Мика протянула ей блинчик.

— Держи, с творогом. Очень вкусный.

Девочка посмотрела на него. Потом на Мику. И медленно покачала головой.

— Не хочу.— Ну хоть чай?— Не надо, — ответил за неё брат.

Мика мягко улыбнулась.

— Ладно. Если передумаете — скажите.

Девочка наклонилась чуть вперёд. Долго смотрела на Мику. Потом вдруг протянула руку и тихо сказала:

— У мамы были такие.

Она осторожно коснулась серёжки Мики.

— Зелёные.

— Правда? — Мика обрадовалась. — Значит, у твоей мамы хороший вкус.

Но Нара сжала руль чуть крепче.

— Где вы её видели в последний раз? — спросила она спокойным голосом.

Саймон ответил не сразу.

— На дороге.— На какой дороге?

Он посмотрел вперёд. Указывая пальцем через лобовое стекло.

— На этой.

Орлик тихо заскулил.

Фары скользнули по указателю.

КЛАДБИЩЕ — 300 м.

Нара сглотнула.

— Вы здесь потерялись? — спросила она.

Саймон кивнул.

— Мы шли — я со школы, а Томми из садика, вместе с её воспитательницей. Мама не пришла в садик. И тётя Таула решила отвести нас домой сама.

Нара снова посмотрела на детей.

Одежда будто старая. Не просто старомодная — выцветшая. На коленях тёмные пятна, словно от земли. Рукава чуть испачканы. На лбу у Саймона и на щеке девочки — запёкшаяся кровь.

Мика этого будто не замечала.

— Вы, наверное, упали где-то? — мягко сказала она.

Томирис смотрела на неё слишком внимательно.

— Да, мы упали. Нас случайно сбили.— Сбили? В смысле?— Ну, машина. Большая такая.

Машина проехала мимо ржавых ворот кладбища.

В этот момент Саймон вдруг тихо сказал:

— Мам...

Мика машинально повернулась.

— Что?

Он смотрел на неё. Прямо.

— Мам, мы пришли.

Внутри у Нары что-то оборвалось.

— Не называй её так, — резко сказала она.

Мика нервно засмеялась.

— Он просто перепутал.

Но дети уже смотрели только на кладбище.

— Остановите здесь, — спокойно сказал Саймон.— Нет, — твёрдо ответила Нара.— Нара, — тихо сказала Мика. — Может, правда...— Нет.

Но Нара вдруг не управляя собой остановила машину.

Тишина.

Только ветер.

Где-то скрипнула железная калитка.

— Я быстро, — сказала Мика.— Сядь обратно.— Пожалуйста, они же дети.

Она уже открывала дверь.

Дети вышли первыми. Не побежали. Просто пошли. В сторону кладбища.

Мика — за ними.

— Мика! — Нара вышла из машины.

Холодный воздух ударил в лицо.

— Не ходи туда!

Но Мика даже не обернулась. Она шла, будто знала что впереди.

Нара стояла. Не могла заставить себя сделать шаг.

Орлик выскочил и начал лаять.

Дети прошли сквозь приоткрытую калитку.

Мика побежала — за ними.

И исчезла за рядом старых деревьев.

— МИКА!

Нара тоже побежала. Сердце колотилось в ушах. Она металась между плитами, Орлик не отставая бежал за ней.

— Мика! Чёртовы дети!

Никого.

Потом взгляд зацепился за три плиты рядом. Одинаковые.

Она подошла ближе.

Саймон2008 – 2016

Томирис2011 – 2016

И рядом —

Роза1987 – 2016

Нара почувствовала, как воздух закончился.

Фотография на последней плите.

Женщина с длинными чёрными волосами. В белой кофте. И зелёных серёжках.

Точно таких же, как у Мики.

За спиной тихо хрустнула ветка.

Нара резко обернулась.

Никого.

Только ветер.

И где-то в глубине кладбища послышался детский голос:

— Ма!