XIII глава

С горем пополам отсидев все занятия, Луи подорвался с места и выбежал из душного здания, ртом жадно глотая воздух. Однако даже свежий ветер и ярко светящее солнце не образумили парня; у него по-прежнему не было желания звонить Марселю и извиняться, честно признаваясь, что не думал, что говорит, да и никогда не думает. Его затуманенный рассудок посещало лишь одно желание - исчезнуть.

Сделав очередной глубокий вдох до боли в легких, Томлинсон повернул к зданию, путь к которому нашел бы даже с закрытыми глазами. Кто знает, может быть, Эннис бывает иногда полезным?

Марсель же был куда проще - может, опять же из-за своей простоты и совсем не бунтарского, а покладистого характера; может, из-за того чувства, что назвается «пустотой», которое посещало его чаще с тех времен, как он начал встречаться с Луи. Какой дурак сказал, что отношения - любовь - это тот период жизни, в котором ты летаешь? Лгун. Такого не бывает, что всегда все хорошо. И сейчас - падение, при котором останавливались все функции организма.

Войдя в дом, Марсель неохотно ответил на расспросы матери: «Заболел живот, Луи отпросил» и ушел в свою комнату. Делать абсолютно ничего не хотелось, а последствия событий в туалете напоминали о себе легкой болью в заднице.

Скривившись, Марс перевернулся на спину, расположившись в позе звезды. Все тело - честно говоря, не только задница - еще помнило горячие прикосновения Томлинсона. Черт бы его побрал говорить такие гадости, этого бездумного, но такого красивого голубоглазого паренька. Закрыв глаза, Стайлс провалился в легкую дрему и, если бы не звонок телефона, проспал бы до вечера. Эннис, черт возьми?

Это было дико странным еще на начальном этапе - когда Луи заявился к нему, Эннису, домой, в полупьяном состоянии и в сопровождении вымученной улыбки на лице. Кого-кого, но этого парня на своем пороге блондин не ожидал увидеть, по крайней мере, не в этой жизни. Неужели могло прозойти что-то настолько катастрофическое, что сам Луи Томлинсон опустился бы до общения с ним? С Марселем, что ли, расстался? Именно такие мысли тогда успели промелькнуть в голове Энниса, когда последний пропустил его в дом с отпечатанной на бледном лице вопросительной физиономией, говорящей сама за себя. Странно, но в этот день у него не было абсолютно никакого желания подкалывать Луи или грубить ему; блёклые отголоски их старой «дружбы» все еще напоминали о себе, проскальзывая в голове, да и по состоянию Томлинсона было ясно, что сегодня он нуждается в помощи. Собственно, Эннис выслушал его, и причина такого подавленного состояния парня оказалась вовсе не в алкоголе, как тот подумал сначала, а в Марселе Стайлсе. Да-да, том парнишке, которого блондин возненавидел каждой фиброй своей души еще в первый день, когда увидел с Луи вместе. Оказалось, что Томлинсон в последнее время начал чересчур сильно и часто ругаться со своим парнем и, ввиду своей боязни окончательно его потерять, просил только об одном маленьком одолжении. Естественно, услышав просьбу Луи в первый раз, Эннис начисто отказался, однако две минуты фальшивого флирта от Томлинсона - и парень с усталым вздохом согласился, понимая, насколько беспомощен перед этими голубыми глазами.

А сейчас Энн стоял на пороге сам - только вот не дома друга, а дома... врага? Слишком сильное слово, но именно оно передает его к нему отношение - и волнительно кусал губу, понимая, что спектакль, который ему сейчас придется разыгрывать, должен быть безупречен. Он любыми методами обязан заставить Марселя испугаться и попросить у Луи помощи. А Эннис будет рад получить в благодарность от вновь счастливого Томлинсона хотя бы одну улыбку, ради которой и совершал сейчас все это.

Ход его мыслей оборвал появившийся в дверном проеме Стайлс, лицо которого было почти не видно из-за плохого освещения.

- Тебя не учили, что незнакомым дверь не открывают? - напускная ухмылка, недружелюбный, даже злой вид. Эннис был неплохим актером. - Впрочем, на этот раз для тебя, Марсель, было лучше было ее как раз-таки мне открыть.

Марсель только сдавленно простонал, устало прикрывая глаза. Энниса он точно видеть не хотел. И сейчас, и через неделю, и вообще хоть раз в жизни - никогда больше после той ночи, когда этот блондин решил поглумиться над ним. Это настолько засело внутри Стайлса, что злость и ненависть, чувства, которые до этого времени таились в пучине его сознания, теперь всплывали наружу комом в горле и сдвигающимися к переносице бровями. Вымученный, даже болезненный вид (казалось так лишь из-за одного источника освещения позади Марселя - блеклому переливающимуся свету от телевизора в гостиной) говорил о нежелании Стайлса общаться с кем-либо.

- Чего тебе? - облокотившись на дверной косяк, неохотно спросил кудрявый, на секунду скривившись от его ухмылки. В прошлый раз он улыбался точно так же. - У меня нет никакого желания разговаривать с тобой. И это странно, что ты появляешься, как только мы с Луи ругаемся, да? Уверен, что ты уже знаешь об этом. Так что, давай, я не хочу в этом участвовать. И, собственно, я не знаю, зачем ты пришёл, но это он должен звонить мне и извиняться. Или прийти с букетом цветов, или... - Марс запнулся, наблюдая за выражением лица Энниса. - В общем, отвали.

С театральным вздохом блондин отпихнул парня в сторону (это было не очень-то сложно) и проскользнул в дверь, с громким хлопком закрывая ее за собой. Можно подумать, взаимодействовать со Стайлсом было его желанием. Эннис не прекращал мысленно повторять, что делает это для Луи и только для Луи. Как бы там ни было, это действительно так.

- Поговорить нужно, - все в той же насмехающейся манере произнес парень и лишь беззвучно отметил, насколько устал от этого притворства, лжи и глупой неразделенной влюбленности в Луи Томлинсона, который в данную секунду, наверное, топил свою печаль в каком-нибудь крепком напитке. Или даже в нескольких, мешая градус. Эннис тряхнул головой, вновь возвращаясь в образ. - Ты ведь знаешь, что... - он приготовился сказать что-то вроде «наша ночь еще не была закончена» или «я еще не против развлечься с тобой», как вдруг внезапно встретился взглядом с Марселем и против своей воли выпалил: - Он мне нравится? Ты в курсе? В курсе, что встал между нами и разрушил все, что мы строили на протяжении долгого времени? - губы Энниса сжались в тонкую полосу. Как бы он ни старался, играть больше не получалась. Невысказанная правда все же нашла себе дорогу сквозь толстый слой приевшегося равнодушия. Разумеется, для Луи и Марселя все было идеально, а их мелкие ссоры оставались лишь мелкими ссорами, но не может быть такого, чтобы все были счастливы одновременно, верно? Вот и Эннис чувствовал себя кем-то лишним, обделенным жизнью, и, хоть и понимал, что кудрявый парень к этому никак не причастен, блондин хотел взвыть от своей беспомощности и осознания своего ничтожества.

Он подошел к ошарашенному юноше и остановился на расстоянии метра от него.

- Я ненавижу тебя, Марсель.

На лице Стайлса, кроме удивления, больше никаких эмоций не отразилось. Он точно не ожидал, что Эннис со своей напускной игрой начнёт говорить ему правду.

- Я знаю, Эннис, - ответил Марсель, вспоминая один из разговоров с Луи о том, что блондин напротив - глубоко несчастен и пытается построить своё счастье путём разрушения других. - Я знаю, что он нравится тебе, что у вас были отношения, что вы расстались за две недели до того, как мы с Луи начали встречаться, - глубоко вздохнув, сказал кудрявый, затем приглашая Энниса в кухню. К удивлению, последний согласился. - Энн, пойми, что Луи счастлив со мной, а ты должен отпустить его. Он любит меня, - доставая два бокала и вино, начал Стайлс. - Почему бы тебе не попытаться найти другого парня? Изменить в себе что-то? Ты учишься где-нибудь? - Подняв зелёные глаза на парня и протянув ему бокал, спросил Марсель. - Знаешь, сейчас, я думаю, такой, как Луи, не стал бы встречаться с таким парнем, как ты. Я понимаю, это не мне судить, но мутная квартира, мутный клуб и твоя наркота - не те качества, которые многие ищут в партнёре для долговременных отношений. Ты, наверное, знаешь, что привлекает в Луи - улыбка, глаза, фигура. И ещё практически плоский юмор и его отношение к проблемам - тоже весёлое и лёгкое. Но я не об этом. Я о том, что Томлинсона ты уже не вернешь, как бы не любил. И единственный выход - идти дальше, как это сделал он сам.

Закончив свою речь, Марсель одним глотком осушил свой бокал, а затем посмотрел на Энниса на удивление трезвым взглядом.

- Что думаешь?

Кареглазый последовал его примеру, но, конечно, не в том смысле, что мгновенно «пошел дальше» и разом забыл Луи, а в том, что тоже выпил содержимое своего бокала. Залпом.

- Я не знаю, - и он действительно не знал, - Марсель, это все навалилось сразу, понимаешь? Зависимость от наркотиков. Потеря Луи. Одиночество, - Эннис стушевался и обмяк на последнем слове, неказисто обрывая свою речь. Брюнет же терпеливо ждал, понимая, что тому требуется немного времени. По прошествии двух пустых минут блондин все же продолжил: - Ты думаешь, я идиот, и ни черта не понимаю? Господи, Марсель, я прекрасно вижу, что ты для него самая подходящая и вообще лучшая из всех кандидатур. А мне нужно найти кого-то другого. Но это сложно, понимаешь?

«Понимаешь» - это, наверное, слово-показатель того, что человек искренен.

Он даже осмелился посмотреть Стайлсу в глаза, хотя делал это очень и очень редко. И на этот раз без притворства; глаза выражали именно то, что он чувствовал в данный момент. В каждой черточке коричневой радужки плавала ясно различимая боль. Эннис доверился ему не потому, что Марсель показался ему особенным, а, скорее, потому, что парень устал от всего этого. И ему нужна была поддержка. Возможно, совпадение, возможно, стечение обстоятельств, возможно, так было предначертано судьбой, но Марсель всегда был человеком, готовым выслушать. Поэтому Энну несказанно повезло.

- Что мне делать? - Нижняя губа парня дрогнула, а глаза подозрительно заблестели. Но лицо осталось недвижимым.

- Извиниться передо мной, для начала. За ту ночь, - на губах Марселя дрогнула легкая улыбка. - То есть, ты спрашиваешь у меня, как тебе выбраться из этой петли? Просишь у меня помощи? - Стайлс усмехнулся, и в ответ, на его удивление, последовал неуверенный кивок. Тогда кудрявый прочистил горло, потирая горло. - Я думаю, тебе нужно устроится на нормальную работу. Завязать с наркотиками и алкоголем. Убрать квартиру, а ещё лучше - продать ее к черту и купить другую, в светлом и чистом районе. Это все не за день, но нужно начать с чего-то. Я помогу тебе, если что. И Луи. Мы... Обсуждали это тем вечером, когда ты принёс фотографии. Мы решили, что найдём тебе хорошего парня, если ты согласишься на это. Ну, а если ты не хочешь видеть Луи, чтобы не травмировать себя, мы справимся без него.

Пожав плечами, Марс сел на стул.

- Или девушку. Тебе нравятся девушки?

- Я гей, - бесцветным голосом ответил Эннис и сменил тему. - В том-то и проблема, что кому такой, как я, сдался? Все ищут хороших. В их понимании. А я этому пониманию даже при большом желании не соответсвую. - Вздох. - Взять хотя бы то, что я с тобой сделал. Захочет ли какой-нибудь нормальный парень встречаться с придурком, который в способности его изнасиловать? Что касается тебя, то мне безумно жаль, Марсель. Я поступил... - не найдя лучшего слова для описания произошедшего несколько дней назад, Эннис окончательно замкнулся в себе и больше не проронил не слова. Было слишком много мыслей, и все они не помещались в одно предложение. Именно поэтому он молчал, отстукивая неровный ритм пальцем по поверхности стола. Тук-тук. Тук-тук. Это расслабляло и заставляло некоторые неодобрительные складки на лбу медленно расправляться. Лучше такой звук, чем ничего. Лучше позднее раскаяние, чем никакое.

Марсель грустно усмехнулся, а затем вышел из-за стола и, бормоча что-то вроде «жди здесь», взбежал на второй этаж - в свою комнату - взял пару листов бумаги и вернулся вниз. Эннис сидел там же, где и сидел, бесстыдно наливая себе уже третий бокал вина. И если бы не кудрявый, Энн, наверное, выпил бы всю бутылку.

- Первый закон успешного бойфренда: не пей больше двух бокалов вина в одиночку без него, - он нарисовал на бумаге бутылку, на которой написал «алкоголь», и перечеркнул ее. - Второе правило, - продолжил Стайлс, поднимая взгляд на Энниса, - вести себя сдержанно и культурно, - он нарисовал на листе смайлик с небольшой улыбкой, которой говорит «Hello, mister». - И, наконец, третье правило: не быть мудаком - то есть совершенствоваться, - Стайлс нарисовал книгу, на первой странице которой было написано: «Как не быть мудаком».

Закончив, Марсель протянул лист Эннису, позволяя себе легкую улыбку.

- Повесишь на холодильник. А сейчас я хочу узнать, какого парня ты хочешь, - он постучал ручкой по столу, и пока Энн думал, как бы описать аналог Луи, но чтобы он не был похож на Луи, Марсель набрал СМС для Томлинсона: «Я все ещё обижен и злюсь на тебя, и ты, наверное, сейчас сидишь и убиваешь свою печень у Энниса дома, но он прямо здесь сейчас, и я все равно люблю тебя, Лу. Просто знай это».

Пока блондин что-то перечеркивал и исправлял на втором листе (а конкретно - «голубые глаза» на «темные», «русые волосы» на «любые, кроме русых», «невысокого роста» на «рослый», а «веселый» на «спокойный и сдержанный»), Луи Томлинсон, как ни странно, не убивал свою печень. Впав в полную безысходность, он нашел для себя лишь один подходящий вариант - заснуть и не проснуться. Правда, во втором парень провалился уже через полчаса своего сладкого сна дома, когда услышал чересчур звонкую и радостную мелодию сообщения на телефоне, который тут же захотелось разбить ко всем чертям. Луи зарылся носом в подушку и хриплым со сна голосом простонал. Через несколько ворчливых проклятий и вздохов, с сопутствующим недовольным шепотом «почему бы вам всем просто не дать мне спокойно умереть?» он перевернулся на другой бок и протянул руку по мере возможностей вбок, чтобы достать телефон. Снимая разблокировку на экране, Томлинсон ждал чего угодно, только не этого. Только не Марселя.

Луи нужно три секунды, чтобы молча прожигать агрегат взглядом, пытаясь понять, как вообще такое возможно, прежде чем с громким криком «блять!» свалиться с кровати и побежать напяливать на себя все, что попадется. В последнее время такое пробуждение стало обыкновенным, поэтому Томлинсон на этот раз быстро переоделся и, схватив с полки ключи, вылетел из квартиры только с одной мыслью в голове. Какого черта все пошло не по плану, и Эннис сделал совсем не то, что должен был?

Взяв наполовину исписанный лист из рук Энниса, Марсель просканировал сначала записи, а потом перевёл взгляд на самого блондина.

- Ты уверен, что тебе нравится «любые, кроме русых» и «темные» глаза? - Он улыбнулся, отдавая бумагу обратно. - Напиши то, что тебе действительно нравится. Несколько вариантов. Даже если там будет описание Луи - это нормально, напиши его, - теперь Стайлс улыбнулся снисходительно и налил себе ещё немного вина, взяв в руки телефон. Луи прочитал СМС, отлично. Он не ответил, значит он, скорее всего, думает, что ответить.

Марс вздохнул, открывая фэйсбук. Чёрт возьми, у них с Томлинсоном был целый фанклуб двенадцатилетних девочек. Закатив глаза, Стайлс пролистал страницу дальше. Вон они с Луи в парке сфотографированы со спины, и даже их переплетенные пальцы кажутся счастливыми. Вот они сидят в столовой: Марсель поедает свой салат, а Луи смешит его. Вот они выходят из школы, вот целуются на улице, вот у Луи дома... Стоп, что? Какой идиот их сфотографировал дома у Луи, где они лежат в кровати? Ладно, с этим они разберутся потом.

Марсель жалобно простонал, блокируя экран. Допив вино, он обратил взгляд к Эннису, старательно штрихующему какое-то слово.

- Ну, как успехи?

- Не очень, - вздохнул парень, показывая третий по счету листок, на котором поверх зачеркнутых и замазанных «метаний» Энниса были четкими лишь несколько слов: «Любой. Главное, чтобы не Томлинсон». Для него это действительно единственный подходящий вариант забыть Луи раз и навсегда. Поднимая взгляд на снисходительную улыбку Стайлса, парень еще сильнее захотел бросить эту бессмысленную затею и продолжить жить своей прежней жизнью, но высказать свои эмоции по этому поводу ему не дал звонок в дверь. Эннис распахнул глаза и, резко вскочив, испуганно метнулся к ней, понимая, кто это может быть и чем чреват гнев Луи.

Открывать не хотелось, но было, к великому сожалению Энниса, нужно. Собственно, вид Томлинсона отвечал ожиданиям блондина: испепеляющий взгляд, всклокоченные волосы - последнее было со сна, - сжатые зубы и, в целом, ждущая объяснений физиономия.

- Ох, ну прости, - без капли сожаления в голосе произнес Эннис и отвел взгляд. По тишине в ответ на его слова было понятно, что Луи ждет более развернутого ответа. - Просто так получилось, что я ему все рассказал. А, вообще, Луи, какого хрена я должен тебе прислуживать после того, как ты ко мне относишься? - уже более уверенным и даже капельку недовольным тоном воскликнул блондин.

Видимо, этого было достаточно, чтобы вывести шатена из себя, потому что он тут же схватился пальцами за воротник Энниса и натянул его на себя.

- Ты, черт подери, хоть понимаешь, как это было важно? - зарычал Томлинсон, не контролируя децибел своего голоса, и поэтому не было ничего удивительного в том, что вскоре чуть позади Энна появился прибежавший на шум Марсель. Луи обмяк и ослабил хватку на рубашке парня, отступая назад и не сводя взгляда со своего любимого, с которым был с недавнего времени в ссоре.

- Сделайте два шага друг от друга, - грубо, скрестив руки на груди, глядя то на Луи, то на Энниса, сказал Марсель.

Когда блондин сделал два шага назад, и Марс увидел Луи - даже не злого, а разгневанного - в сердце Стайлса что-то сломалось. Порой мы не всегда видем людей такими, какими они есть на самом деле. Марсель сглотнул, пытаясь смотреть на Томлинсона мягче, но... не получалось. Брови сместились к переносице, а губы вытянулись в тонкую полоску. Это не тот Луи, которого любит Марсель. Тот Луи добрый и улыбающийся, а сейчас - грубый, и последний раз он был таким полтора месяца назад, когда подрался из-за кудрявого.

- Может, объясните мне, Луи, Эннис, что происходит? Что было чертовски важно, Луи? - И пока Томлинсон решился сделать пару шагов вперед, меняя выражение лица на устало-испуганное, Эннис порывался уйти, но Марсель остановил его со словами: - Стой, Эннис. Я не хочу разгребать все говно, что вы копили долгие годы, в одиночку. Хотя... Иди на кухню, Энн. Луи, я жду объяснений.